Заветам верны

«ЗАВЕТАМ»  ВЕРНЫ

      Уютнее  и  красивее  становятся  наши  города  и  поселки.  Службы  озеленения  работают  успешно,  стараются,  проявляют  заботу  о  растительности,  сажают  деревья  и  кустарники,  оформляют  цветочные  клумбы,  засевают  газоны.  Делают  это  с  душой,  продумано,  к  месту,  с  хорошим  дизайнерским  вкусом,  оригинально  и  с  выдумкой:  никакой  аляповатости  и  сумбура,  все  учтено,   рачительно   используется   и  украшается  каждый  свободный    клочок  земли.  Это,  отнюдь,  не  одноразовое  мероприятие:   саженцы  меняются  в  угоду  конкретному  событию, месту   и  времени  года.  Налажен  постоянный  уход,  прополка,  полив,  рыхление  и  т.д.  Город  прямо  на  глазах  молодеет,  приобретает  новый,  нарядный  и  привлекательный  вид.
     И  становится  очень  обидно,  когда  приходится  видеть  следы  откровенного  варварства,  воровства  и  надругательства  над  такой  красотой:  там -  кто-то  колесом  заехал  на  газон,  там -  затоптали  клумбу,  с  корнями  вырвали  саженцы  роз,  обломали  кустарник,  испоганили  вырезанными  надписями  дерево.
    Кто  они,  эти  бездушные  и  вредные  люди,  так  жестоко  покушающиеся  на  матушку-природу,  на  красоту,  на  изумительное  творение  заботливых  рук  человеческих?  Кто  их  воспитывал,  кто  наставлял  и  прививал  такое  пренебрежение  к  всеобщему  добру?
    Невольно  всплыло  на  памяти  одно  рядовое  событие  из  недавнего  прошлого,  из  дачной  жизни.
    Иван  Петрович,  отпрыск  потомственных  землепашцев,  волей  судеб  стал  горожанином,  но  не  мыслил  себя   без  привычного  с  детства  занятия.  И,  когда  представилась  возможность,  с  радостью  обзавелся  участком  в  садово-огородническом  кооперативе.  Слепил  скромный  летний  домик,  очистил  былую  бросовую  землю  от  вековых  зарослей  бурьянов,  разровнял  кочки  и  неровности,  навел    порядок.  Рачительно  спланировал  свое  угодье:  хватило  и  под  грядки,  и  под  ягодники,  и  под  деревья.  Трудился  в  поте  лица, старался,  проявлял  завидное  усердие,  упорство  и  тот,  еще  деревенский  опыт  и  знания.  Испытавший  крестьянскую  нужду,  он  твердо  уверовал,  что  дача   должна  быть  не  только  местом  общения  с  природой,  местом    отдыха  и  умеренной  физической  нагрузки,  но    хорошим  подспорьем  к  кухонному  столу  в  части  овощей  и  фруктов,  и,  безусловно,  источником,  хотя  бы,  не  небольшого  дохода,  давать  излишки  для  продажи  на  рынке.  Поэтому  берег  и  холил  каждый  росточек,  каждый  зреющий  плод.
  Нравилось  ему  там    трудиться  и  просто  проводить  время.    Любил  вечерком,  после  трудов  праведных,  спокойно  посидеть  на  лавочке  возле  небольшого  цветника,  вволю  надышаться  живительным  воздухом,  насладиться  буйством  запахов  маттиолы  и  других  волшебников  ночных  ароматов.
  Вот,  и  тогда  он  безмятежно  в  сладостной  полудреме  вкушал  радость   такого  сказочного  удовольствия.  Была  та  блаженная  пора,  когда  осень  только  примерялась  к  наступлению,  а  лето  еще  не  торопилось  уходить  и  напоследок  дарило  прощальные  денечки     «бабьей»   утехи.  Бескрайнее  небо  теснилось  миллиардами  ярких   звезд ,  ни  ветерка,  ни  птичьего  гомона,  ни  надоедливого  комарья  и  мух,  тишь,  спокойствие  и  благодать.  Лишь  изредка,  уставшая  от  обильного  урожая,  яблоня  отпустит  на  свободу  свой  перезревший  плод,  и  он  громким  шлепком     нарушит  безмолвие.
    Но,  что  это -  неожиданный  хруст  ломающихся  ветвей   и  увесистый  удар  о  землю  чего-то  тяжелого?  Петрович  мгновенно  метнулся  в  сад.  Успел.  Вовремя  прибежал  к  месту  происшествия.  Включил  фонарик:   оказалось,  сынок  соседа,  третьеклассник  Вася,  решил  полакомиться  даровыми   грушами  и  едва  не  поплатился  здоровьем,  сорвавшись  с  дерева.  Чему  здесь  удивляться?  Родитель  не  очень  обременяет  себя  его  воспитанием,  и  пацан  больше  находился  на  попечении  улицы.
    Выпороть  бы  воришку,  да  боязно.  Уж,  больно   грозный  у  него  отец:  отомстит  за  сына.  Ограничился  внушением:
    - Ах,  паршивец,  ты,  что  тут  творишь?  Воруешь?  Твой  отец,  почему  не  посадит  у  себя  таких  груш?  Если  уж  ему лень  или  недосуг,  так  пусть  купит  у  меня:  не  из  бедных,  ведь,  пунктом  приема  тары  заведует,  а  это  в  то  время  золотым  дном  было.  Или  сам  бы  вырастил,  уже  немаленький,  справишься.  Я  бы  дал  черенок  для  прививки.  А,  ты,  вместо  этого,  разбойничаешь:   нахапал  чужих   груш   полную  пазуху,  покалечил  дерево  и  даже  не  краснеешь.  Да  ты,  паршивец,  знаешь:  на  базаре  у  меня  эту  грушу  с  руками  оторвут,  хорошие  деньги  не  пожалеют,  такого  сорта  во  всей  округе  не  сыщешь:  наливное,  румяное,  на  зубах  податливое,  аромат  непревзойденный,  на  расстоянии  обвораживает.  А  ну,  быстро,  высыпай,  что  там  набрал.  Завтра  не  придется    мучиться,  набирать  самому,  аккурат  для  торга  хватит.  Уж,  ладно,  я  сегодня  добрый:  этот  огрызок  можешь  взять,  пусть  тебе  за  труды  будет.  И  вон  отсюда,  чтоб    твоего  поганого   духа  здесь  даже  следа  не  оставалось!
  - И  запомни  мою  науку,  раз  своего  ума  еще  не  нажил.  Не  залезай  в  чужие  сады:  это  неприкосновенная  частная  собственность,  ее  трогать  нельзя.   Иди  в  колхозный  сад,  там  любых  фруктов  много-премного :  убытка  не  заметят,  рви,  сколько  душе  угодно.  Никто  тебя  не  пожурит,  плохого  слова  не  скажет,  не  обругает.
 
  Вот,  она  и отгадка.  Меняются  социальные  уклады,  вместо  прежнего   общественного  строя  пришел  капитализм,  но  привычки  и  понятия,  присущие  человеку  на  генном  уровне,  за  переменами не  следуют.   Мое – это  мое,  не  смей  трогать,  а  вот  общественное,  это  уже  наше,  можно  и  попользоваться.  Советы  Иванов  Петровичев  ложатся  на  благодатную  почву,  приживаются  крепко.  Природа  человека,  если  и  меняется,  но  с  большими  потугами:  тем  более,  при  отсутствии  морального  и  силового  укорота.
  А  посему,  самой,  ныне  востребованной,  профессией  по-прежнему  остается   -   сторож  или   охранник.