ИВАН часть 1

ИВАН   Юрий Базыкин

Эпиграф:
Я не стал ни лучше и ни хуже,
Подо мной всё тот же прах земной.
Только расстояние стало уже
Между вечной музыкой и мной...
Георгий Иванов
________________________________________
Часть 1

«Ну и жизнь!» — подумал Серёга Кныш и тут же, завывая, добавил: «Скукоти-и-ща!»
Он стоял посреди футбольного поля, обхватив рукой старенький мяч. В нависших сумерках стоящие вблизи ворота уже только угадывались. Непросыхающее от дождей кочковатое поле опустело. Разошлись по домам одноклассники, разбежалась просто пришедшая поглазеть на игру малышня. День прошёл — как не было. Ещё один...

«Ну и жизнь!» — вертелось в голове. И было чего досадовать! Как они с пацанами мечтали о каникулах, какие строили планы! «Вот тебе каникулы, вот тебе заслуженный отдых!» — вздохнул Серёга. Июнь пролетел — и что? Всей радости-то на пальцах сосчитать можно.

Первого числа был день рождения у двоюродного брата Вовки. Тётя Наташа лакомила их тортом и шоколадными конфетами. А вот позавчера окотился Василий, чего уж совсем никто не ожидал. Конечно, к Ваське особо не приглядывались: кот был приблудный, а таких Серёге смерть как жалко было. Вот и перебивался Вася ребячьей лаской, кусками хлеба и потрохами. Но хотя и жаловали его, а домой не звали. Детворе и невдомёк было, что перед ними кошка, а не кот: мяукает — ну и ладно, бездомный — ну и покормим. Когда Василий стал матерью, это вызвало удивление, но шутили по этому поводу недолго: обычное дело.

Серёга пристроил котят по посёлку, предлагая их сердобольным бабкам и совсем сопливым девчушкам. Себе оставил одного — белого, с рыжинкой. Вот и вся радость!

Кнышонок, как звали Серёгу поселковые, опять вздохнул и, с трудом передвигая сбитые ноги, побрёл домой, пиная перед собой мяч. Хуже всего было то, что всё лето ещё впереди, а что с этим счастьем делать, он не знал. На горизонте маячили одни трудовые будни. Тут тебе и прополка, и сено, и в поле на днях за коровами.

Серёга прошаркал мимо завода, миновал магазины. «Ну и жизнь! Хоть бы праздничек какой...» У почты он свернул домой, к новым трёхэтажкам, перебирая в голове дни рождения родни, друзей и соседей по подъезду.

Домой не хотелось, но Кнышонок знал, что мать беспокоится. На крыльце он замер. «Иван! Иван же скоро!» Как можно было забыть про такое! Будто звонкими лучами сыпануло долгожданное солнце в разрывы туч! Хотелось орать на всю улицу об этом, молотить в двери соседей, обзвонить пацанов.

Не зная, как совладать со своим нежданным восторгом, Серёга высоко подпрыгнул, передёрнув в воздухе руками и ногами. Ну вот! Его жизнь снова наполнилась хоть каким-то смыслом, и, главное, он знал, что завтра не будет похоже на сегодня, завтра будет чем заняться.

Иванов день ждали. Ребятня шарила по посёлку, копошилась на окрестных свалках, выискивая брошенные за ненадобностью шины. С утра приняв заговорщицкий вид, пацаны группками разбредались и, петляя по лесу, путали конкурентов. Огромные чёрные шины были предметом особой гордости: сами размеры, казалось, внушали уважение, да и горели они долго.

В двух-трёх местах их складывали, и вид чернеющих куч из нагромождённого резинового добра добавлял мальчишкам особого гонору. Взрослые одобрительно улыбались, поглядывая на эту детскую суматоху. А кое-кто даже останавливался и, покровительственно оценивая ребячьи труды, изрекал: «Замного уже навалили. Это ж сколько оно гореть будет?» или: «Вы что, посёлок спалить хотите?»

Слово «посёлок» как-то проскальзывало мимо ушей, а вот действительно хотелось иметь самый большой костёр и уже потом, гордо вышагивая рядом, ловить удивлённо-уважающие взгляды поселковых. Хотелось приблизить тот сладкий миг, когда взмоют к небу языки пламени, облизывая массивные круги шин. И когда огромные факелы разорвут кольцо тьмы, бродить между пришедшими поглазеть взрослыми и небрежно спрашивать: «Ну как наша кучка?» А потом, не дав раскрыть рта, совсем уж добить: «Да мы, если б захотели, у нас бы…» — и очертить рукой размеры предполагаемого счастья, «если б мы захотели».

А пока пылили по дорогам пацаны, толкая перед собой вот эти самые шины. «Где достали?» — выпытывали с плохо скрываемой завистью конкуренты. «С-под фермы катили», — добавляя голосу степенности, отвечали счастливчики, направляясь к посёлку. И зазвенело Залесье, засуетилось немудрёными ребячьими заботами, заторопило протяжный летний денёк.