Наследие Архитектора. Глава 6. Звёздный ветер

Глава 6. Звёздный ветер

Условности

В открытом космосе нет верха и низа. На SN-19 их тоже не было — если подходить к вопросу строго. Но команда «Горизонта» предпочитала не подходить строго. Здесь были «верх» и «низ», «лево» и «право», и даже «пол», на который можно было поставить кружку. Так было удобнее. Так они привыкли. И Кассиан быстро принял это правило: они не летели в космосе. Они плыли. И звёздный ветер надувал невидимые паруса.


Корабль

Первые сутки он провёл в двигательном отсеке.

Старая сказала: «Пока не почувствуешь, как он дышит, никуда не выходи». Он не понял, что она имела в виду, пока не сел у пульта, где три разноцветных двигателя пульсировали данными на экране. SN-19 дышал. Не ровно, как новые корабли, которые Кассиан помнил по Песчаной Косе. А сбивчиво, как старик, который знает, что сердце может отказать в любой момент, но всё ещё работает.

Кассиан закрыл глаза и слушал.

Гул турбонасоса — он слегка фонил, но в пределах нормы. Где-то глубоко в корпусе переливалась жидкость в контурах охлаждения. Короткий вздох — система терморегуляции сбрасывала лишнее тепло. Звук был знакомым, почти родным. Кассиан мог назвать каждый, определить по нему состояние узла.

— Ну как тебе? — спросила Старая, войдя без стука.

— Без наших молитв, он бы не взлетел, вот что я думаю.

— Но он летит. — Она села на ящик, достала флягу. — Как и мы.

Кассиан открыл глаза. Двигатели работали в компенсирующем режиме, как и обещала Векс. Каждый давал разное усилие, но система управления находила среднее. Это было неэффективно. Это было некрасиво. Но это работало.

— Ты слышишь в нём душу, — сказала она после паузы. — Я слышу металл, который может треснуть в любой момент.

— Разные инженерные школы, — ответил Кассиан.

Старая усмехнулась.

— Ты слышишь в них душу. Как он. Может, поэтому он тебя и выбрал.

Она поднялась, забрала флягу.

— Сиди, слушай. У нас много времени. Познакомься с командой. Они тоже… дышат.


Анна

На третьи сутки Кассиан понял, что команда «Горизонта» — это не просто люди, которые собрались лететь на Марс. Это люди, которые бежали от чего-то.

Анна, штурман, проводила вахты у навигационной панели, хотя автопилот мог вести корабль без неё. Она сверяла координаты, пересчитывала траекторию, проверяла гравитационные колодцы планет. Кассиан зашёл в рубку, когда она уже несколько часов сидела в кресле, не отрываясь от приборов.

Вокруг горели десятки параметров, но она смотрела на них не как на цифры — как на живой организм.

— Автопилот справился бы, — сказал Кассиан.

Анна не обернулась.

— Справился бы. Но тогда я была бы пассажиром в собственной рубке.

Она помолчала, потом повернулась. В её глазах была усталость, которая не лечилась сном.

— Ты знаешь, сколько людей погибло в авариях с автопилотом? Я знаю. Я считала. И я предпочту умереть от своей ошибки, чем от чужой небрежности.

— Поэтому ты здесь?

— Поэтому. — Она снова повернулась к приборам.

Кассиан хотел сказать что-то ещё, но Анна надела наушники, отгораживаясь от него.


Том

Тома он нашёл в отсеке жизнеобеспечения.

Система регенерации воды на SN-19 была старой, капризной. Отсек был тесным, влажным, пахло химией и перегретым пластиком. Том сидел перед открытой панелью, в которой ковырялся маленькой отвёрткой. Рядом лежала пластиковая коробка с деталями — самодельный ремкомплект.

Раненое плечо было перевязано. Том работал медленно, педантично, словно это была не починка, а медитация.

— Замкнутый цикл, — сказал Кассиан, кивнув на панель.

— Здесь всё замкнуто, — ответил Том, не оборачиваясь. — Вода, воздух, мысли. Двадцать лет я думаю об одном и том же. Перерабатываю это снова и снова. Как эта система.

Он кивнул на клапан, который только что почистил.

— Если где-то утечка, весь цикл нарушается. Я должен найти и починить.

— Ты поэтому летишь? Найти её?

Том отложил отвёртку, повернулся.

— Я лечу. Если не сейчас, то возможно уже никогда. Это последний Starship.  — Он замолчал, сжал отвёртку. — Я хочу быть рядом с ней. Даже если это конец.


Илья

На четвёртые сутки Илья чуть не сломал руку.

Кассиан услышал крик из двигательного отсека. Когда он прибежал, Илья стоял у раскрытой панели, сжимая левую кисть правой рукой. Лицо было белым, как бумага.

— Что случилось?

— Ничего. — Илья попятился. — Я просто… не удержался.

Кассиан посмотрел на панель. Там был открытый лючок, за которым виднелась проводка системы охлаждения. Илья явно пытался что-то проверить, но рука соскользнула.

— Ты боишься, — сказал Кассиан.

Илья посмотрел на него. В глазах был страх, который он пытался спрятать, но не мог.

— Я не должен был лететь. Я инженер наземных систем. Работаю на земле. Где есть гравитация, где можно опереться на что-то. А здесь… — он махнул рукоой, — здесь можно упасть в любую сторону.

Кассиан подошёл к пульту, взял Илью за здоровую руку, подвёл к манометру.

— Смотри на стрелку, — сказал он. — Видишь? Она не двигается. Это твоя константа.

Илья смотрел, тяжело дыша.

— Теперь смотри на инклинометр. — Кассиан показал на соседний прибор. — Он показывает наклон. Запомни это число. Это твой ноль. Вокруг этого числа строится всё остальное.

Илья смотрел на приборы. Дыхание постепенно выравнивалось.

— Старая говорит: смотри на инструмент, а не на пустоту, — сказал он.

— Она права.

— Ты тоже боишься? — спросил Илья.

Кассиан помолчал.

— Да, это нормально. Но больше — неизвестности. Того, что найду на Марсе. Или не найду.

Илья кивнул. Потом, очень медленно, улыбнулся. Улыбка была кривой, неуверенной, но это была улыбка.


Кейн

Кассиан не спал двое суток. "День", "Ночь" слились в сплошную бессонницу.

Он сидел в рубке, где Анна сменилась четыре часа назад, и смотрел на данные навигации. Марс был ещё далеко — маленькая точка, которую компьютер подсвечивал красным на фоне звёзд. Но он уже чувствовал его. Или думал, что чувствует.

— Не спится?

Голос был тихим, но Кассиан не вздрогнул. Он уже привык к тому, что Кейн появляется неожиданно.

— Не спится, — ответил Кассиан.

Кейн сел в кресло второго пилота. В тусклом свете приборов его лицо казалось нестарым, но измождённым. На правой скуле — шрам, похожий на ожог.

— Ты знаешь этот корабль, — сказал Кассиан.

— Я знал Архитектора, — ответил Кейн. — Десять лет. Я был его тенью. Тем, кто видел, что он оставляет за кадром.

— И что он оставлял?

— Всё, что не хотел показывать другим. Ошибки. Сомнения. Ночи, когда он сидел в ангаре и смотрел на взорвавшийся прототип. Дни, когда он говорил, что больше не может.

Кассиан молчал. Он знал эти ночи. Он сам сидел рядом с Архитектором в некоторые из них.

— Зачем ты здесь, Кейн?

Кейн посмотрел на звёзды.

— Архитектор оставил не код, а выбор.

— И что ты выберешь?

Кейн не успел ответить.


Незнакомец

Рубку осветила вспышка. Не яркая, но отчётливая. На панели навигации замигал сигнал. Кассиан подскочил к пульту, вызвал данные.

— Что это? — спросил Кейн.

— Сигнал, — ответил Кассиан. — Сзади. Корабль.

На экране горела точка. Три миллиона километров, сближение через двое суток.

В рубку вбежала Анна, за ней — Векс.

— Кто они? — спросил Кассиан.

— Не знаю, — ответила Анна, пальцы забегали по клавиатуре. — Нет регистрации. Нет идентификатора. Но они быстрее нас. Новее. Если не изменят курс, догонят у Марса.

В рубке стало тихо. Только гудела вентиляция, и где-то далеко стучал насос системы охлаждения.

Кассиан посмотрел на экран. Точка приближалась. И у неё не было имени.