Конец света для одной души Глава 35

                Глава 35: В самое сердце


     Я неторопливо раскачиваюсь на громадных качелях, уверенно стою на прочном деревянном сидении. С силой приседаю, разгоняя тяжелую металлическую конструкцию, набираю нужную темповую скорость.
 
     Заинтригованный Том с  завороженным удивлением глядит на меня, наклоняя голову то на один бок, то на другой, словно обычная собака. Он никогда так раньше не делал и не смотрел. Почему я прежде не замечала: какой он обаятельный миляга и какая у него потешная мордаха с умильной гримаской. Забавный, очень дружелюбный земной песик. Совершенно домашний, простой и ласково-доступный.
 
     Красавица ворониха сидит на своём любимом месте, на вершине раскидистого величавого кедра. Приятный свежий ветерок легонько перебирает Варварино оперение, которое переливается спектром радуги в заходящем пламенно-алом солнце. Я чётко вижу каждое искрящее перышко в отдельности и этот шикарный зрительный феномен повергает меня в безграничное изумление. Ну и дела! Какая  потрясающая резкость восприятия и созерцания внешнего мира, мелких предметов и их деталей! Крутые мегаскопы с уникальными фоторецепторами, где вы раньше были? Приветствую вас!

     Наступают сумерки. Моё любимое, но очень быстротечное время суток, когда чувственная, флеровая полудрёма всего живого готовится к убаюкивающему отбою. Неуловимые мгновения плавно вспорхнули, расправив надо мной немеркнущие лучезарные крылышки, повисли в барражировании стоп-кадра и перешли в бессменную фантастическую нетленность.
 
     Неестественно колоритные цвета янтарной вечерней зари, буйство сочных красок всех невиданных ранее оттенков. Великолепие неописуемое!
     Кальмато!
     Это она, та самая шелковая ангельская нежнятина. Музыкальный термин, который аттестовал и воспел бы сказочно-колдовские чары, изведав их даже чуток.

     В проходе распахнутой двери царственная и несговорчивая Алиса безмятежно вылизывает свою пушистую ухоженную шерстку. Старательная, невообразимая чистюля. Она почти вышла на открытую террасу и ничего больше не опасается. Ей некого бояться в абсолютной гармонии здешнего всеединства. На нас, прилежная кыса не обращает внимания,  грациозная недотрога занята важным, ответственным делом.
 
     Ненаглядный доверчивый Федюся неутомимо стоит на широком подоконнике, передними лапками трогательно упёрся в оконное стекло. Самый-пресамый добрый, покладистый и благодушный мой наблюдатель. Ему тоже неимоверно хочется влиться в отдыхающую жизнерадостную компанию.
     Выходи, храбрый умнишонок! Присоединяйся! Мы тебя уже заждались!
 
     Я смеюсь искренне, непритворно, как тогда, когда ещё умела и могла радоваться.
     Я счастлива!
     Как же я сейчас счастлива!
 
     Даже воздух исключительный, несравненно-пленительный. Он тонко орошен благоуханием медоносных цветов лесного шиповника. Облачно невесомый, прелестный и изысканный аромат диффузором заполнил эфир моего чудесного, волшебно-роскошного местопребывания. Мне не хочется останавливаться. Я не буду, пусть состояние просветленной услады и полного растворения с божественно-идеальной природой длится бесконечно.

     Хочу, должна попробовать сделать полный оборот качели. Трюк "солнышко", который давно собиралась выполнить, но на который никак не решалась раньше. Я ускоряюсь, еще немного, еще поднажать самую капельку, захватывает дыхание. Сейчас крайне важно твердо удержаться на ногах несмотря на то, что слегка затекла одна рука и покалывает в плече. Амплитуда беспорядочных вибраций сердца максимальная, она предельно зашкаливает.
 
     Ничего-ничего, всё нормально, малость разболтанный пульсирующий моторчик справится с непривычным испытанием. Режим форсажа на грани возможного, впереди самый мощный прорывной скачок напряжения. Всего пару низких присестов и я буду победно блаженствовать в ванильной бело-кремовой пастиле.

     Внезапная режущая, острая боль. Всё-таки перегруженное перпетуум-мобиле взорвалось, разрушительно рвануло во все стороны, раскололось на множество дробных, острых кусочков. Оно не выдержало кипучей дополнительной нагрузки. Сломались мои уникальные, штучные ходики с ритмичным маятником. Постепенно исчезают все пространственные звуки, медленно затихает главный безотказный движок. Он жарко перегрелся, уже деятельно не трепыхается и не тикает. Последний глубокий вздох, я смело разжимаю цепкие ладони от вертикальных штанг.

     Успела! Всё же энергичный головокружительный кульбит свершился, удался на славу. Наивысший пилотаж! И стремительный отрыв от всего суетно повседневного, скудельного, отвеснее, чем суфлешные зефирки в шоколадной глазури.
     Беспрепятственно взмываю вверх, только не к яркому свету.
     Лечу, минуя аэродинамику, в тёмно-лиловое заатмосферное небо, к чёрным, с серебристым ореолом, звёздам.
     Всеволновой экзотермический восторг!
 
     Достигнув пика своего апогея, я мягко воспарила и податливо уношусь туда, где не существуют, где полностью отсутствуют и где не действуют ни один из всех общеизвестных гениальных законов наших авторитетных наук ...
     .............

     У меня инфаркт средней тяжести.
     Полностью осложнений избежать не удалось. Я ещё хорошо отделалась и как бы абсурдно не звучало-данный сердечный недуг самое лучшее, что можно было ожидать в драматической ситуации. Замечательный, превосходный исход. Оптимальный и возможно единичный вариант остаться в живых.
 
     Даже считанные посещения родных ограничены, однако каждые два дня, вечером приходит Семен. Переступая через все регламентированные правила, он насквозь игнорирует охрану приёмного покоя, пропускную систему и палатный режим, а они целиком пренебрегают им. Взаимное согласованное дистанцирование.

     Мой личный лекарь приносит своё живительное зелье в небольшом термосе. Это прозрачный светло-розовый раствор, подобно слабо разведенной марганцовке. Он в меру охлажденный, совершенно пресный, хотя лучше бы был любого другого вкуса, пусть даже отвратно горького или непереносимо кислого. Я должна принять его после ужина, перед сном. Выпить всё и сразу, на потом благотворное снадобье не оставляет. Молча и покорно глотаю привозную жидкость в его присутствии и под неусыпным наблюдением. Не спрашиваю, что это такое, он всё равно не скажет и не объяснит состав особенного напитка.
 
     У Семена непроникновенное настроение. Не скорбное, не угнетенное, именно непроникновенное, плотно скрытое и неуязвимое. А вот мои рутинные ощущения чуть хуже-я не могу так скоро отойти от динамичного боевика с убийственным перестрелом. Все попытки поговорить с невозмутимым спасителем о пережитом роковом событии мигом пресекаются и категорически отклоняются, сводясь на убедительное, короткое "нет". Перестала активно встряхивать и усиленно бередить нежелательную тему с упоминанием Пашки.
 
     Вскоре угомонились мои отголоски кровопролитной ликвидации и вращательно-колебательного экстрима в неведомом междупутье. Так же испарились пылкие эмоции внутреннего космического довольства и астрономического воодушевления. Прошла и небывалая, обалденная эйфория с вселенской адреналиновой переадресацией. Я вернулась к стандартному индексу своей бывшей нейтральной психофизической установки.
 
     После стационара еще две недели находилась в кардиологическом реабилитационном центре, затем на амбулаторном лечении. На больничном пробыла прилично, почти два месяца. Чувствую себя неплохо, настолько хорошо, что даже отпуск не стала брать, сразу вышла на службу. Работаю уже полтора месяца по полдня, до обеда, с наименьшей нагрузкой, но с сохранением прежней полной зарплаты, всеми её надбавками и доплатами.
 
     Благоприятные условия и щадящий распорядок на неопределенное время мне изыскала и установила патронесса "СкорпиЛена". Сначала я темпераментно побрыкалась, попробовала отказаться, ссылаясь на удовлетворительное состояние. Но глава экономического ведомства отвергла мои неубедительные доводы, настояла в приказном порядке на своём и сделала так, как сама инициативно учредила и постановила.
   
     Посоветовала, чтобы около часа я гуляла в нашем сквере, только потом отправлялась домой. Автоматически однообразно, с заданной орбитальной конфигурацией слоняться по протоптанным изведанным дорожкам, проветривая коллектор ленивого кровотока, и насыщаться бодрящим кислородом-к чему всё это? Обойдусь. Мне и так сносно-терпимо. Бесперебойно, как прежде.
     Стабильно, отстраненно и жестко.