Овалы ч. 6 Война Гл 41 Норвежская развязка

              40 глава романа здесь: http://proza.ru/2026/03/19/1088


               ОВАЛЫ
               
               Шестая часть. ВОЙНА


               
                «Нет у человека ничего прекраснее и дороже родины.               
                Человек без родины – нищий человек»

                Якуб Колас – белорусский писатель, драматург, поэт
                и переводчик (1882–1956)




                Глава 41. Норвежская развязка

               
               
                «Мне кажется, у людей очень узкое понимание того, 
                что возможно в реальном мире, им кажется, что нас               
                окружает разверстая бездна непознаваемого, и никто
                не знает, что там в ней».

                Теренс Маккенна – американский писатель, этноботаник   
                и философ (1946–2000)


                «Не забывай долга – это единственная музыка. Жизни и
                страсти без долга нет».

                Блок Александр (1880–1921) — русский поэт



      

     Январь 1944 г.
 
      

     В отеле «Норд», куда завезли Бергмана, его случайно увидел Лоренц, который спускался по лестнице. Пауля ошарашила неожиданная встреча, и он импульсивно хотел выхватить оружие – вспышка ярости затмила разум. Смерть двух дорогих ему людей была на совести магната! Но Юрий из-за спины Бергмана категоричным жестом указал Лоренцу: мол, не дури – проходи мимо и без всяких фокусов!

     Позже Нефёдов объяснил Паулю, что именно сейчас Бергман очень нужен им живым и невредимым – в интересах дела.

– Но ведь говорили, приказано его уничтожить?

– Ситуация поменялась, Пауль. И может меняться ещё не раз. Ты же разведчик, профессионал! Держи свои чувства под контролем. Это – приказ! А тебя он не узнает, можешь не волноваться, понимаешь меня? – пристально глянул Лоренцу в глаза Нефёдов и мысленно поставил необходимый блок – на случай, если Пауль всё же сорвётся, чем может погубить замысел операции. Такое лучше предусмотреть!

     Бергмана вселили в номер «люкс» с красивым видом на скалистую и заснеженную вершину горы Тромсдальстинден *, нависающую над городом.

     Герхарду и Манфреду поручили подогнать два арендованных легковых автомобиля к отелю. На автомобиле, отправленном Гердой, сменили номера и припарковали в глухом переулке рядом с отелем, решив, что пригодится.   

     После чего всей группой отправились в офис Бергмана. Здесь над бумагами корпели пятеро женщин в нацистской униформе.

– Хайль Гитлер! – с порога вскинул руку Бергман.

     Женщины вскочили и замерли, поедая глазами начальство. А Нефёдов внимательно окинул работниц специфическим взглядом. Словно лёгкая тень мгновенно пробежала по их лицам.

 – Дамы! – обратился к ним магнат, – со мной группа инспекции из Берлина, прошу оказывать им полное содействие во всех вопросах. Предоставлять любые сведения. Фрау Зильберт, сейчас же подготовьте допуска господам на все объекты, в том числе в цех сборки! 

– Яволь, герр Бергман! Будет сделано, – Герду шокировал поворот событий с обаятельными мужчинами «из Берлина» и собственной болтливостью в ресторане.

– Господа, прошу всех ко мне в кабинет, – повернулся магнат к разведчикам.

     Группа проследовала за Бергманом. Герхард чуть задержался возле Герды, которая словно застыла на месте, и незаметно подмигнул ей. Та захлопала глазами.

– Фрау Герда, вам не стоит волноваться, – тихо сказал Герхард, – слушайте нас, и всё будет в порядке.

     Женщина взволнованно закивала головой.

– Занимайтесь!


***

     В огромном кабинете Бергмана с портретом фюрера на стене все расположились за массивным столом.

– Господа! Кофе? Может быть, коньяк? Знаете, делу не помешает и... стимулирует, – неуверенным тоном предложил магнат. Голос его предательски дрожал. Он то и дело снимал и нервно протирал пенсне.

– Герр Бергман! Успеется. Прежде всего предоставьте нам: карту-схему с расположением объекта, производственный график с указанием плановых и фактических показателей и перечень должностных лиц, ответственных за участки. А также подробную схему с легендой охраны и обороны цеха, маршрутов и транспорта для подвоза рабочих и охраны, графики смен, расположение складов... Короче, что мне вам объяснять? Всё, касательно объекта! И дайте ваши компетентные пояснения – да так, будто вы желаете ввести в курс дела совсем далёких от темы людей. – Нефёдов сверлил взглядом магната, – чтобы у комиссии оставался минимум вопросов. Вы меня понимаете?

– Мне всё понятно, герр оберст, * – ответил Бергман и, надавив кнопку, вызвал дежурного офицера, приказав доставить указанные документы.

     Тот через пару минут явился, бодро вскинул руку в приветствии, но окинув растерянным взглядом собравшихся, вдруг возразил:

– Герр Бергман, но у этих документов гриф «совершенно секретно»! К ним необходим допуск. Я не...

     Бергман, глядя на офицера, молчал и лишь багровел лицом. Нефёдов сделал магнату сдерживающий жест и посмотрел офицеру в глаза немигающим взглядом:

– Обер-лейтенант, допуска у всех имеются. Выполняйте, что вам приказано!

– Яволь, герр оберст! Так точно – имеются. Виноват. Будет исполнено!

     Разведчики за столом с облегчением выдохнули и с уважением посмотрели на Нефёдова и Верещагина.

– С вашего позволения, господа! – Бергман подошёл к зашторенному стенду и нажал рядом с ним кнопку. Две тёмно-коричневые шторы со свастикой поползли в стороны, – перед вами расположение объекта и вся инфраструктура, – Бергман взял в руки указку и, как заправский лектор, начал излагать интересующие разведчиков вопросы.

     На электрическом стенде при касании указкой высвечивались объекты, маршруты движения, таблички с подробными данными. Вся группа невольно подалась вперёд и с предельным вниманием слушала магната.

– Господа, территория, как вы заметили, расположена на склоне горы. Цех сборки – в глубине скалы. Его оборудовали в заброшенном медном руднике. К цеху ведёт штольня. В ней провели дорогу, по которой свободно заезжает грузовой транспорт. Перед входом в штольню два блок-поста с пулемётами. Выше, на скальной террасе вы видите позицию зенитной батареи, которая охраняется постами егерей.

– Зачем зенитчики? – спросил Сергей, – ведь бомбы не пробьют скалу!

– Молодой человек, батарея нужна, во-первых, для защиты подъездного пути, во-вторых, для защиты подъёмника и стартовой площадки.

– Герр Бергман, пожалуйста, подробнее о подъёмнике и площадке, – заинтересовался Верещагин.

– В цеху производятся Flugkreisel («дисколёты» – нем.). По графику первый дисколёт будет готов к испытаниям через два дня. Ещё два в разной степени готовности дорабатываются и будут готовы к полётам через месяц. Габариты дисколётов не позволяют им покинуть цех через горизонтальную штольню. Для этого оборудована вертикальная – с подъёмником требуемого диаметра. Она выводит на вершину скалы, где размещена тщательно замаскированная стартовая площадка. Вот для её защиты от авианалётов и нужны зенитчики.

– У меня к вам такой вопрос, герр Бергман! – Нефёдов обвёл всех внимательным взглядом. – Учитываете ли вы риски, связанные с возможностью диверсий врага на ваш объект? Вы же в курсе, что произошло весной в Веморке? Там англичане нанесли значительный ущерб производству. Вы тоже курировали данный проект. Дело в том, что технология производства тяжелой воды союзникам была известна. В их задачу входило уничтожение производства, но никак не кража секретов. В нашем же случае и производство и продукция – совершенно секретного характера, объект повышенного внимания противника. То есть, это секреты, которые не должны попасть в руки врага. И он будет стремиться не столько разрушить, сколько получить в своё распоряжение готовый продукт – дисколёты в стадии готовности, да под дулом оружия – обученные экипажи. Какова ваша задача, если диверсанты сумеют преодолеть сопротивление охраны объекта?   

– Такой ужасный сценарий мне сложно даже представить, господин Крамер! – повернулся магнат к Нефёдову, – объект охраняет батальон СС! Вот их казарма на схеме, – ткнул он указкой в стенд, – она в трёх километрах слева от входа, тоже в горах. Кстати, барак с военнопленными – тоже в трёх километрах, только справа от входа. Но... тем не менее, такой маловероятный вариант планом тоже предусмотрен, – Бергман торжествующе посмотрел на «инспекторов», – вот эти, мигающие на схеме красным, значки черепов с костями обозначают места, куда заложены тонны взрывчатки. Схема минирования подготовлена так, что цех после взрыва перстанет существовать – вместе с изделиями, персоналом и... диверсантами. Военнопленные, господа, тоже отправятся к праотцам,  – магант указал указкой на смертоносный значок минирования под бараком.

     Разведчики перглянулись.

– Да уж, – вырвалось у кого-то.   

– Герхард, Манфред! Вот это уже ваша задача – надёжная сработка схемы ликвидации базы, мотайте на ус, – указал Нефёдов, а Юрий опасливо покосился на Бергмана, но тот и ухом не повёл. Магнат не слышал того, что не должен слышать.

     Разведчики выяснили, что экипаж одного дисколёта состоит из пяти человек и в целях секретности и безопасности живёт прямо в цеху, в специально оборудованном помещении со всеми удобствами. Без права покидать цех до завершения цикла производства. Экипажей двух других дисколётов ещё нет. Их будут готовить после того, как первый экипаж освоит свой образец. Эти пилоты выступят затем в роли обучающих.

     Появился дежурный офицер с ворохом затребованных документов. Разведчики погрузились в их изучение.

– Василий Иванович, меня всё мучает вопрос, как может Бергман выборочно что-то слышать или «не слышать», если со слухом у него всё в порядке? – тихо спросил Юрий у тестя.

– Понимаешь, Юра, конечно, он всё слышит! – так же негромко пояснил Нефёдов, – но я внушил Бергману, что его мозг должен разделять получаемую информацию, скажем так, на «разрешённую» и «запретную». На услышанную, но «запретную» – сразу возникает мой блок, который заставляет Бергмана полностью игнорировать её и тут же стирать из памяти. Это же я внушаю всем остальным нашим «друзьям».

– Феноменально, Василий Иванович!

– Герр Бергман, мы выяснили из документов, что производство было остановлено почти на месяц. Что послужило причиной столь серьёзной задержки?

     Этот вопрос Нефёдова чуть не вывел Бергмана из душевного равновесия и заставил его вновь протирать пенсне.

– Видите ли, господа, главным элементом дисколёта является так называемый конвертер – двигатель аппарата. Сборка конвертеров осуществляется в Германии, а доставка – морем на специальных субмаринах. Конвертер – сердце конструкции, изделие крайне сложное, затратное в производстве и очень дорогостоящее.  В целях сокращения рисков субмарина перевозит только один конвертер. И лишь после доставки изделия в цех отправляется очередная субмарина. Подлодка с конвертером для первого дисколёта подорвалась на мине в Атлантике. Нашей вины в задержке здесь нет. Мы вынужденно ожидали повторный транспорт. Доставленный конвертер уже установлен. Прошу Вас указать это в отчёте рейхсфюреру!

– Непременно, герр Бергман! Скажите, а как и где готовились пилоты первого экипажа? – поинтересовался Верещагин.

– В Антарктиде. На базе «Новая Швабия» на уже готовых дисколётах. Правда, несколько иной конструкции. Там тоже цех сборки, созданный раньше нашего. Нынешние аппараты более совершенны, – гордо выпятил грудь магнат.

     Разведчики подняли головы от бумаг и озабоченно переглянулись. Информация о том, что у немцев уже имеются готовые дисколёты  прозвучала, как гром среди ясного неба.

– И что же? Там уже имелись дисколёты в готовности к полётам?!

– Возможно, да. Только лично у меня такой информации нет.

– А где распложена база?

– Где-то в районе Земли Королевы Мод. Это огромный район, господа! Точнее этого я ничего не могу сказать, не знаю. У меня нет допуска к этой информации. Могу только пояснить, что в 1942 году к базе отправился мой сын Рольф в качестве командира субмарины для сопровождения лодок с грузом для базы. С тех пор ни о нём, ни об экспедиции  нет ни малейшей информации, – заключил магнат печально. – Ранее я всегда имел связь с руководителем базы комондором Конрадом Миллером. Это мой старинный друг, господа, настоящий морской волк. Но от него после отправки того проклятого рейса тоже ни весточки. Всё это очень странно! Даже штаб рейхсфюрера молчит. Фюрер и рейх крайне нуждаются в готовых дисколётах, но я что-то ничего не слышал об их действиях на театре военных действий.

– Господин Бергман, думаю, когда мы будем в Берлине, вы разберётесь с этой ситуацией. Мы намерены уже завтра завершить здесь дела и вылететь в Берлин. Вместе с вами! – сказал Нефёдов.

     У Бергмана заблестели надеждой глаза.

– Отдайте распоряжения экипажу вашего личного самолёта, чтобы он находился в постоянной готовности к немедленному вылету – исправен, обеспечен полным боекомплектом и заправлен. Пилоты должны безотлучно находиться на аэродроме. Проконтролируйте лично.

– Будет исполнено, господин оберст! 

– Я это сказал вам не ради красного словца, герр Бергман. Рейхсфюрером уполномочен довести до вас очень важную информацию. У нас есть агентурные сведения о высокой готовности англичан атаковать базу. Вместе с вами мы постараемся купировать угрозу, но в случае перевеса в бою сил диверсантов, мы должны быть готовы к эвакуации прежде всего вашей персоны. Вместе с технической документацией. Рейхсфюрер указал нам, что вы как специалист для рейха важнее любых дисколётов. Вот так, герр Бергман! База в этом случае, как вы и заметили в докладе, подлежит ликвидации.

     Магнат покрылся испариной: «Так вот оно в чём дело!»

     В этот момент в дверь постучали. Появилась Герда Зильберт:

– Герр Бергман, допуска, как вы приказали!

– Раздать! – буркнул магнат.

     После чего Верщагин с Нефёдовым потребовали выделить им штабной автобус:

– Все вместе выдвигаемся на объект, герр Бергман! Осмотримся на месте. Вызовите командира батальона охраны, он поедет с нами, – Нефёдов кивнул головой в сторону двери, – все на выход, господа! А вас, Бергман, я попрошу задержаться!

     Когда все покинули помещение, Нефёдов подошёл близко к магнату и спросил:

– Скажите, герр Бергман, а куда делись... артефакты? – Нефёдов немигающим взглядом смотрел в глаза магнату и спрашивал про муляжи, которые, как он хорошо помнил, остались у немцев. Отец и сын Бергманы считали их подлинными артефактами.

     На этот раз Бергман смертельно побледнел и с трудом промямлил:

– Вы и про артефакты...

– Да, уважаемый Отто! Мы знаем всё! По долгу службы. И что с ними?!

– Виноват, герр Крамер! Я их отправил вместе с Рольфом на базу «Новая Швабия».

– И ничего не доложили рейхсфюреру Гиммлеру?!

     Бергмана будто заклинило. Он схватился за сердце:

– Герр Крамер! Я вас умоляю, не сообщайте ничего шефу! Это будет моя погибель. Об артефактах знал только комондор, он просил меня на время предоставить их в его распоряжение для разработки систем навигации, с которыми не очень ладилось на дисколётах.

– Хорошо, герр Бергман! Я, возможно, промолчу об этом в Берлине, если вы меня здесь не подведёте!

     Вскоре группа расселась в автобусе по местам. Командир батальона, который представился как подполковник Франц  Нойман, сел рядом с водителем. Перед этим он убедился, что у всех имеется допуск, а у прибывшей группы проверил удостоверения.

– К казарме! – приказал Нефёдов, – затем осмотрим производство.

     Пока ожидали прибытия Ноймана, Нефёдов обсуждал с Верещагиным детали плана.

– Операцию, Юра, проведём завтра в ночное время под маркой отражения нападения английских диверсантов. Первая задача партизан – нейтрализовать тех эсэсовцев, которые дежурят на боевых постах, то есть – у пулемётов, у зениток, – объяснял Василий Иванович, – всего врагов будет около роты. Вторая задача партизан – вывести военнопленных и погрузить в машины, что на стоянке у барака. Там оставляют грузовики, чтобы с утра везти пленных в цех. Партизаны должны забрать всё оружие с боевых постов и раздать военнопленным, после чего покинуть объект и убыть в горы на свои базы.  На этом их функцию можно будет считать завершённой.

– Как с теми немцами, что в казарме, Василий Иванович? Их там много!

     Нефёдов уже уяснил, что одна рота отдыхает в казарме, вторая бодрствует там же, третья в полном составе несёт службу на боевых постах. Через восемь часов сменяются.

– Это мы решим завтра. В казарме я внушу солдатам время, когда произойдёт нападение диверсантов. Тем, кто бодрствует, внушу, что надо бежать к периметру с колючей проволокой, вниз по склону. Это километра два. Якобы отуда наступают диверсанты. И бодрствующая рота кинется отражть нападение. Им будут мерещиться толпы диверсантов. Они будут вести огонь в пустоту, пока не кончатся боеприпасы. В это же время отдыхающей роте будет внушено, что их коллеги, ведущие огонь внизу, и есть диверсанты, которых надо уничтожить. Понимаешь?

– А удастся внушить-то, Василий Иванович?!

     Нефёдов задумался:

– Не знаю, Юра! Гарантий быть не может в таком деле. Но подполковник Нойман, по-крайней мере, будет отдавать команды именно в таком ключе, – усмехнулся Василий Иванович, – тогда придётся рассчитывать на помощь партизан, которые к тому времени ещё не покинут территорию. В любом случае, возьму с собой...  артефакт и прихватим с собой Бергмана. Как бы ни развивалась ситуация, уж ему-то я смогу внушить, что пора привести в действие схему ликвидации базы! Он сам и взорвёт своё детище. После взрыва добираемся до аэродрома и вместе с Бергманом всей группой убываем домой. Лётчикам внушу, что летим в Берлин.

– Вопрос, Василий Иванович! Есть вопрос. Ты почему-то обошёл его в своём плане.

– Задавай, Юра!

– Когда ты рассказывал в кабинете Бергмана, мол, случись диверсия, англичане попытались бы угнать дисколёт, взяв на мушку его экипаж. А почему это не можем сделать мы?!

– Во-первых, мы не знаем состояния дисколёта. Он может просто рухнуть на землю или стать неуправляемым. Испытания – это целая серия полётов, которая растянется на месяцы, не меньше. А в случае обнаружения дефектов – и более. Нам ли как лётчикам не знать, как происходят испытания обычных самолётов? Дисколёты значительно сложнее по устройству и не чета любым самолётам. Растянуть операцию на такое время – значит внести ещё больше неопределённости. А ты не подумал о том, что англичане и в самом деле могут замыслить тут диверсию, пока мы будем выжидать. Думаю их разведка тоже не лаптем щи хлебает! Ну что, убедил?

– Пожалуй, резонно, Василий Иванович!

– И главное, Юра! Артефакт. Он и сейчас со мной. Я очень надеюсь, что эта непонятная штуковина не упустит возможности «срисовать» устройство дисколёта. Вот ты мне скажи, зачем это она увязалась за мной в эту даль?! – пошутил Нефёдов, – да и подстраховался я, Юра! Указал Герхарду, чтобы Герда приготовила нам копии чертежей дисколёта. Все женщины в офисе под гипнозом. Чертежи повезёт сам Бергман!

     Прибыл Нойман, и автобус двинулся по серпантину к указанным объектам. В казарму пошли только Нефёдов, Верещагин и Нойман. Длинное помещение пропахло гуталином, обмундированием, прокисшим от пота и ружейной смазкой. 

     Василий Иванович вдруг остановился и замер, прикрыв глаза. Вслед за этим движением солдаты в казарме застыли, как пассажиры на вокзале Стокгольма. Замер и подполковник с открытым ртом. Он, видимо, хотел что-то сказать, но так его и «прихватила» гипнотика. Картина множества застывших людей, которые только что занимались самыми разными делами, могла бы шокировать любого. Но Юрий уже не удивлялся.

     Нефёдов подошёл к столу, за которым солдаты играли в карты. Они замерли в разных позах: кто-то тянулся за картой, кто-то пытался заглянуть в карты соседа, свои прижимая к груди, кто-то озадаченно почёсывал голову. Василий Иванович взял со стола прикуп и засунул за пазуху одному из игроков, а у двоих вытащил из рук карты и поменял местами. Никто в казарме не шелохнулся.

     Выходя из помещения, Нефёдов тронул за плечо командира батальона, который тут же чуть не поперхнулся, забыв, зачем открывал рот. Сразу всё пришло в движение – Нефёдов снял блокаду. Там, где играли в карты, возникла возня, раздались возмущённые возгласы, и вспыхнула потасовка. Но разведчики с немцем уже садились в автобус.

– Всё вроде работает, – резюмировал Нефёдов.

     Автобус далее по серпантину покатил вверх к штольне. Автомобиль остановила охрана, проверила документы и пропустила «инспекторов». Проехали, петляя, метров сто пятьдесят по бетонке и оказались в цеху – очень просторном помещении. Все вышли из автобуса. Серебристые круглые дисколёты стояли в ряд и впечатляли размерами и футуристической формой корпуса. Каждый выглядел гигантской, но изящной юлой, приплюснутой снизу.

– Фотографируй, Юра! – тихо сказал Нефёдов. Об этом они договорились ранее, – я поставил немцам блок, они не отреагируют.

     Дисколёт, который готовили к испытаниям, стоял последним в ряду. Над ним вертикаль грузового лифта вела к вершине скалы. Основание диска покоилось на платформе мощного подъёмника.
    
      Вокруг двух других аппаратов суетились люди в комбинезонах: одни стояли на высоких стремянках и что-то монтировали на корпусах, другие что-то отлаживали под днищами дисколётов, из технологических люков которых свешивались, подобно выпущенным кишкам, разноцветные жгуты кабелей. Эхом отдавались под сводами гигантской пещеры-цеха голоса, звуки сверления, перестук молотков, с шорохом летели искры и слепили яркие вспышки сварки, на электрокарах перемещали кислородные баллоны и некие другие грузы. По бетонному полу тянулись толстые силовые кабели, ведущие к распределительным щитам. По цеху неспешно сновали охранники в полном боевом снаряжении, с автоматами на груди.

     Ничего подобного дисколётам разведчикам видеть не приходилось.

– Господа, здесь собраны не просто военнопленные, – обратился к прибывшим Бергман, – это персонал с высокой квалификацией: инженеры, уникальные техники и мастера. Даже есть учёные. Они собраны со всей Европы. Работают в две смены. Одна в бараках, другая здесь.

– А кто строил цех? – спросил Сергей, – ведь это секретный объект. Стоило кому-то из рабочих сбежать, и секрет уже не секрет.

– Строили русские военнопленные. Они – неполноценная раса, просто рабочий скот. После завершения строительства всех до единого ликвидировали. Так гласил приказ рейхсфюрера. Представляете, господа, вместо того, чтобы покорно принять свой неизбежный конец, это русское зверьё пыталось с голыми руками накинуться на зондер-команду. Их было много – около двухсот человек, и всё могло закончиться очень плохо. Но подполковник Нойман, тогда ещё майор, – Бергман указал на командира батальона, – предвидел такую ситуацию. В зондер-команде в готовности находились огнемёты. Это быстро решило исход дела.

– Русские свиньи пылали, как горящие снопы, господа! – ухмыльнулся Нойман.

– Пауль, надеюсь, ты меня понял, – исподлобья кинул взгляд на Лоренца Нефёдов.

– Так точно! – был ответ. Лоренц тяжёлым взглядом окатил Ноймана.

     Диалог по известным причинам слышали только свои.

– Герр Бергман, мы с Юргеном хотели бы встретиться с экипажем дисколёта!

– Пройдёмте со мной, господа! – Бергман жестом пригласил следовать за ним.

     Нефёдов, Юрий, Пауль и Бергман с Нойманом прошли по коридору, оборудованному двумя защитными тамбурами с металлическими дверьми, которые отпирал Нойман, знавший коды. Когда зашли в помещение, пилоты повскакивали с коек и вытянулись по стойке смирно.

     После стандартного приветствия с упоминанием фюрера, Бергман пояснил пилотам о комиссии из Берлина, направленной штабом рейхсфюрера. В это время Нефёдов упорно глядел в глаза экипажу и пытался внушить пилотам, чтобы они потребовали у Бергмана разрешить им выход в город. Но понял вдруг, что у него ничего не получается! Нефёдов сразу снял и снова надел головной убор, тем самым дав Юрию оговоренный у разведчиков знак – «Внимание! Опасность!»

– Пауль, господи, ты ли это?! Какими судьбами? – воскликнул вдруг один из пилотов.

     Лоренц оторопел:

– Ты ошибаешься, пилот! Я – Райне Турмайстер. С тобой никогда не встречался.

– Ну как же, – изумился пилот, мы же с тобой в одной эскадрилье летали в Испании. Легион Кондор! Забыл? Пауль, что с тобой?!

– Уничтожить их! – приказ Нефёдова прозвучал хлёстко, как и выстрел из пистолета, звук которого сразу вернул разведчиков из короткого ступора на грешную землю.

     Пилот с дыркой в голове и с застывшим удивлённым взглядом рухнул на пол.

     Тут же прозвучали выстрелы из пистолетов Лоренца и Верещагина, которые уложили остальных пилотов, не успевших сообразить, что происходит.

     Бергман и Нойман стояли в ступоре.

– Господа! – властно обратился Нефёдов к немцам, – смотрите мне в глаза.

     Те покорно выполнили требование и с равнодушным видом взирали на гипнотизёра.

– Я им внушил, что они ничего не видели и не слышали, а экипаж подхватил инфекцию, – объяснял Нефёдов коллегам, – и он помещён в карантин. Сейчас мы выйдем, Нойман закроет двери, забудет коды и вывесит табличку «Вход воспрещён. Экипаж на карантине».

– Действуйте, Нойман! – приказал Василий Иванович подполковнику, – мы тоже на выход. Это надо же такому случиться, Лоренц!

– Когда лётчик заговорил, мне показалось, будто меня вдруг без парашюта вытолкнули из самолёта. Он действительно служил со мной в одной эскадрилье. Жалеть нечего. Мерзавец бомбил Гернику. Получил своё!

– Василий Иванович, что произошло со «свойствами»?! – Юрий был крайне возбуждён.

– Я же тебе говорил, всякое может случиться. Очевидно, у пилотов в голове, уж не знаю, каким образом установлен защитный блок против таких противников, как я. Это мог сделать другой гипнотизёр. А мог сделать... сам дисколёт! Ведь он имеет сложнейшее устройство, о котором мы понятия не имеем.

– Герр Бергман, как вы считаете, какие-нибудь системы первого дисколёта сейчас включены? – проницательность толкнула Нефёдова задать такой вопрос. Без этого свойства от зелёного артефакта в голову ему такая мысль не пришла бы.

– Обязательно, герр Крамер! В дисколёте с момента запуска постоянно включена энергетическая установка – конвертер. Её выключение произойдёт только в случае разрушения дисколёта! Запитан конвертер сейчас не от сети, а от электромагнитного поля Земли. Но не смогу сказать, как это происходит. Получается, как вечный двигатель, господа!

– Вот что могло ставить блок пилотам против исполнения чужой воли, Юрий! Удержание под контролем психики экипажа как одна из степеней самозащиты устройства. Такое этому определение. Правда, это только моё предположение. А ты ещё обдумывал вариант захвата экипажа! Идея изначально бесполезная. Мы бы не смогли заставить их подчиняться. Возможно, дисколёт сделал их фанатиками.


***
 

     Группа вместе с Бергманом вернулась в отель. Магнат, чья психика за день была перегружена чрезмерными эмоциями, завалился спать в номере.

     Юрий с Верещагиным уединились, чтобы обсудить всё, что выяснилось при посещении объекта. Также следовало продумать дальнейшие действия. Вскоре раздался ожидаемый ими телефонный звонок. О нём предупредил Сергей. Ранее радиста посылали в таверну «Белый медведь» для связи с партизанами.

     Командир партизан по указанию Центра находился в черте города на конспиративной квартире и в указанное время позвонил из телефона-автомата, а после обмена паролями прибыл в отель. Его встретил Сергей и провёл к Нефёдову с Верещагиным. Крепкий мужчина среднего возраста с неспешными движениями и светлой бородкой представился:

– Константин, командир боевой группы.

     Верещагин с Нефёдовым представились как руководители группы диверсантов. Мужчины крепко пожали друг другу руки.

– Присядем, Константин! – пригласил командира за стол Верещагин и развернул ксерокопию схемы объекта, которую подготовила Герда.

– Итак! У нас общая задача – уничтожение данного объекта, Константин. Есть почти детальный план операции. Необходимо согласовать с этим планом ваши действия, без которых нам будет сложно.

– Да, товарищи! Такие указания из Центра у меня есть. Слушаю вас!

– Сколько у вас обстрелянных бойцов, Константин?

– Тридцать человек. Почти все бойцы – кадровые военнослужащие, подготовленные парнями из НКВД специально для диверсионных действий. Ребята надежные. Человек пять в отряде – норвежцы, тоже проверенные в бою люди.

     Юрий объяснил Константину по схеме все нюансы по действиям обеих групп.

– Начало операции завтра, в 22-00. Наша группа уже будет на территории объекта. Вы должны зайти на объект со стороны вершины горы.  Подходы к проволочному ограждению заминированы. Сапёры есть?

– Есть!

– Хорошо! Подадите сигнал красной ракетой, мы поймём, что вы приступили к уничтожению противника. К завершению операции у вас будут тентованные грузовики. Вы должны погрузить туда оружие, военнопленных и подъехать к пропускному пункту. Там мы вас будем ждать. К этому времени мы постараемся решить свои задачи. Завершением операции послужит взрыв объекта, который мы берём на себя. Если всё пройдёт удачно, то вы сразу отправитесь в горы на свои базы, а мы – своим путём. С базы сразу же радируйте Центру о проведении операции.

– Всё, Юрий, понятно, кроме того, как вы собираетесь справиться с двумя ротами эсэсовцев, что в казарме? Не понадобится ли наша помощь?

– Сразу нам понадобятся два ваших пулемётных расчёта. Если у нас что-то пойдёт совсем не так, дадим зелёную ракету. Тогда задействуем ваших людей и вооружённых военнопленных. И ещё, это очень важно, Константин! По возвращении передайте Центру, чтобы на наших полевых аэродромах в полосе Армии готовы были принять немецкий транспортник. Мы рассчитываем эвакуироваться на нём сразу после операции. Чтобы свои ПВОшники не сбили нас. Наш позывной на посадочном курсе будет «Юрген». Пусть слушают нас.

     Молчавший до сих пор Нефёдов, как старший офицер армейского авиационного штаба сообщил частоту радиосвязи с транспортником.

– Пусть запрашивают! Мы пока не можем знать точно на какой именно аэродром приземлимся.  Всё по обстановке.

– Добро!

– При движении вашей колонны из города, думаю, проблем не возникнет. Боевых частей в городе нет, все на передовой. Одни тыловики, да полиция, которая наполовину состоит из бывших норвежских военных. Вряд ли посмеют активно вам противодействовать.

– Похоже на то, Юрий! У нас такие же сведения.

– Тогда готовьтесь! Сергей, покажи Константину, где припаркован автомобиль, который от Герды. Пусть воспользуется им и забирает в отряд.

– Спасибо, друзья! Удачи! – поднялся Константин.

– Удачи, Константин! 


 ***

     На следующий день группа хорошо отдохнула. Верещагин с Нефёдовым ещё раз уточнили действия по плану, обговорили с парнями варианты случайных ситуаций или задержек в каких-то действиях. При этом Нефёдов сказал:

– Вот что ещё, ребята. Действовать будем в темноте, боевая обстановка может меняться так быстро, что иной раз и не успеешь подать условный сигнал товарищу. Если я замечу угрожающую кому-то опасность, могу применить гипноз, то есть подам команду мысленно. Ведь нет ничего быстрее мысли. Не так ли, друзья?

При этих словах Лоренц вдруг крепко хлопнул по плечу радиста. Тот вскочил:

– Ты чего это, а?!

– Вот так примерно это будет действовать! – удовлетворённо засмеялся Нефёдов, – Сергей, это я подал мысленную команду Паулю. В качестве эксперимента. Он не успел подумать, но уже действовал...

     Разведчики сообразили, что это шутка и засмеялись, но Лоренц, улыбаясь, всё равно посматривал на Нефёдова с опаской:

– Василий, ты продолжаешь меня удивлять!   

     Герхард и Манфред выписали всех из отеля и рассчитались за проживание. Старому портье на ресепшене отвалили щедрые чаевые, сказав, что убывают в Нарвик.

     Вечером группа, экипированая по боевому, разместилась в два автомобиля и отправилась на объект. Нефёдов на пропускном пункте вышел и внушил всему составу охраны, что он – командир батальона и за хорошую службу отпускает их до утра в город.

– Расслабьтесь парни! Вы это заслужили. Оружие оставьте! Гуляйте, смену я пришлю! Не переберите лишнего и не задирайтесь в кабаках с моряками с «Гессена» *. Их посудина стоит на ремонте, а экипаж пошёл вразнос.

– Яволь, герр подполковник! – обалдели от радости замордованные службой эсэсовцы.

     Поснимав снаряжение, побросав каски, со смехом быстро удалились в сторону манящих городских огней. «Пока Нойман не передумал!»

– Ребята, берите оружие! – распорядился Нефёдов.

     Бергман спокойно сидел, развалясь на заднем сиденье.

– Едем к казарме!

     Два автомобиля встали возле одноэтажного протяженного здания. Вышел один Нефёдов и направился в казарму. Его встретил Нойман. Василий Иванович лишь мельком глянул ему в глаза, и подполковник молча пропустил его вперёд.

     В казарме за сутки ничего не поменялось: одна рота отдыхала, вторая бодрствовала. Нефёдов медленно прошагал, заложив руки за спину, и встал посреди помещения. Прикрыв глаза, он быстро сосредоточился и создал мысленную картину действий эсэсовцев, блоками вписывая в их сознание требуемую информацию, которая каждому внедрялась в мозг как самая важная, главная и нерушимая, ни на йоту не подлежащая сомнению. Вот время начала – 22-00, вот направление нападения диверсантов, вот порядок яростного отражения врага. И никакой паники, шума и криков!

     Затем Нефёдов вышел. В это время к казарме подъехал реквизированный у Герды автомобиль с партизанами. Водитель, облачённый в немецкую форму, подошёл к Нефёдову и козырнул.

– Я от Константина. Со мной пулемётчики.

– Хорошо! Как зовут?

– Семён!

– Семён, займите позицию ниже по склону от казармы. Всё движение фашистов будет происходить между казармой и оградой территории, проходящей в самом низу. Вы нанесёте им удар с фланга по моей команде, укрыться им негде. Валите всех подряд.

– Вас понял командир.

– Где Константин?

– Наверху, разминируют проходы.

– Добро!

     Нефёдов подозвал Юрия.

– Юра, отправь Сергея и Манфреда на автомобиле к баракам. Должны там тихо снять охрану, после чего предупредить военнопленных о предстоящих событиях, разъяснив им порядок действий и главное, ни в коем случае не допустить паники. Иначе все погибнут. Когда начнётся операция, они должны организованно погрузиться в кузова машин. Когда к бараку подойдут партизаны, возвращайтесь. Константин возьмёт там управление на себя!

– Понял, Василий Иванович!

     Вскоре заурчал мотор «Мерседеса», и он унёсся к баракам. Нефёдов нетерпеливо поглядывал на часы, стрелки которых, казалось ему, не двигаются. Наконец-то! 22-00. На горе взвилась красная ракета. Партизаны приступили! Там раздавались редкие выстрелы. Нефёдов вбежал в казарму. Нойман с бешеными глазами, потрясая «Вальтером», командовал бодрствующей роте: «Внимание, рота! Тревога! К бою!! Английские диверсанты, ориентир пятнадцать, вниз по склону. Уничтожить! Быстрее! Бегом, бегом, солдаты!»

     Рота, громыхая подковами, лязгая оружием, выбежала на улицу и повзводно ринулась вниз, на ходу открывая беспорядочную стрельбу в указанном командиром направлении. Но каждому эсэсовцу отчётливо виделся конкретный враг, которого он старался поразить. Врагов не убывало, а боеприпасы расходовались быстро.

     В то время, как шум стрельбы постепенно удалялся, стрелки часов на циферблате указали время 22-20. Эти цифры ярко зажглись в сонном сознании отдыхающей роты, которая пребывала в мертвецком гипнотическом сне, не реагируя на действия коллег.

     Но 22-20!

     Солдаты одновременно вскочили, молча, как роботы, начали одеваться, экипироваться, расхватывать оружие и выбегать на улицу. И опять зазвучали команды – теперь уже взводных командиров: «Внимание, взвод! К бою!! Нападение диверсантов, ориентир пятнадцать, вниз по склону. Уничтожить противника! Быстрее, солдаты!»  Рота тоже кинулась вниз, открыв ураганный огонь из автоматов. Теперь уже по своим товарищам, израсходовавшим полностью боеприпасы и двигающимся назад к казарме, чтобы пополнить боекомплект. Они представлялись второй роте диверсантами.

     В казарме никого не осталось и Нефёдов выбежал на улицу.

– Огонь! – громко скомандовал он партизанским пулемётчикам. Застучали длинные смертельные очереди, которые теперь сметали обезумевших эсэсовцев обеих рот, которые в упор не узнавали своих сослуживцев. Всё усугубилось паникой и темнотой. Всем и повсюду мерещились английские диверсанты. Немцы, отстреляв боеприпасы, доставали ножи и с яростью кидались друг на друга врукопашную.

– За мной, в казарму, – крикнул Нефёдов Лоренцу и Герхарду, – Юра, ты остаешься с Бергманом, он нам нужен только живой, а партизанским пулемётчикам передай, чтобы бегом перемещались в казарму. Немцев не всех перебили, они сейчас полезут сюда, будем отбивать атаку!

     Нефёдов, Лоренц и Герхард заняли позиции у окон, выбили стекло и открыли огонь из автоматов в общую свалку фашистов.

     Вскоре в казарму ввалился и Верещагин, он тащил два пулемёта MG-42 * и короба с патронами.

– Пулемётчики убиты! – крикнул он Нефёдову, – берите, ребята «эмгешки», это будет получше автоматов!

     Нефёдов сменил автомат на пулемёт, и они с Юрием начали косить врага длинными очередями. Боеприпасов в казарме хватало.

– Герхард, дай зелёную ракету, нужна подмога!

     Немцы увидели, что «английские диверсанты» теперь захватили казарму, и открыли ураганный огонь по окнам.          

     Зелёная ракета устремилась вверх из дверей казармы.

– А-а! Я ранен! – коротко простонал Герхард, схватившись за плечо. Сквозь пальцы сочилась кровь, – Пауль, помоги!

     Лоренц подбежал и быстро перевязал товарища.

– Присядь у стены! Я сейчас! – кинув взгляд в окно, Пауль увидел Ноймана, который почти добежал до казармы и, пригибаясь, стрелял из автомата.

     Лоренц схватил в ружейной комнате огнемёт с ранцем: «Сейчас я тебя проучу, мерзавец!»

     Из окна на улицу с гулом хлестнула струя огня. Нойман, охваченный огнём, заорал не своим голосом и побежал куда-то в сторону. В этом рёве звучало столько ужаса и смертного отчаяния, что все на несколько мгновений оторопели и даже прекратили стрельбу. Рядом с подполковником вспыхнули ещё несколько фигур – Лоренц продолжал поливать пространство перед казармой оранжевыми струями пламени. «Ну что, твари?! Говорите, они вспыхнули, как снопы?!» – кричал он, словно в лихорадке.

     В это время в одно из окон влетела граната фаустпатрона и оглушительно взорвалась. Лоренц вскрикнул и упал. Его тоже ранило – в руку. Немцы ринулись в атаку, пытаясь прорваться в казарму со стороны входа. Наступил критический момент боя.   

     В этот момент стрельба у входа резко усилилась, получив сигнал зелёной ракетой, подоспел Константин с партизанами, которые открыли огонь по территории, прилегающей к входу здания.

     Стрельба внезапно смолкла, наступила тишина. В казарму вошли партизаны с командиром.

– Юрий, всё кончено, как наверху, так и здесь внизу, – доложил Константин, – автомобили с военнопленными и нашими раненными я отправил с моим заместителем к пропускному пункту. Там же ожидают вас двое ваших товарищей. С ними всё в порядке. Один грузовик со мной. Ты мне говорил, что склад с оружием – здесь.

– Точно! Грузите, забирайте в него погибших и отправляйтесь к своей колонне. Вооружите военнопленных. Не задерживаясь уходите в горы. Поезжайте по городской окраине. У вас мало времени – через двадцать минут здесь всё взлетит на воздух. Мы сейчас тоже на своих машинах покинем это дьявольское место.  Огромное вам спасибо, парни!

     Обе группы сердечно попрощались с крепкими рукопожатиями и мужскими суровыми объятиями.

– Пауль, Герхард! Живы? Идти сможете?

– Не беспокойтесь, Василий Иванович, можем! Раны – пустячные.

– Тогда – в машины! Немедленно.   
 

***


     Бергман, куклой просидел в автомобиле, никак не реагируя на грохот боя. Но возле пропускного пункта под взглядом Нефёдова очнулся.

     Когда машины с партизанами исчезли за поворотом, Нефёдов подозвал Манфреда.

– Манфред, проведи к пульту меня и Бергмана. Будем взрывать цех.

– Герр Бергман, выходите!

     Они втроём вошли в здание офиса, которое располагалось рядом, и зашли в небольшое помещение с пультом управления схемой минирования.

– Герр Бергман! Случилось ужасное. Англичане захватили цех. Наша задача уничтожить здесь всё! Ничто не должно достаться врагу. Вы подготовили документы к эвакуации?

– Да, господин Крамер, – потухшим голосом ответил магнат, – сейчас я вставлю ключ и поверну его. На этом табло отразится готовность схемы. Затем замкну рубильником цепь управления. И всё тут к дьяволу взорвётся, кроме офиса. Схема подрыва офиса сработает через пятнадцать минут после общего взрыва. Автоматически. За это время мы заберём документы.

– Всё верно! – подтвердил Манфред, которому с Герхардом поручено было изучить все нюансы минирования.

– Действуйте, герр Бергман!

     Тот вставил ключ в пульт, повернул его. Замигало табло «Готовность к ликвидации». Без раздумий магнат опустил красную рукоятку рубильника вниз. Через три секунды всем троим показалось, что здание офиса слегка подпрыгнуло. Раздался просто чудовищный взрыв, под ногами затряслась земля, горячая взрывная волна со звоном выбила окна в офисе. По всей территории прошли взрывы. Взлетели вверх казарма, бараки, боевые позиции, склады. Вершину горы изнутри прорвало мощным взрывом. Высоко в воздухе кувыркались пылающие обломки дисколётов, камни. В штольне, как в гигантской топке, полыхало пламя. Вихрями клубился чёрный дым, укрывая плотным чадом луну.

– Несите документы! – указал Бергману и Манфреду Нефёдов.

     Те поднялись на второй этаж, откуда вдруг раздался выстрел. Вниз сбежал Манфред:

– Василий Иванович! Он застрелился. Я... не успел. Виноват!

– Где он взял оружие?!

– В ящике стола. Я кинулся к нему, но поздно.

– Плохо, Манфред! Очень плохо! И я тоже... хорош. Должен был предвидеть. Ладно, хватай документы и прыгай в машину!

     В это время Василий Иванович почувствовал мелкую и частую дрожь в кармане, где находился артефакт. Он опустил в карман руку и почувствовал жжение – артефакт раскалился. Вдруг артефакт вылетел из кармана и поднялся на высоту офиса, где вспыхнул невыносимо ярким голубым сиянием, которое со страшной скоростью понеслось к вершине горы, где некоторое время металось, озаряя небо всполохами, которые фантастически отсвечивали на густых клубах дыма.

     Потрясённый Нефёдов даже не уловил момента, когда всё прекратилось, а слабо мерцающий артефакт лёг к нему обратно в карман.

     В голове отчётливо отразилась мысль из знакомого «ниоткуда»: артефактом за минуту уничтожено в пыль всё, что связано с дисколётами. Не осталось ни единого даже мельчайшего осколка от «изделий».

«Ясно! Хотя... ничего не ясно!!»

     Когда оба автомобиля с боевой группой немного отъехали от офиса, раздался ещё один взрыв – последний. Офис осел в пыли и в дыму и взялся сильным огнём. Но никто, кроме Нефёдова не заметил быстротечных эволюций артефакта.      

***

     На аэродроме Нефёдов внушил всем, что он – Бергман. Пилоты поздоровались с ним и доложили, что всё готово к полёту. Группа, не мешкая поднялась по трапу, который за ними сразу убрали внутрь и задраили дверь.

     Вскоре смертельно уставших парней ровный гул двигателей вверг в тревожный сон. Не спали Нефёдов и Верещагин. Василий Иванович внушил пилотам, что координаты аэродрома, где базировался истребительно-авиационный полк Петрова Михаила Никитича и есть координаты Берлина и внедрил в их сознание маршрут полёта к этой желанной точке. Верещагин контролировал действия лётчиков. Но все его мысли были о доме и семье. 




                КОНЕЦ ШЕСТОЙ ЧАСТИ




                Продолжение следует:

                Картинки сгенерированы в нейросетях и взяты в открытом доступе       
                в Сети.

                Отдельную благодарность автор выражает Шамсудину Велиеву за   
                помощь в подготовке иллюстраций к тексту главы. 

               
                25.03.26

               


                пгт. Отрадное Московской обл.
 


                Тромсдальстинден * – Tromsdalstinden (норв.) гора в 
                муниципалитете Тромсё (округ Тромс, Норвегия).
                Высота – 1238 метров над уровнем моря.

                Оберст * – oberst (нем.) воинское звание в вермахте, в т.ч. и у
                горных егерей. Равнозначно званию «полковник».

                «Гессен» * – WBS 8 «Hessen» (нем.) вспомогательное судно,               
                базировалось в порту Тромсё в описываемый период.

                MG-42 * – (нем. Maschinengewehr 42) — немецкий единый
                пулемёт периода Второй мировой войны. За высокую
                скорострельность среди советских фронтовиков и союзников 
                пулемёт получил прозвище «Косторез».