Глава 12. Мой новый день рождения

  Как и обещала, в клинику я пришла к десяти часам утра. Открыла входную дверь, шагнула внутрь здания и направилась к двери, ведущей к прилифтовой площадке.
  - Одну минуточку, Ольга! - выбежала из-за стойки ко мне навстречу администратор. - Вас должны встретить здесь и проводить.
 - Я же штатный сотрудник клиники! - возмутилась я. - Почему меня кто-то должен встречать?
  В этот момент дверь распахнулась, и из неё появились сотрудники отдела по связям с общественностью.

  - С днём рождения, Ольга! - прокричал начальник отдела и вручил мне букет белых роз.
  - С днём рождения! - вторили ему остальные. - Идём с нами!
  - Вы что? - начала я протестовать. - У меня день рождения двадцатого октября, а сейчас лето!
  - Ты говоришь о твоём дне рождения из прошлого века, а в клинике ты первый раз открыла глаза в этот день. Сегодня тебе исполнилось двадцать лет.
  Сотрудники подхватили меня под руки и повели к лифту. От неожиданности я даже не запомнила, как ехала в нём, как покинула его и шагала по коридору. Пришла в себя только в кабинете Шмакова, когда увидела его самого. Посередине кабинета уже стоял накрытый стол.

  - С днём рождения, моя незаменимая помощница! - шагнул ко мне Николай Михайлович и обнял.
  - Спасибо. - с трудом просипела я, прижатая к его телу. - Не стоило ради меня так утруждаться.
  - Ещё как стоило. Присаживайся, будем праздновать.
  Алкоголя на столе не было. Зато имелось множество вкусных напитков, соков, различных закусок, фруктов, сладостей и торт. Кофеварка непрерывно варила  кофе. Все по очереди поздравляли меня с днём рождения, желали много всего хорошего и говорили, что я внесла разнообразие в их скучную жизнь.

  Умом я понимала, что никакого интересного разнообразия я в их жизнь не добавила, только лишней работы по моему обучению обращаться с различной техникой. Зато заподозрила, что им что-то было нужно от меня. А иначе, чего они так старались мне угодить своим вниманием?
  - Слышали, что ты вчера присутствовала на дне рождения президента страны. - словно между прочим произнёс начальник отдела.

  - Присутствовала. - подтвердила я.
  - А почему она тебя пригласила? Кем ты ей приходишься?
  - Я и сама этому удивилась. - нехотя стала я объяснять. - Она впервые увидела меня здесь, когда Николай Михайлович показывал ей достижения клиники. Кстати, его она тоже пригласила, но он не смог прибыть на праздник.
Зря я понадеялась, что на этом расспросы закончатся.

  - Мы знаем, что не смог. - продолжил начальник. - Все двери были заблокированы. Однако, если бы она приглашала на свой праздник всех тех, кто ей что-либо показывал на своей работе, то они не вместились бы в её дворец. Здесь что-то другое.
  - Расскажи, как там всё происходило? - вклинился Антон.
  - Даже не знаю с чего начать. - сначала опешила я, но быстро сориентировалась и решила рассказывать так, будто попала туда впервые. - Дворец красивый и внутри, и снаружи. Я видела только коридор и украшенный цветами зал торжеств. В нём за столами сидели гости по четыре человека. Играла музыка. Всё, стоящее на столах, было вкусным и аппетитным. Люди поздравляли Ирину Владимировну, общались между собой, танцевали, рассматривали генеалогическое древо на стене. Она рассказывала, кто кому кем на нём приходился и в какие времена правил страной. Всё было, как обычно на днях рождения, только шикарнее, наверное.

  О том, что Ирина пригласила на свой праздник героев моей книги, я не сказала, чтобы не подстегнуть к ней интерес присутствующих. Иначе и они начали бы просить у меня книгу. Вскоре разговоры за столом перетекли в другое русло. Кто-то говорил о работе, кто-то о том, где будет отдыхать, когда пойдёт в отпуск. Общались и на другие темы. Как только все насытились, а разговоры сошли на нет, Шмаков предложил им прихватить с собой кружки и отправиться в свой отдел. Сам же остаток торта и фруктов отнёс в холодильник, а одноразовую посуду ловкими движениями завернул в бумажную скатерть со стола и положил в контейнер, стоящий в санузле.
  - Давай мы с тобой займёмся делом. - скомандовал он после того, как вернулся в кабинет. - Бери стул и присаживайся к компу рядом со мной.

  Я подвинула стул к его креслу и опустилась на него. Занял и Шмаков своё место. Он коснулся пальцем экрана, и он ожил, показывая перечень файлов.
  «Грустные клетки» - успела я прочитать название самого первого.
  Николай Михайлович опустил стрелку курсора ниже и открыл файл с данными о выписанных пациентах клиники, которые я ему пересылала. Затем предложил перенести их в таблицу по четырём категориям, в зависимости от схожести жалоб, так как сам он не во всех смог сам разобраться.

  - Жалобы одних пациентов я читала заново и разносила по категориям. Проблемы других — помнила и сразу, не читая вставляла в нужное окно таблицы. И вот мне на глаза попались жалобы Виталия Реснянского, который ко мне с ними не обращался. Я остановилась на его фамилии и внимательно прочитала их. Он называл себя гибридным человеком или двойным, так как над ним постоянно довлел какой-то разум, который во многом с ним не соглашался: ни с мыслями его, ни с действиями, ни с увлечениями.

  Писал, что этот разум выказывал так или иначе своё недовольство тем, как Доминика исполняла свой супружеский долг в постели, и как при этом она себя неправильно вела. Считал её красивой, но фригидной куклой и приводил в пример пылкую Лану. Давал Реснянскому на эту тему советы и требовал говорить об этом с женой. Виталий с ней разговаривал, старался делать это деликатно, но это каждый раз приводило их с Доминикой к конфликту и её ещё большему охлаждению к нему. Разум отвлекал от выполняемой работы и направлял его внимание на политику. Бурно рассуждал о том, что происходило в стране, других государствах и требовал поменять сферу деятельности. Виталий спрашивал, что с этим делать и нужно ли обращаться к психиатру, так как уже не выдерживал дальше так жить.

  Прочитав жалобы Реснянского, я сказала Шмакову, что ко мне он с ними не обращался.
  «Знаю. - ответил тот. - Он напрямую написал мне, а я внёс его проблемы в общий список».
  В последнюю очередь я вставила в таблицу и свою жалобу о том, что побывала в прошлом веке, узнала, что была не застрелена, а получила травму от падения на голову люстры. И теперь не знаю, в каком веке моя жизнь является настоящей.
  Пока я занималась этой работой, Николай Михайлович сидел рядом, смотрел в монитор, задавал вопросы. В какой-то момент я почувствовала странное и приятное волнение за грудиной, ощущение радости и хорошего настроения. Даже заметила, что эти чувства усиливаются с каждым вдохом воздуха.

  «Что со мной происходит?» - заволновалась я и посмотрела на него.
  - Что-то не так? - спросил он. - Глаза у тебя странно блестят.
  И тут я поняла, что меня взволновал его запах. Он состоял из специфического медицинского запаха, смешанного с хорошим мужским парфюмом и ароматом его собственного тела. От восторга я чуть не вскрикнула: «Эврика!» До меня дошло, что Ирина Владимировна не почувствовала от Лжешмакова волнующего  запаха на своём дне рождения, поэтому отыскала на его талии кнопку и отключила. А вот причина жестокой расправы с другими роботами наверняка крылась в чём-то другом.

  Когда я закончила разноску данных, то не удержалась и спросила:
  - Николай Михайлович, что такое грустные клетки?
  - Успела прочитать название файла? - усмехнулся он.
  - Успела.
  - Наша клиника, Оля, финансирует программу с таким названием. Разрабатывается препарат, способный единственным введением в женский организм навсегда сделать яйцеклетки грустными, не желающими оплодотворяться. В норме зрелая яйцеклетка, вышедшая из фолликула, распространяет вибрации, приглашающие сперматозоиды к оплодотворению. Грустные клетки такой вибрации не будут создавать. Такой препарат не нарушит гормональный фон в женском организме, не вызовет в нём преждевременное старение, лишь избавит женщин от нежелательных беременностей, например, если они имеют генетические заболевания. Но они смогут вынашивать ребёнка от донорской яйцеклетки и сперматозоида мужа.

  - Этим препаратом, если захочет, сможет воспользоваться Храброва? - посмотрела я на него пытливым взглядом.
  - И Храброва, и другие женщины смогут. - залилось его лицо краской. - Ты лучше расскажи мне про моего двойника, присутствующего на дне рождения Ирины Владимировны. Кто он такой, откуда взялся?

  Я взяла в руки уникомп, открыла часть видео, которое тайно снимала после того, как Храброва расправилась с роботами и вернулась в зал торжеств, да протянула его Шмакову. Он с интересом наблюдал за происходящим на экране, но спустя пару минут попросил сбросить видео на его уникомп, чтобы посмотреть вечером в спокойной обстановке. Что я и сделала.

   Однако уходить домой мне не хотелось. Уж очень мне хотелось узнать выписали уже из клиники Сосипатора Власова или нет. Спросить его об этом прямо я не решалась. Поэтому начала разговор окольным путём.
  - Николай Михайлович, после того, как мы с вами вышли из бокса маленькой девочки, я обратила внимание на то, что в соседних боксах лежали пациенты с фамилиями Субботин и Воскресенский. На двери были прикреплены их карточки с этими фамилиями.

  - И что? - спросил он безразличным тоном.
  - В Воскресенском я узнала героя своей книги — Сосипатора Власова.
  - Когда он научился говорить, то сообщил нам свою настоящую фамилию, как и Субботин. Им сначала присвоили временные фамилии по названиям дней, в которые их подкинули к двери нашего хранилища тел.
  Я слушала и понимала, что он лукавит или просто не хочет мне раскрывать правду. Ведь из разговора своих коллег из отдела, записанного на диктофон, я знала, что при обнаружении подкинутых мужских тел к двери фермы, так называют иногда хранилище «Криориус», их сфотографировали и отправили фото Немышеву. А тот не мог не узнать в одном из них Власова.

  - Их уже выписали? - продолжала я донимать Шмакова вопросами.
  - Выписали.
  - А Немышев знал о том, что Власов здесь лежал?
  - Тебе говорили когда-нибудь, что ты хитрая? - постучал он пальцем по столешнице. - Хочешь посмотреть, как Альберт Немышев общался и прощался с ним, но не можешь прямо попросить?
  - Ну-у-у... - протянула я и рассмеялась.
  - Ладно, смотри.
Он включил мне видео, в котором Немышев входит в бокс Власова, здоровается с ним и спрашивает спокойным голосом:
  - Сосипатор, ты что забыл в моей клинике? Перевернул всю мою жизнь с ног на голову, оклеветал, заставил бежать из России за границу, а за второй жизнью явился ко мне?

  - Так уж получилось, Альберт. - ответил тот, весь скукожившись. - Прости.
  - Ты хоть помнишь, что с тобой произошло перед тем, как ты сдох?
  - Мог бы и помягче спросить. - обиделся Власов и добавил: - Смутно помню, что тогда происходило. Знаю, что познакомился с красивой девушкой, а дальше провал в памяти.
  - Ну, не хочешь — не говори. Завтра тебя выпишут, но только после того, как ты оплатишь счёт за криозаморозку, нахождение в хранилище, возвращение к жизни и реабилитацию.
  - Во сколько мне это обойдётся?
 Немышев назвал сумму.

  - Альберт, у меня отродясь не было таких денег. - тяжело задышал тот.
  Немышев усмехнулся и заявил:
  - Сосипатор, тебя никто не разыскивал, пока ты здесь находился. Ты не числился без вести пропавшим или умершим, потому что никому не нужен. Поэтому твой счёт не был заблокирован, и я его проверил в твоём уникомпе. Такие деньги на нём имеются. Но дверь на выход перед тобой откроется только после того, как ты оплатишь счёт и дашь интервью корреспонденту канала «Истина». В своей речи ты очистишь моё имя от клеветы. А теперь лежи и думай, о чём будешь говорить, чтобы мне понравилось.
  - Этот канал, Альберт, не выпустит в эфир интервью с моей речью. - с одышкой заговорил Власов. - Не станет делать опровержения против своих же обвинений в твой адрес.

  - Думай, Сосипатор, думай и готовься к интервью. - махнул рукой в его сторону Немышев и покинул бокс.
  - Здорово Альберт Олегович на Власове отыгрался! - восхитилась я.
  - Это ещё не всё! - улыбнулся Шмаков. - Смотри его выписку из клиники.
   Он включил второе видео. И вот в красиво оформленную выписную комнату ввозят сидячую коляску с сидящим в ней Власовым. В этот момент с грохотом открывается входная дверь, и в неё буквально вбегает с микрофоном в руках всё та же Аглая Красивая, а за ней ДругПодруг с камерой в руках.

  «С вами, уважаемые телезрители, я - корреспондент телевизионного канала «Истина», Аглая Красивая. Я веду репортаж из клиники «Криориус», в которой дают вторую жизнь умершим и крионированным людям. Сегодня из неё выписывают господина Власова Сосипатора Петровича, в прошлом известного бизнесмена, тайно выпускающего красивых искусственных жриц любви, которых невозможно было отличить от живых женщин.

 - Вы подтверждаете это, господин Власов?
  - Подтверждаю. - ответил он сиплым голосом.
  В целях успешной продажи своих роботов, новых голов к ним, соблазнительной одежды, обуви, украшений он подкупил сотрудника программы «Электронный доктор» и распространял через неё лживые диагнозы, приходящие на уникомпы мужчинам, тем самым разрушая семьи. За это он был наказан и теперь имеет право работать только наёмным сотрудником.

  - Вы подтверждаете это? - грубо сунула она ему под нос микрофон.
  - Подтверждаю. - шарахнулся тот в сторону.
  - А это правда, что вы переборщили с приёмом средств для лечения эректильной дисфункции во время занятия сексом с женщиной, похожей на меня, - Аглая вся выпрямилась, покрутилась перед ним сначала одним боком, потом вторым, повернулась спиной к нему, передом, - а потом умерли от сердечного приступа?
  - Я этого не помню. - с трудом выдохнул он.
  - Зато она помнит, как тащила вас на себе к двери компании «Криониус», чтобы спасти вас.

  А ещё семь лет тому назад господин Власов оклеветал пищевого магната Немышева Альберта. Подговорил своих клиентов, владельцев многих средств массовой информации, приобретающих у него искусственных женщин для мужских утех, сделать заявление о том, что господин Немышев выпустил некачественную продукцию, израсходовав свои и государственные средства на её разработку. На самом деле их корреспонденты с удовольствием ели эту продукцию в НПК, нахваливали её и просили добавку.

  - Вы подтверждаете это?
  - Да, подтверждаю. Всё подтверждаю! Оставьте уже меня, наконец, в покое!
  - Господин Власов, за что вы до полусмерти избивали свою жену, из-за чего она вынуждена была развестись с вами?
  - Приведите её сюда. - потребовал он, осмелев. - Пусть она сама скажет мне это в глаза.
  - Она не скажет, потому что умерла с горя, когда ваш с ней сын умер. И вы это знаете.
  - Её сын не был моим, не несите чушь? - выкрикнул он слабым голосом. - Я дважды делал тест ДНК на отцовство, чтобы проверить это.
  - Она сделала всё для того, чтобы вы не узнали, что он ваш ребёнок. Иначе вы не дали бы нормально жить ни ей, ни сыну. Но в доказательство я передаю вам пакетик с волосами вашего ребёнка. Когда окрепнете — сделайте ещё раз тест ДНК на отцовство и узнаете, что были отцом.

  Аглая вложила пакетик в его руку и летящей походкой поспешила к выходу. Как только она скрылась за дверью вместе со своим лжеоператором, к коляске подошла медицинская сестра протянула ему уникомп и попросила перевести деньги на счёт клиники. Сосипатор долго возился с ним, прежде чем сделал это.
  «Деньги поступили на счёт!» - громко прозвучало в комнате. - Пациент может покинуть клинику!»

  «Ох!» - вырвалось из груди Власова. Он самостоятельно поднялся с коляски, с трудом опираясь на подлокотники трясущимися руками, и медленно переставляя ноги, направился к двери, прижимая к груди пакетик с волосами и уникомп.
  Когда видео закончилось, я спросила у Шмакова:
  - Зачем же тогда Немышев заставлял Власова готовить речь для интервью, если он её не произносил?

  - Альберта Олеговича сложно понять. - ответил тот. - Но ты можешь спросить его об этом сама при встрече, если захочешь.
  - А Немышев не думал о том, что Сосипатор сможет найти живым своего сына?
  - Он не станет его искать, ведь ему, как ты слышала, известно, что он умер.
  После этих его слов мне стоило бы попрощаться со Шмаковым и покинуть клинику, но я словно приросла к месту, вдыхая аромат его тела, и мне было так хорошо сидеть рядом с ним. То ли этот аромат напоминал мне запах отца, то ли как-то по-другому волновал меня — не знаю. Только я не готова была расстаться с ним, пока не надышусь вдоволь.

  И тут я вновь вспомнила про крошечную девочку, лежащую в боксе клиники. И это стало причиной остаться подольше рядом с ним.
  - Николай Михайлович, как себя чувствует та девчушка, оживление которой мы наблюдали вместе с вами? - поинтересовалась я.
  -  У неё всё хорошо. Она двигает ручками, ножками, с аппетитом ест, набирает вес, улыбается во сне и много плачет...
  - А куда вы её денете после выписки? В дом малютки определите?
  - Почему спрашиваешь? - внимательно посмотрел он мне в глаза.
  - Просто интересно знать, что её ожидает в будущем.
  - Клиника нашла трёх её кровных родственниц. - после этих слов он тяжело вздохнул и продолжил: - С первыми двумя, детородного возраста, но незамужними, я ненавязчиво поговорил относительно того, собираются ли они заводить семьи и рожать детей. Обе ответили, что нет. Поинтересовался, смогут ли усыновить ребёнка? И на этот вопрос они ответили отрицательно.

  - А с третьей уже общались?
  - Да. Я пригласил её по уникомпу прийти в клинику, но не сказал зачем. Она отказалась. Однако спустя два дня перезвонила сама и пришла. Думаю, что любопытство заставило её это сделать.
  - Кто она, какого возраста?
  - Ей под пятьдесят лет. Дети женщины уже выросли и имеют собственные семьи. Мужа у неё нет. Я сразу же провёл её в бокс к малютке и рассказал ей историю её зачатия, гибели матери и крионирования. Она опечалилась, даже пустила слезу. Тогда я предложил ей усыновить этого ребёнка.
  - Вы хотели сказать удочерить?
  - Слово удочерить допустимо применять в разговорной речи, но правильно говорить и писать слово усыновить применительно к обоим полам.
  - Простите, я не знала.

  - Ну так вот! - продолжил он. - Женщина призадумалась и сказала, что уже может не работать, так как имеет достаточно средств к существованию. Что живёт одна в огромной квартире, а малютка может скрасить её одиночество. Что всегда мечтала о дочери, но судьба её не подарила ей. Потом она успокоилась, посмотрела на кроху с материнской любовью и попросила у меня неделю на раздумье.
  - И когда этот срок истечёт?

  - Уже истёк. Она позвонила мне и сообщила, что готова стать матерью ребёнку. Наш юрист приступил к оформлению документов для её усыновления.
  - Николай Михайлович, я думаю, что, если бы вы и первым двум родственницам показали девочку, то они тоже захотели бы её усыновить. Они моложе и могли бы ей дать больше внимания, чем третья, играли бы с ней, правильно её развивали.
  На его лице отразилась ухмылка, и он спросил, глядя мне в глаза:
  - А ты бы взяла её? Ты же её видела.

  Я на мгновение растерялась, а потом ответила, словно оправдываясь:
  - Я бы не смогла. Просто потому, что не переношу детский плач. Юлия так орала в младенческом возрасте и днём, и ночью, что всю психику мне надорвала.
  - Примерно так же ответила мне одна из них. - сдерживая улыбку сказал он.
После этих его слов мне резко захотелось уйти домой. Я чувствовала себя уязвлённой и ругала за то, что ответила ему так, будто пожаловалась на родную сестру. Поэтому поблагодарила Николая Михайловича за организацию празднования моего нового дня рождения, за вкусные угощения, попрощалась с ним и отправилась домой.


           Глава 13                http://proza.ru/2026/03/27/1138