По волнам памяти. Ералаш для взрослых-2. История 5

 У нас в смене работал дежурный слесарь КИП по обслуживанию и ремонту контрольно-измерительных приборов. Фамилию и как звать не помню, а поэтому, чтобы был не безымянным,  для кратности назову его – Михал Иваныч. Это был  представительный крупный мужчина весом килограмм  под все – 130, возрастом в районе 45-50 лет!

          В молодости  прошел службу в Военно-Морском Флоте СССР. Потом нашёл свою  вторую половину, женился и создал семью. Вскоре пошли маленькие детки. И зажили полной жизнью с надеждой  и верой в лучшее будущее,  не боялись трудностей, справлялись, как могли. И вот получили, наконец, долгожданную квартиру, потом купили ушастого «Запорожца».

        Не успокоились,  взяли под сад-огород 4 сотки земли и занялись им.  По тем меркам благополучия – даже очень неплохо жили и вполне зажиточно. И теперь вот были на подходе  внуки. Ничего особенного – всем бы так! А что еще в Союзе было нужно?  Даже шутка тогда ходила по стране: жильё бесплатно, образование тоже, было  легко  копить деньги,  в отпуск заграницу не съездишь. Это так к слову и как минимум тоска моя  по тем временам!
 
           Михал Иваныч был образован, в меру начитан, имел свое собственное мнение и суждения  на события, происходящие  в стране  и мире, а также и по житейским вопросам. Свое рабочее дело знал и считался хорошим работником. Вкалывал на станции с давних пор. Вот такой  скоростной  жизненный обзор я провел ему!

           Ну, пожалуй, стоит еще добавить, что со времён царя гороха носит очки  с очень толстыми линзами. Да тогда такие были, я ничего не придумываю!   Благодаря своей полноте и очкам он выглядел достаточно представительно. Душки очков были на мелкой металлической  цепочке.

         Эта мера предосторожности, не позволяла разбиться им, в случае падения. А то бегай, потом по оптикам  как угорелый   – днем с огнем не найдешь! Если они и падали, то всякий раз, благополучно, оказывались у него на груди и оставались целыми! Во блин какой прагматичный, был товарищ!
 
       Однако, как и у всех, у него были свои недостатки –  без них никуда, ведь мы все не без греха. И они нередко  доставляли неудобства  окружающим и самому ему. Порой   Иванычу бывало непросто в рабочем коллективе:  как говориться  стороны не всегда находили взаимопонимание по частным и общим  вопросам,  а если еще и учесть  его своенравие, то  он редко шёл на компромисс с оппонентами. 

      Если  продолжить  эту тему, то  станет  ясно, что  он  имел один серьезный недостаток  – невероятную  упёртость. Его упрямство граничило с одержимостью: однажды  засевшая в сознании мысль превращалась в непреложную истину, и он не допускал даже мысли о том, что может ошибаться.  Никуда не денешься, таков был, наш  Иваныч!

        Известно народ живёт не только хлебом единым – ему ещё и чужую оплошность подавай! Но другие его огрехи и нафиг нам не понадобятся, а потому им здесь не место. Я, же в свою очередь, вовсе не собираюсь его гнобить только из за того, что он сам был себе на уме. И по прежнему вспоминаю с теплотой  этого доброго и забавного человека.
 
       Ночь  есть ночь и всякому хочется чуток покемарить. Работа то никуда не денется! К тому же на всякие аварийные случаи или неполадки  есть целая система мер предупреждения. И более того котельные и турбинные агрегаты  были хорошо автоматизированы и  имели  в своей  безопасности  разные блокирующие устройства, рассчитанные просто на «дурака»,  которые  предотвращали развитие аварий!
 
        Так тогда чего же бояться?  Почему не покемарить?  Вот в чем вопрос и похоже, эта резонная мысль не давала покоя Михал Иванычу, когда он работал в ночь. Гамлету со своим  известным  монологом:  «Быть или не быть, вот в чём вопрос…» сюда бы лучше не совался - тут не Датское королевство.   

         Невероятно, но  факт: несмотря на тучный вес, он засыпал моментально и при этом совершенно не храпел. Этим своим преимуществом он частенько пользовался. Сядет за стол руками подопрет голову или просто положит руки  на  стол и уставиться  в одну точку на щит управления, вроде как смотрит на приборы, а сам начинал  подрёмывать!

        Или  всем своим видом  показывал, что просто сидит и слушает остальных, не встревая в разговор. Ну, с ним особо и не разговаривали, уже привыкли, знали, что ночью  клещами слово из него не вытянешь, сколько не бейся - молчун он и есть молчун! Зато в другие вахты бывало, хрен остановишь и трещит как пулемет, брызгая слюной!  Всех переговорит - равно баба сварливая на базаре!
 
       И это еще не все: сквозь линзы невозможно  было рассмотреть его глаза. И далеко не всякий мог  понять - спит он на самом деле или просто так сидит и о чем-то, о своем насущном думает. Мало ли чудиков на свете?!   А думать  про  себя не запрещено, а вот принимать участие в общих и отвлечённых разговорах, не связанных с работой, он не обязан. Это и ежу должно быть понятно!
 
      И самое главное никогда не  клевал носом, а это  первый признак дремоты! И вводил в заблуждение ребят, раз не клюет, значит и не спит! Если бы была его воля, он засыпал бы даже стоя или на ходу - так мне тогда казалось. Сейчас же я указываю на это лишь для того, чтобы усилить эффект: а что делать на работе, если её нет?! Он всего лишь был дежурный приборист,  и все что нужно управлялось автоматикой. А если нет вызовов, то очень хорошо! Разве это не показатель ударной работы!

        Слух и осязаемость его в режиме дремоты  были на  редкость обостренным, каким-то интуитивным образом,  он чувствовал, что к нему обращаются или легонько прикасаются. И даже не надо было  его тормошить  по плечу, если вдруг он кому-то был нужен по работе.

 И он, тогда как ни в чем, ни бывало, вставал со стула со словами:
         - Чего, надо, уважаемый товарищ, говори – внимательно слушаю!

         Ему старшие по смене, включая дежурного инженера станции  (самый главный в смене) не раз говорили, что хватит Иваныч  тебе дурку валять и спать на рабочем месте, что надо, в конце концов,  и совесть иметь! Чему учишь молодежь, и выразительно  смотрели  на  меня, ища поддержки, словно во мне все дело и я смогу  вразумить непокорного Иваныча.    А он гнет одно - отстаньте на хрен и все тут!

         - Я не лежал головой  на столе, а просто сидел, а что нельзя? И слушал вашу болтовню. Как вам самим языки чесать не надоедает?
   
       Даже, если около него рядом кто-то  сидел и наблюдал за ним, и говорил ему потом это, пытаясь уличить в дремоте, он все равно отнекивался и говорил:

         - Я знаю, что ты рядом сидел,  ну и что из этого?

         Его тогда спрашивали, пытаясь подловить, а о чем тогда был разговор?         
       - Ну, Вас, к черту надоели уже!

           И с этими словами вставал и обижено уходил со щита и  шел на другой.   Или шел выполнять заявку на неисправность, если такая была.  Никому не удавалось  застукать его.

          Потом всем это уже  порядком надоело, и ребята больше не совались к нему, боясь  нарваться на грубость столь уважаемого человека! Просто махнули на него рукой!  Но если ночь-полночь не важно, Михаил Иванович, когда надо было, свои обязанности выполнял четко  и в полной мере! А  что еще нужно на   работе не только от него, а от любого из нас!

         Вот такая прелюдия или присказка была перед бурной сценой, которая сейчас последует!
 
          Как-то по производственной необходимости  к нам в смену перевели машинистом котлов некого Соколова. Фамилию хорошо помню, а вот имени - нет!  Как вы сумели убедиться, на станции работали  ребята с хорошо развитым  чувством юмора и готовы были шутки ради пойти на многое, лишь бы было над чем потом  поржать. Хохмачей на отдельно взятой территории, каковой была, несомненно,  ТЭЦ         – хватало!

      А чё когда в коллективе здоровая атмосфера и позитивная обстановка, то и работа идет замечательным образом! Не был исключением в смысле шутки  и Соколов. Вот он и решил проучить Иваныча, чтобы тому было неповадно дурачить людей!   
         
        Соколову минуло уже далеко за 30.  Про семейное положение сейчас ничего не могу сказать. Знаю только, что он жил тоже в общежитии и свое время в армии служил в саперной роте: то ли минером, то ли подрывником.

         И после того, как сам он лично убедился  в способностях Иваныча спать у всех на виду, он с одобрения ребят, решил пошутить, или лучше сказать проучить .

          Для этого счел нужным накачать резиновую камеру для обыкновенного  мяча водородосодержащим газом (вроде бы им, но точно не помню) и подложить ее под стул, на котором будет якобы сидеть, а фактически  спать "объект разоблачения"!

          И все кто мог должны были собраться на щите, на котором будет находиться Иваныч и на глазах у всех должен воссиять наконец свет всеобщего разоблачения.  Таков был задуманный план  Соколова.

       Правда  предупредили, чем это может закончиться - только одно мокрое место от него может остаться. Как жизнь показала, Иваныч  был скор на расправу, когда шутки или что другое ему было не по душе. Но «минер» знал, что он ошибается только один раз и предупреждение пропустил мимо ушей. Подумал, что пронесет!
 
       И вот ровно в 4:00 утра Михал Иваныч уселся на металлический стул и по своему обыкновению хорошо устроился за столом у одного из машинистов котла. Понятное дело, не ожидая никакого подвоха!  И тот, выждав время, дал сигнал Соколову  и  всем ребятам, что бы те  шли принять участие в "акции разоблачения".

       В ту ночь «чуйка»  Ивановича  подвела:  его чуть потрепали, не шелохнулся! Как тут не вспомнить: и на старуху бывает проруха!   Но и ребята были молодцы, не шумели, - вели себя тише воды, ниже травы!

          Соколов быстро подложил под сиденье самодельного металлического стула накаченную камеру с газом. Ее  положили на кирпичи, таким образом, чтобы она уперлась снизу в сиденье стула. А чтобы газ не улетучивался, на сосок камеры  был надет лабораторный стеклянный краник,  который соединили что-то вроде как бикфордовым шнуром. 

        Шнур был длиной метров пять. Народ  чуть отошел в сторону  на расстояние от «объекта». Одновременно  один из подручных чуть приоткрыл краник, а "подрывник" сделал свое грязное дело - поджог шнур. Огонь обрадовался воле и весело пополз по шнуру и как только достиг камеры, раздался сильный взрывной хлопок.

        Камера разорвалась, стул вместе с прибористом подбросило вверх сантиметров на 15-20!  Михал Иваныч как подкошенный упал на бетонный пол. Хорошо, что  хоть  металлический стул не пришиб его.   

         Он быстро поднялся, ничего не соображая и что было мочи, ринулся бежать со всех ног со щита с криком:

         - А-А-Аааа полундра (недаром, что бывший матрос), спасайтесь, кто может! 

         А блокировка  агрегатов, только молча, и удивленно наблюдала за происходящим, мигая своими табло и не издавая предупреждающих сигналов!  Просто была в недоумении, что взбрело  в голову этим сумасшедшим  людям,  вон ведь что вытворяют!

        Кто  был на щите только и успели изумленно  широко открыть рот,  язык ни у кого не поворачивался,  прилип к нёбу, а глаза стали квадратными!  Что тут говорить!? Одним словом все были ошарашенные!  Когда пришли в себя и поняли, что пошло не по плану, ринулись за ним бежать  по проходу котельного цеха.

        А Иваныч  продолжал бежать и бежать,  одурело крича при этом! Потом вдруг обернулся на ходу, назад и увидел, что  народ за ним тоже бежит и что-то тоже кричит. Это он понял - как то, что люди тоже бегут, спасаясь от взрыва!  И еще сильнее налегал на бег.

     Его перехватили только у проходной, ели дышащего от бега, с большими  округлыми глазами и всего мокрого от пота. Почитай такого спринта у него не было  как лет 20! 

         Как могли, начали успокаивать, приводили  в чувства,  говоря ему разные добрые слова. Но о шутке с "подрывом" ни слова не было сказано, могло стать себе дороже!   И наконец, просто отвели к дежурному фельдшеру.

          Охрана  доложила утром руководству станции об инциденте. Директор собрал всю ночную вахту вместе с начальниками цехов. Провел, как водятся  разбор полетов, короче говоря, разбирательство. И дал сильную взбучку!

  Выявили главного зачинщика - машиниста Соколова! Строго наказали. Заодно подвергли взысканиям  всех причастных к этому случаю! Но и их начальство тоже не остались в стороне, были привлечены к ответственности. Короче:  раздали всем сёстрам по серьгам! Но никто не роптал и не возмущался! Все поняли, что случился дикий перебор с шуткой.

         А у Михал Иваныча  вскоре без шума и пыли чудесным образом пропала вдруг всякая сонливость на работе, ее как рукой сняло. Видимо, энергия от мощного удара да еще от всей души коленом  в соколовский зад  разогнала всю дремоту. Все знали,  Иваныч  обид не прощает!  Еще долго на станции вспоминали этот случай!