Видение Христа в Исламе

В Коране Иисус (Иса, мир ему) считается великим пророком, но не Сыном Божьим и не божественной личностью. Основные моменты:
Он был рожден чудесным образом от Девы Марии (Суры 3:45–47, 19:16–22), но при этом — человек и пророк.

Он творил чудеса по воле Аллаха (например, исцелял больных, оживлял мертвых — Сура 3:49), но здесь подчёркивается божественная сила через Аллаха, а не собственная.

В христианской традиции утверждается, что Иисус был Богом и человеком, но понимание этого развивалось постепенно, через апостольские письма и решения соборов (например, Никея 325 года).
К IV веку, с собором в Никее (325 г.), христианская церковь формализовала:
Иисус — единосущный с Богом Отцом, что стало официальным догматом.
Это было сделано для решения богословских споров и сохранения единства церкви.

Разные цели откровения
В Исламе Коран подчеркивает чистый монотеизм: Аллах — один, без партнёров, и человек не может быть Богом.
В христианстве Евангелия отражают идею спасения через личность Иисуса, где Бог приходит в мир в человеческом облике.

С точки зрения Ислама христианская концепция Троицы и божественности Иисуса — недоразумение и искажение откровения. А с точки зрения Христианства - Коран не принимает божественность Иисуса. Но это не обязательно непримиримое «противоречие», а возможно другая интерпретация божественного плана.
Такие «противоречия» часто возникают из-за разных точек зрения, а не из-за разных Богов. Бог может давать откровение, а люди интерпретируют его по-разному.

Ранние христиане и понимание роли Иисуса
В I–II веках после Рождества Христова единого «канона» Евангелий не было.
Ранние общины по-разному воспринимали Иисуса:
Как человека, пророка, учителя (похоже на современное исламское понимание, но с более мессианским акцентом).
Как сверхъестественную личность, но не полностью божественную (часть гностиков).
Как Бога в человеческой форме (те, кто позже сформировал ортодоксальное христианство).

То есть, уже в первые десятилетия существовало множество интерпретаций, одни больше подчеркивали человечность, другие — божественность.

Апокрифы (например, Евангелие Фомы, Евангелие Петра, Евангелие Иуды) показывают Иисуса как мудрого учителя и пророка. Иногда божественные аспекты авторами рупописей преуменьшались или трактовались метафорически.
В этих текстах можно увидеть больше «единства с исламским взглядом» на Иисуса, чем в канонических Евангелиях, потому, что там не подчеркивалось его божественное сыновство.
Ранние апокрифы отражали более «человеческую» и пророческую роль Иисуса.
Их основная цель была дать духовные наставления, а не догматически объяснять божественность.
Если взгляды на Иисуса рассматривать как догматические различия, а не как «ошибку» другой религии, это уже создаёт пространство для уважения и диалога.

Исторически христианство и ислам часто пересекались в обществе, где люди должны были сосуществовать, несмотря на разные взгляды.
Ислам и апокрифические взгляды на Иисуса сходны в том, что Иисус учитель и пророк.
Это значит, что исторически существовала и существует платформа для взаимопонимания, которую ислам «возвращает» к более ранней христианской интерпретации.
Иисус чаще говорил о Царстве Божьем, покаянии, любви, чем о собственной природе. Его самообозначение «Сын Человеческий» может быть своеобразной формой смирения, где важнее говорить о миссии, а не спорить о статусе.
«Сын Человеческий пришёл служить»...

Титул «Сын Божий» чаще произносили другие (ученики, авторы текстов, позднейшая церковь), а «Сын Человеческий» — чаще сам Иисус.

Понимание этого как различия интерпретаций, а не конфликта истины поможет сосуществованию и межрелигиозному диалогу.
В Израиле существуют независимые и институциональные проекты межрелигиозного диалога между иудаизмом, исламом и христианством.
Есть точки пересечения: все три религии признают Бога, пророков, моральные законы, миссию духовного наставления.

Обозначение «Сын Человеческий» могло бы упростить взаимопонимание, если бы акцент остался именно на этом титуле.
То, что усилило в свое время организационную силу христианства (догмат о божественности), одновременно увеличило дистанцию от иудаизма и позже — от ислама.

Образ Иисуса как пророка, учителя, праведника был бы ближе и понятнее: иудаизму (традиция пророков),
исламу (Иса как пророк),
и многим философским гуманистическим традициям.
И внутренне в этом не было бы ошибки...