В сумраке мглистом. 13. Фантазии Башкина

Когда Сергей Юрьевич подслушивал разговор учительниц о странностях любви, он вдруг представил себе пустой зал с золотой лестницей.
 
Лестница была легкой, как паутина. Человек, спускавшийся или взбегающий по ней, должно быть, был похожим на муху, застрявшую в сетях, расставленных восьмилапым пауком.

Она слепила глаза, а когда глаза привыкали к блеску золота, поражала изяществом искусной вязи золотых прутьев, которые, если присмотреться, повторяя очертания предметов и фигур, изображали шумный пир, украшенных широкими листьями папоротника и нежными ивовыми ветками с прикрепленными к ним розами и ромашками.

На стенах, облицованных белым мрамором, между массивными бронзовыми светильниками, в которых пока не было надобности, так как свет падал откуда-то сверху, висели гирлянды из сосновых веток, с вплетенными в них красными лентами.
Запах хвои и аромат цветов пьянили не хуже, а лучше самого хмельного вина.

Колонны, тоже из мрамора, если бы не точность форм и гладкая поверхность, можно было бы сравнить с гигантскими деревьями, перевернутыми корнями вверх.

Далее он рисовал в своем воображении, как где-то сбоку на небольшом возвышении, что могло быть сценой, открылась дверь, и оттуда неслышно вышел чахоточный поэт.

И тут зал постепенно начал заполняться гостями в нарядной одежде неизвестного ему фасона.

Нет, не так. Сначала очень прочные дубовые столы, которые ломились от еды, и каждое блюдо было произведением поварского искусства, и такие же прочные стулья. Затем люди, стоящие возле них, как истуканы.

Вдруг все они начали раскланиваться друг перед другом, как будто только что туда вошли и теперь, следуя правилам, которые там установлены, кланяются. Затем многие поспешили сесть за столы, а некоторые (их было меньше) застолью предпочли танцы.

К тому моменту, как некоторые, выразив желание танцевать, столпились на свободном от столов месте, там, где и поэт, в углу появились музыканты.

Заиграла музыка. О том, что играла музыка, можно было судить по тому, как музыканты дергали руками, щипая струны, и как рядом двигались пары.

Поэт начал читать: «Давно: еще не выгнали с лужайки…»

Молодой человек, почти мальчик, спросил старика, который стоял рядом с ним:
-Как имя поэта?

-Его имя написано на воде, - ответил ему ледяным голосом тот.