Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 76

Я не зря беспокоился за пани. Больше всего подозрений вызвала как раз она.
- А это кто такая? – первым делом спросила Ляля, даже не садясь. И я зажмурился внутреннее: мне показалось, что всё рухнет, не успев начаться, от одного неловкого слова.
Но ничего не рухнуло. Пани тоже встала, спокойно кивнула и спросила: мы можем поговорить здесь или нужно отойти в другое место?
И… Ляля не ушла, приняла негласную расстановку сил. Мельком оглядела зал и села. И мы все уселись, словно за стол переговоров.
- Чего хотели? – спросила она.
- Мы ищем Нору, - сказала пани, и я удивился, как спокойно она держится. – Мы знаем, что что-то случилось. Хотим заручиться помощью её друзей.
Пару секунд Ляля смотрела на пани, как на инопланетянку.
Потом достала из сумочки «Кэмел» и закурила.
- Друзей, говоришь? – она усмехнулась уголками накрашенных губ. - Я это слово в последний раз в пятом классе слышала. А Норке везёт с окружением…
- Судя по всему, не очень, - сказал я. – Если бы везло, она бы с нами сейчас сидела.
- Я её дел не знаю, - сказала Ляля, - Она птица другого полёта. Мы-то люди попроще, к народу поближе, – она невесело усмехнулась. – Но проблемы у неё были.
- В последнее время? – уточнил я.
- Считай, с начала года.
- Она делилась с кем-то здесь? – спросила пани, и Ляля снова посмотрела на неё, как на инопланетянку.
- Дорогая моя, - сказала она материнским тоном, - у нас здесь у каждого свой интерес. И у каждого свой гешефт. Бизнес, то есть, - уточнила она, правильно поняв, что с пани лучше общаться литературно. - А будешь делиться, – продолжила она, - останешься без штанов. Или без крыши над головой. И это ещё в лучшем случае. Поняла?
- Вас послушать, - сказала пани упрямо, – человеку тут у вас помочь вообще невозможно.
- Правильно мыслишь, - кивнула Ляля. – Каждый в основном за себя. Потому что каждому своя шкура дороже.
- А нам советовали к вам обратиться, - с укором сказала пани.
- Ролик, поди? – усмехнулась Ляля.
- Ролик тоже, - сказал я и глянул на часы. – Он нам встречу назначил. Но сказал, что ничего не знает.
- Правильно. Ролику по фигу, - Ляля насмешливо подняла бровь. – Он, конечно, пацан надёжный, но только пока свою долю имеет.
- Ему надо заплатить? – спросила пани
- Заплатить ему надо, - Ляля улыбнулась очень двусмысленно. – Только не из твоих рук. Для тебя он – личность кристально честная.
- Сколько надо? – быстро спросил я.
- Да не кипиши, - остановила меня Ляля. – Это я так, для характеристики. Не всегда всё деньги решают, даже у нас. Вы ж друзей искали, - она опять невесело усмехнулась.
- Вы хотя бы скажите – насколько это опасно, - спросила пани. – Человека три дня нет. У вас что – так принято: человек пропал – и всем всё равно?
- Вот как у нас принято, тебе лучше не знать, - сказала Ляля внушительно. – А то спать ночью перестанешь. А насчёт опасно… Мне надо кое с кем переговорить. До часу должна успеть. Здесь встретимся, погуляйте пока. Есть хотите? Могу провести вас в «Звёздное небо». У нас там столик на весь день забронирован. Если при деньгах – пошли. Хоть покушаете прилично.
И вот тут до меня дошло, что такое Звёздное небо. Это всего-навсего ресторан. И одновременно чувствительно засосало под ложечкой.

   Мы, действительно прилично покушали – точнее, прилично покушал я. Пани только салат поклевала. Хотя Ляля, посадив нас, настоятельно и со знанием дела посоветовала пару блюд, подчеркнув, что они взяты из сталинского меню. Собственно, мне-то было уже по фигу, чьё там было меню, я с аппетитом слопал пожарскую котлету, на самом деле необыкновенно вкусную, запил минералкой, сразу повеселел и набрался решимости. Посмотрел, как пани без всякого интереса пьет кофе и сказал, стараясь говорить как можно мягче:
- Слушай, у нас есть двадцать пять минут. Не хочу быть назойливым, но лучше бы ты рассказала эту историю с фотографиями и этим субъектом с усиками. Может, это и не имеет отношения к делу, но это заведение – далеко не пионерлагерь «Артек». Тут может быть всё. Нам лучше знать все подробности, которые происходят в этих стенах.
  Я был уверен, что она отмолчится и на этот раз, но стены роскошного ресторана, видимо, умели творить чудеса и располагать к откровению. Она поставила чашечку и посмотрела на меня.
- Я не знаю ничего про субъекта, но фотографии были. И они испортили мне жизнь. Кто-то сделал на меня компромат, - она перевела дыхание. – И подбросил на кафедру.
- Компромат? – я обалдело посмотрел на неё. – На тебя? Зачем?
- Зачем нужны компроматы? Чтобы убрать с дороги конкурентов.
- Ты была кому-то конкуренткой?
Я спросил и тут же пожалел. Вопрос мой говорил о том, как далеки мы сейчас. Да и вообще - болезненные воспоминания для неё.
Она покусала губы, и я побоялся, что она опять заплачет. Но она всё-таки проговорила:
- Была.
- И что, у них всё получилось? – я прямо чувствовал себя палачом, но надо было разобраться до конца.
- Да, - коротко сказала она и замолчала.
- Удавил бы своими руками, - сказал я искреннее. – Но я не понимаю, что там могло быть, в вестибюле? Я же всё помню. Мы отошли к бармену на полчаса. Что ужасного могло там случиться за это время, да ещё на людях? Я помню, ты что-то пошутила насчёт ночных бабочек, но именно пошутила, безобидно всё было.
- А внешне всё и было безобидно, - сказала пани. - Ко мне подходили эти девушки. Разговаривали, вернее, пытались завязать разговор. И в этот момент кто-то нас фотографировал. А потом эти фотографии  принесли мне на работу.
- Кто принёс?
- Не знаю. И теперь уже не узнаю. Да какая разница. Могли просто подкинуть под дверь.
- Понял, - сказал я.
Теперь я всё понял. Вот что у неё произошло. Её оболгали. И именно тогда, в тот день, когда мы были тут счастливы… В тот день, который я вспоминал, как подарок судьбы… Его испоганили…
- И как отреагировали на работе?
- Профсоюз вынес вердикт: такие люди недостойны выступать на торжественной конференции.
- Что? - я даже ушам своим не поверил. – Ты… ты не читала свой доклад? Ты же его готовила днями и ночами. У вас там что, тридцать седьмой год?
- Там свои закулисные игры, - она помолчала. – Ты просто не в курсе. Реорганизация, смена верхушки. Борьба за власть. Я просто попала в этот маховик.
Голос её дрогнул, и я испугался, что она опять заплачет. Но она выпрямилась и сдержалась.
- Девчонок помнишь, которые к тебе подходили? – быстро спросил я.
- Одна маленькая такая… Мальвинка. Вторая постарше.
- Маленькая… понятно. Сиди здесь. Я сейчас.

 Я спустился в вестибюль. Пролетел торпедой через людей. Всё во мне так и клокотало, когда я ухватил под руку маленькую и со словами «Пошли, мороженое поедим» буквально поволок к лифту. Я мог её вообще в охапке протащить, настолько был зол. Она опомнилась не сразу.
- Ты чего, охренел?
- Тихо, - процедил я сквозь зубы. – Идём в «Звёздное небо, не ори, дело есть.

Я приволок её в зал ресторана, поставил перед столиком и тряхнул.
- Она?
Девчонка немедленно зафыркала.
- Вам чего надо-то? Чего пристали-то? Я ничего не знаю.
- Быстро вспоминай, кто тебя послал к этой девушке. Иначе всё пойдёт по-другому
- Никто меня не посылал, сама подошла! Я сейчас милицию позову!
- Зови, - я уселся за стол и сложил руки. - Очень кстати будет. Зови-зови.
Мой примитивный ход неожиданно возымел действие.
- А что такого я сделала? Ну, Ляля послала. Что такого?
- Зачем?
- А чего она там сидела? – девчонка зыркнула на пани. - Это наше место.
- То есть, Ляля послала тебя разузнать?
- Ну да. А что такого?
- Отлично. Но если Ляля не подтвердит – смотри! Пошли, - кивнул я пани, вставая. - Сейчас разберёмся.
- А мороженое? – встала на нашем пути девчонка.
Я мысленно взвыл, стиснув зубы, подозвал официанта, заказал мороженое и отсыпал ещё кучу денег на лапу. Оставалось только на метро и попить из автомата. Ладно, переживём.

Ляля нас уже ждала, сидела за угловым столиком и подпиливала ногти.
Мы подошли, и я махнул в своём стиле - без всякого вступления и в лоб:
- Ляля, если не хочешь большого скандала, вспоминай, кто вас отправил к этой девушке. Ты очень мило разыграла, что видишь её впервые. Только не впаривай мне, что ничего не знаешь. Я это уже слышать не могу, этот ваш лозунг можно вешать здесь на дверях.
Ляля на минуту прервала свой маникюрный процесс, оглядела нас и снова зачиркала пилкой.
- А ты умеешь устраивать большие скандалы? – иронически поинтересовалась она. – Правда, что ли? – она обратилась к пани, и я даже обрадовался, что она перестала на неё коситься и заговорила, как с сообщницей. 
- А так не похоже, - продолжила она тем же тоном. - Такие красавчики другим берут.
- У меня из-за этого были серьёзные проблемы. И на работе, и… и в жизни, - сказала пани, и я опять удивился, как она умеет честно и неуклончиво разговаривать с людьми.
- Вон как, - философски промолвила Ляля. – И твой дружок, значит, решил твои проблемы развести. А я думала, вы Нору ищете.
- Ищем, - сказал я напором. – И очень возможно, эти события связаны.
- Не связаны,
 Ляля отложила пилку, вытянула руку и полюбовалась на свою работу. – А что до лозунга, - она посмотрела на меня, – прав ты, красавчик. Именно такой лозунг тут на всех и написан. И мы благодаря этому лозунгу тут все как-то ещё живы. Ты ведь жива? – она обратилась к пани. – Ну и радуйся.
- Иногда не это главное, – сказала пани и вдруг побледнела.
- Ах, не это главное, - протянула Ляля. – Вон даже как. Ну ладно, сами напросились, - она помолчала. - Короче, да, неспроста всё было. Заказали тебя, котёночек.
- Меня? Заказали? - у пани так и догнул голос, а у меня в ответ так и дрогнуло сердце.
- Тебя, - спокойно подтвердила Ляля. – Уж не знаю, кому ты так хорошо насолила.
- Кто? – спросил я с тихой яростью. - Кто это мог, говори!
- Да щас, - отозвалась Ляля. - При всём желании не скажу. - Там цепочка длинная, и перебирать её мне интереса нет. И вам не советую. У меня всё. А что до Норы – разговор будет, - она бросила пилку в сумочку и встала. - Но не здесь. Сейчас Ролик подойдёт, проведёт в номер, я буду вас там ждать.
-----------------
продолжение следует