Июль

Куплет:
На крыше воздух выстиран и дышит,
В моих ладонях — золотая взвесь.
Мир до нелепости сегодня выжат,
И помещается в кармане весь.

Забытый страх осыпался со стенок,
Бездомный пёс улегся у сапог.
И солнце лижет шрамы на коленях,
Пока я ем свой утренний пирог.

Пред припев:
Растает мрак, за всё ответив честно,
Нам до затишья — досчитать до ста.
Земля — из дорассветного замеса,
Наивна и пронзительно чиста.

Припев:
Зевают тени на седых высотках,
Лениво тянут лапы изо сна.
А небо — так застенчиво и кротко,
В нем соль и ветер, порох и весна.

Зевают тени, замирая в точках,
И город дышит нежно в воротник.
Мы пишем жизнь на розовых листочках,
Пока июнь к артерии приник.

Куплет:
Я пью росу из чашечки бетонной,
Смотрю, как свет задел ресницы штор.
Мир — бестолковый, нежный и бездонный —
Ведёт со мной беззвучный разговор.

Лучи щекочут старые куранты,
Секунды бьются в венах у виска.
Мы в этой жизни — просто квартиранты,
И эта крыша к небу так близка.

Припев:
Зевают тени на седых высотках,
Лениво тянут лапы изо сна.
А небо — так застенчиво и кротко,
В нем соль и ветер, порох и весна.

Зевают тени, замирая в точках,
И город дышит нежно в воротник.
Мы пишем жизнь на розовых листочках,
Пока июнь к артерии приник.

Бридж:
Ну что, неласковый? Привет! Лови ладонь!
В моем рассвете больше нет былых потерь!
Когда внутри горит такой живой огонь,
Любая крыша — это в небо дверь!

Припев:
Зевают тени, замирая в точках,
Рассвет вскипает, пробуждая нас.
Вся наша жизнь — на розовых листочках,
Которые сгорают красочно сейчас.

Пусть город дышит в самый воротник,
В нем соль и ветер, порох и весна.
Июнь к артерии так бережно приник,
Что нам теперь и вечность не страшна.