Глава 4. Стройка

          Первым на временную вертолётную площадку, в километре ниже скал, ступил Пётр Семёныч. Он не стал сразу оглядываться на открывающийся внизу вид на ущелье. Его взгляд, привыкший читать землю, сразу ухватился за склон: морена, осыпи, крупные валуны, ледник, в чаше горного цирка. Только после того, как его взгляд оценил район, где ему предстояло работать, он оглянулся. Посмотрел вниз ущелья и где-то там, вдалеке, у самой реки, чуть зеленели небольшие полянки. А тут, где приземлился вертолёт, только каменистая почва. Тулегенов высунулся в окно вертолёта и рукой помахал Ефимову, чтобы тот подошёл к нему.
          - Евгений Александрович, я прилечу за вами послезавтра к вечеру. Вы успеете сделать намеченный работы дня за два?
          - Надеюсь, что успеем, - прокричал Ефимов пилоту, перекрикивая шум двигателя.
          - Тогда послезавтра, часов в пять вечера я прилечу.
          - Договорились!
          - Ну что, полковник, - обернулся к Ефимову Семёныч, - дальше пешком пойдём? Куда?
          - А вот в верх и пойдём, вон к тем скалам, что торчат ниже ледника, - коротко бросил Евгений, поправляя рюкзак. - Сегодня ночевать будем в палатке вон на том пятнышке, правее скал, там место как раз для одной палатки будет, - показал рукой Евгений на то место, где восемь лет назад он с Генри Куленом ставили свою палатку.
          За Евгением и Семёнычем, набросили на плечи рюкзаки геодезист с теодолитом в футляре и молодой лейтенант из отдела Аскара. Подъём к скалам занял минут двадцать. Воздух, разрежённый и холодный даже в июле, обжигал лёгкие. С каждым шагом загадочные скалы вырастали перед ними, становясь не фотографией из отчёта, а физической реальностью - тёмной, испещрённой тенями и трещинами громадой. Геодезист, Виктор, человек тихий и методичный, сразу возле скал разложил инструмент.
          - Вот здесь, - он ткнул пальцем в точку слева у самого подножия наклонной скалы, где грунт казался ровнее. - Ближе к объекту наблюдения. И грунт, смотрите, крупнообломочный, может, даже скальная подушка близко. Минимум земляных работ.
          Семёныч подошёл, пнул ботинком предполагаемый «грунт», посмотрел вверх на нависающую скалу, с древними сколами.
          - Объект наблюдения... - прошамкал он, доставая из кармана потрёпанную пачку «Беломора». - А вы, товарищ учёный, лавинные дорожки видеть умеете?
          - Это что ещё? - насторожился геодезист.
          - А это, - Семёныч чиркнул зажигалкой, - когда зимой на эти самые скалы ветер надует снега тонны три. А потом он, этот снег, возьмёт и решит, что ему внизу лучше. И поедет сбоку от скал. Прямо туда, где вы фундамент предлагаете закладывать. Получится не метеостанция, а братская могила с барографом.
          Евгений, слушавший молча, кивнул. В памяти всплывали не только инструкции Кулена о дистанции, которую надо соблюдать, находясь возле таинственных скал, но и давние уроки горной подготовки: «Ищи не место, где ровно, а место, где переживёшь».
          - Пётр Семёныч прав, - сказал он твёрдо. - Нам нужно не сбоку у скалы, а под её защитой. Ищем «карман» - выступ, козырёк, что будет отводить основной удар в сторону.
          Они потратили ещё полчаса, обходя скальный массив со всех сторон. Нужное место нашлось метрах в тридцати чуть ниже наклонной скалы. Небольшая, немного наклонная ровная терраса. Вертикальная и наклонная скала служили идеальной защитой от снежных лавин выбранного места
          -Тут, - окончательно утвердил Ефимов. - Будем строить здесь!
          - Террасу копать придётся, - тут же подсчитал Семёныч, прикидывая глазом уклон. - Морена тут, под ногами, не грунт, а сплошной булыжник. Руками - до осени ковырять будем. Нужна техника.
          Вечером, в установленной палатке, греясь у жалкой газовой горелки, Евгений вышел на связь с Аскаром.
          - Техника нужна, - сказал он, не тратя слов на предисловия. - Мини-экскаватор. Гусеничный, чтобы по этой морене ползал. С ковшом и захватом для плит. Весом до двух тонн.
          - Арендовать? - уточнил Аскар.
          - Купить, - без колебаний ответил Ефимов. - Это, не на раз. Зимой снег чистить, весной завалы разгребать. Он должен стать частью хозяйства станции. Оформляй как «многофункциональный высокогорный трактор для обеспечения жизнедеятельности удалённого объекта». Цену не смотрим. Нужен здесь через три дня.
          Затем он позвонил майору Тулегенову. Тот, выслушав Евгения о заброске на строительство техники в виде мини-бульдозера, помолчал в трубке.
          - Две тонны… На этой высоте, с ветрами… В сборе будет на пределе, полковник. Рискованно.
          - Предлагайте, - коротко сказал Евгений.
          - Разберём. Стрелу отдельно, кабину - отдельно, гусеницы и раму - третьим рейсом. На месте собрать сможете?
          Евгений посмотрел на Семёныча, который, прислушиваясь, хмыкнул и показал большой палец.
          - Соберём. Готовьте рейсы.
          Следующие два дня геодезист с Семёнычем и лейтенантом занимались инженерно-изыскательскими работами на выбранном участке для строительства домика под метеостанцию. Евгений же занялся обследованием загадочных скал. Он пытался вспомнить, как восемь лет назад он чуть ли не каждый час поднимался к ним, ощупывал, обнюхивал полированные скалы, но сейчас они выглядели совершенно обыкновенно, правда ещё немного хранили какое-то внутренне тепло. «Видимо это остатки того явления, что произошли в конце июня нынешнего года, когда появлялся Зелёный Луч».
          Через два дня вертолёт забрал высадившийся десант: Ефимова, Семёныча, геодезиста и лейтенанта. Но уже на следующее утро Евгений и Семёныч устраивались в вертолёте, чтобы снова лететь к месту строительства. Установленную палатку не стали снимать, она временно стала прорабским пунктом управления строительными работами.
          Следующие сорок восемь часов превратились в отлаженный, стремительный хаос. Первый рейс Ми-8 принёс инструмент, тросы, бензопилы и бригаду Семёныча - двух коренастых, молчаливых мужиков, которые, выгрузившись, тут же принялись расчищать и укатывать площадку для постоянной вертолётной стоянки уже у самой стройплощадки.
          Второй рейс доставил первые сэндвич-панели, упакованные в пенопласт и стретч-плёнку, и ящики с крепежом. Третий, четвёртый, пятый… Вертолёт Тулегенова работал, как маятник. На моренной террасе вырос аккуратный штабель строительных материалов и ящиков с различными инструментами. И рядом с ними, как детали гигантского конструктора, легли узлы мини-экскаватора: жёлтая рама с гусеницами, стрела с гидроцилиндрами, кабина.
          Семёныч встретил последний рейс, держа в руках потрёпанную инструкцию на японском, которую Аскар срочно перевёл и распечатал. Не говоря ни слова, он кивнул своим ребятам. Началась сборка. Это было похоже на странный, лишённый музыки балет. Команды Семёныча звучали редко и коротко: «Тащи», «Держи», «Ключ на семнадцать». Свист ветра, лязг металла, утробное урчание гайковёрта. Евгений наблюдал, заворожённый. Это был не монтаж, а «рождение» механизма в условиях, для которых он не был создан.
          Через пять часов, когда солнце уже клонилось к зубчатому гребню противоположного хребта, Семёныч в последний раз дёрнул за трос стартера. Дизель экскаватора кашлянул, выплюнул клуб сизого дыма и затарахтел ровным, уверенным стуком. Все замерли. Семёныч, не меняясь в лице, медленно забрался в кабину. Рычаги дрогнули. Гусеницы провернулись, вставая на морену. Механическая рука плавно взметнулась вверх, замерла на секунду и опустилась, легко вонзив стальные зубы ковша в каменистый грунт. Первый ковш. Тишину разорвало негромкое, сдавленное «Ура!» одного из рабочих. Евгений не сдержал улыбки. Первая, маленькая и такая важная победа.
          - Завтра, - сказал Семёныч, глуша двигатель, - начнём планировку террасы. А послезавтра можно плиты везти для фундамента.
          Но горы напомнили о себе той же ночью. Проснулись от яростного воя ветра, бьющего в растяжки палаток. Температура рухнула. К утру всё было покрыто инеем. Шторм, пусть и короткий, был предупреждением: их отсчёт времени идёт не по календарю, а по погоде. Работа закипела с новой, лихорадочной интенсивностью. Рёв экскаватора теперь не умолкал. Он рыл, выравнивал, отгребал щебень. Через два дня на расчищенной скальной основе лежали несколько массивных бетонных плит, доставленные не одним рейсом. Их заанкерили в живой камень стальными шпильками толщиной в руку. Фундамент был готов.
          Следом пошла сборка самого домика. Сэндвич-панели, лёгкие и тёплые, скреплялись друг с другом специальными замками. Экскаватор, сменив ковш на захват, аккуратно ставил их на место, а люди с перфораторами и шуруповёртами доводили дело до ума. Стены росли на глазах. Вечером на десятый день строительства Евгений стоял перед тем, что уже не было просто стройплощадкой. На мощном фундаменте, под защитой каменного козырька, высился остов будущей станции - коробка из жёлто-серых панель. Окна-иллюминаторы были ещё заклеены плёнкой, внутри гулял ветер, но это уже был дом. Рядом, покрытый пылью и славой, стоял их верный «горный работяга» - мини-экскаватор. Ефимов вышел на связь по спутниковому телефону.
          - Аскар, - сказал он, и в его голосе звучала усталость, смешанная с глубочайшим удовлетворением. - Фундамент стоит. Коробка собрана. Крышу, солнечные батареи установим, внутреннюю отделку сделаем за неделю. Готовь необходимую аппаратуру для отправки на станцию и специалистов для её установки. Список оборудования я тебе давал. Всё приготовь по списку, ничего не упусти. Также подготовь первую вахту к отправке. Через две недели им будет где жить и работать.
          Он положил трубку и долго смотрел на темнеющие очертания скал, уже не таких враждебных. Теперь у них был свой аванпост у их подножия. Первый, самый материальный шаг был сделан. Впереди было самое сложное: ждать.