Конкурс красоты

КОНКУРС КРАСОТЫ

В жюри решено было посадить пятерых. Всяко нужно нечетное число. Как в диссертационном Совете. Это были избранные. Богоравные.
- А факультетов? Сколько?
- Подали заявки пять.
- Прекрасно. Всем сестрам по серьгам, всем старцам по ставцам!
При слове «старцы» был легкий смешок. Так как Александр Иванович Дунайский, известный ценитель женской красоты, был весьма в преклонных летах. Но без него – никак. Он придавал и вес, и шарм всей этой затее. Во-первых, он значился в институте заслуженным профессором. Во-вторых, все знали, что он за свою долгую и бурную жизнь сменил четырех жен и явно не намеревался успокаиваться на достигнутом.
Ночной клуб «Визард» выбирали чуть ли не всем институтом. Шутка ли? Первый конкурс красоты для вуза! Это, сами понимаете, не только опасно и дерзко, но и – ответственно. Так как уже, еще задолго до начала мероприятий (и даже утверждений этих мероприятий на самом высоком уровне) на всех факультетах и во всех кабинетах был сформирован (конечно же, стихийно!) контингент категорически несогласных с этим «ужасным» конкурсом. Эти оппоненты были опасны, так как вынашивали планы помешать и завалить.
- Побойтесь бога! Как не стыдно проводить такие «безобразия» в стенах вуза? Знаем мы это «волшебство» на подобных мероприятиях! Там курят (и не только сигареты!), там пьянство, там разврат! Можно ли допускать такое непотребство к студентам? А их – к нему?
- А наш уважаемый профессорско-преподавательский состав? Куда они-то устремились? Шашни со студентками разводить, шуры-муры? Этим-то позориться зачем?
- Да раньше за такое сразу в партком, и – билет на стол! Да, вот так! Не церемонились! На общественное порицание!
- Старые греховодники!
И все-такое прочее. Всем, впрочем, знакомое и понятное. Ибо, как только где появляется женская красота, чуть прикрытая вуалями или даже мужскими пиджаками (чтобы ноги голые торчали снизу), так сразу многим – становится понятно, что это такое. И зачем!
Красота – обещание счастья, … но кому и зачем? На эти вопросы природа ответов не дает. Потому, как размышлял каждый из членов жюри, красота – различна для каждого возраста.
………..
«Визард», кстати, переводится как «волшебник». Чародей. Колдун. Красиво? Вполне. Но и – недвусмысленный намек, используемый всеми противниками: знаем мы эти чародейства! Словом, подготовка шла, а палки в колесах уже торчали многочисленные и добавлялись туда каждый день по десятку штук.
На уровне ректората только вроде получили профком студентов и Студсовет твердое «добро», как – опять двадцать пять! Было получено «подметное письмо» (по выражению известного уже нам профессора А.И.Дунайского) от неизвестных лиц, в котором… Да, впрочем, пересказывать содержание письма нет никакого смысла, так как само наличие письма (будь даже в нем ничего бы и не было написано вовсе) ставило вновь вопрос перед ответственными лицами:
- Быть или не быть?
- Чего все боятся? Каковы риски? Кому попадет (влетит, воздастся, аукнется – нужное подчеркнуть)? Дайте нам гарантии!, -
- постоянно бубнил ректорат, предусмотрительно подстилая где соломку, а где отодвигая ножкой застенчиво в дальний угол грабли. Ведь было же такое, подобное в прошлом году! Ужас! Кошмар из кошмаров! Впрочем, что было в прошлом году и почему «ужас» - почти никто уже и не помнил. Была какая-то драка. И то – не в ночном клубе «Визард», не к ночи он будь помянут, а рядом, на автостоянке. И – дрались какие-то посторонние люди. Не студенты вовсе. А запомнилось всем потому, что в пылу драки задели капот роскошной «Ауди» зам.декана Пивоварова. И тот был вынужден накатать заяву в полицию. И так далее – до полного раздувания пожара до степени извержения Везувия.  Еле потушили. Кто дрался – нашли. Какую-то материальную сатисфакцию даже выплатили зам.декана Пивоварову. Но – осадок остался…
Кстати, Пивоваров на полных правах вошел в состав жюри. Во-первых, зам.декана факультета технологий и экономики, от которого выставляли одну красавицу из пятерых. Во-вторых, памятуя эпизод прошлого года с Ауди, как-никак – аксакал. Старожил. Можно сказать, абориген и завсегдатай ночного клуба «Визард». Так уж и приклеили бедняге этот титул. Хотя всем было известно, что у ночного клуба зам.декана оказался по вполне простительному поводу – забирал оттуда дочь. Чтобы до греха не доводить (как он сам всем пытался объяснять). Однако, вполне естественно, находились и такие, кто на все горячие объяснения «ответственного и чадолюбивого папаши» отвечали многозначительными ухмылками, а то и недвусмысленными смешками.
- Знаем мы этих «ходоков»! Небось, любовницу оттуда вызволял!, - почти шепотом подводила черту под эту историю заведующая институтской библиотекой. И делала круглые глаза. Дама строгих нравов. Это все признавали. Даже те, кто почти вовремя сдавали в библиотечные фонды взятые на руки книжки и учебники.
………
Пять претенденток на корону «Мисс Вуза» выглядели в целом неплохо. Это даже взыскательный ректорат сразу же признал. Так как к фото студенток, осчастливленных внутрифакультетскими выборами, прилагались и весьма пространные характеристики. Которые ректорат в первую очередь и читал. Внимательно. Вдумчиво.
- Эта Якунина? Ммм…
- Что?
- Она правда на красный диплом идет?
- Да!
- Чего же ей не хватает-то? Куда её понесло? Зачем?
Примерно такие диалоги происходили между ректором и деканами. Последние были вынуждены стоять горой за своих. Ибо факультетские выборы – вещь серьезная. Против народной массы в нынешние времена идти опасно и себе дороже. Лучше подыграть. Выставить себя «отцом и радетелем» факультета. Но…
- А они там… ммм… и в купальниках будут тоже?
- Очевидно.
- Однако… Ммм… Как бы нам не нарваться…
- На полицию нравов? Увольте! Это всё в нынешние времена вполне безобидно!
- А меры какие приняты? Предостерегающие, превентивные, так сказать… типа…
- А будут команды «блюстителей», факультет физического воспитания обещал крепких парней. За них ответственный Красных, Леонид Васильевич. Сам!
- Как бы эти блюстители сами… Того…
- Ну уж тут надзор со стороны преподавательского состава…
- Что, и преподаватели там окажутся?
- Например, в жюри пять зам.деканов посажены. Они не позволят хулиганству и прочим дебошам распоясаться…
- Как на свадьбу, прости хосподи!
В конце концов, возбужденный донельзя Пивоваров выразился витиевато и двусмысленно, но резко, словно желая убрать концы этой дискуссии в воду, в туман неопределенности:
- В истинной красоте всегда есть изъян!
Словом, очень напряженная обстановка складывалась перед этим удивительным конкурсом женской красоты. Перед этим, так сказать, цветком душистых прерий, который пока зрел в бутоне и еще только начинал расточать по всему институту чарующие ароматы. Мероприятием, призванным показать всему миру, что, во-первых, мы не чураемся свежих веяний среди молодежи, что, во-вторых, мы ей, этой самой молодежи, доверяем, и, наконец, в третьих, ценим то, что ценилось еще со времен древних греков, включая Аполлона, Вакха, Феба, Диониса, Сапфо и иже с ними (как бы кого лишнего не назвать). Что? Аполлон и Дионис – один и тот тоже человек? Братья? Ну, тем более!
Известный нам ценитель этакого «монпарнаса» (как он сам выражался) А.И.Дунайский, в предвкушении конкурса, даже частенько нежно мурлыкал при встрече с коллегами в коридорах института:
- Так сказать, сквозь чугунные перилы ножку дивную продень!
И нежно брал под локоток сомневающихся. Готовил, так сказать, почву для предстоящего. 
………..
Зам.декана факультета технологий и экономики Пивоваров, уже известный нам по предыдущим событиям, утром субботы встал явно не с той ноги. Это ему вдруг вспомнилось, что вечером – сидеть в жюри. Нести свой крест, - как он сам себе уже неделю угрюмо твердил.
- Ладно бы Сотникова взяли, ну, Мелкояна, наконец, Дунайский сам, прощелыга, напросился! А меня-то за что, за какие грехи?
Пивоваров, уже немолодой мужчина со вполне обозначенным пузом, поплелся на кухню заваривать себе бодрящий кофе. Жена была в отъезде к каким-то родственникам. Дочь, из-за которой Пивоваров год назад чуть не погорел (и машину попортил! Вспоминать тошнехонько!) куда-то тоже спозаранку усвистала. Написала записочку, что – с подружками. Вот она, бумажка, к холодильнику магнитцем пришпорена. Знает, что отца в неведенье опасно оставлять. Опять попрется по ночным клубам шарить!
- Нет уж, бог дал доченьку, так – не убережешь!, - зло думал про себя любящий отец, гремя банками и ложками на кухне. Заварил густой кофе.
- Лучше бы дверь входную заварил ночью!, - подумалось неожиданно отцу. – Глядишь, не сбежала бы, девятый этаж все-таки. Да и мне страсть как неохота никуда сегодня выбираться.
Но вскоре выяснилось, что дверь отнюдь не заварена. А верная Ауди ждет хозяина у входа, на своем местечке у подъезда. Так что – судьба, от нее «не спрятаться, не скрыться». Сначала зам.декана поехал на работу. Там было назначено несколько встреч. В том числе и ректор зачем-то вызывал.
- Уж не опять ли по этому самому поводу?, - кольнуло Пивоварова. Но потом вспомнил всеобщую любимицу  факультета третьекурсницу Колесову, выдвинутую народными массами на звание «мисс», умницу-красавицу, затейницу-активистку, - и отлегло от сердца.
И еще подумалось вот что:
- А моя-то Варька? Небось тоже в этаких конкурсах в своем университете участвует? Скрытная стала, как моль в шкафу. Надобно расспросить осторожно… Может, подскажет, как себя вести в жюри…
И – случай подвернулся! Вечером, прямо перед отъездом в Визард, поправляя галстук перед зеркалом (темно-синий, в полосочку, любимый) и проверяя, хорошо ли начищены ботинки, отец успел спросить объявившуюся к ужину дочь:
- Варюша, душа моя, а у вас  бывают конкурсы красоты?
«Душа моя» насторожилась.
- А как же? Сейчас везде делают, модно же!
- Я почему спрашиваю: меня в жюри засандалили. Вот, собираюсь в Визард этот твой. Как там себя ведут преподы? Надоумь…
Дочь просекла, что плохого в разговорах не предвидится, можно расслабиться. А то вчера там была, с Николашей целовались. Но папану рановато еще об этом знать…
- Веди себя как ни в чем не бывало! Смейся, когда смешно. Главное, суровые рожи не строй. Это ведь как игра. Получай удовольствие!
- Хм… Что-то не представляю, что за удовольствие там можно получить.
- Ну а как же? Красивые студенточки! Забудь, что ты декан, или кто там…  Вспомни, что ты – мужик!
- Эка куда хватила! Только там об этом и вспоминать! Слушай, а как там с выпивкой? Ну, я на всякий случай, уточниться.
- Свободно! Закажи себе коктейль – и потягивай за столом. Рекомендую «Перо павлина». Классный! Ой! Короче, покажи народу, что ты в доску свой!
И Варечка, разгорячившись, поцеловала отца в щечку. Потом отпрянула, оглядела с ног до головы:
- Да ты у меня еще ого-го! Орел! Лети! И никого не бойся (последнее слово мы несколько изменили, с отцом иногда такое любимой доче Варе дозволялось).
Отец же вновь призадумался о природе женской красоты.
- Как я буду оценивать её самую там, в ночном клубе? Что я знаю о ней? Это же абсолютно эфемерная штука! Вон у Подколзина, ассистента, недавно видел их парой – женушка… Прости хосподи, крокодил да и только! А он её за красавицу счел!
Тут на ум ему, впрочем, пришел спасительный тезис:
- Если бы треугольники создали себе бога, он был бы с тремя сторонами…
………
В институте, в среде профессорско-преподавательского состава, негласно боролись между собой две концепции на тему взаимоотношений «учителя и ученика». То есть, точнее – преподавателя и студента. Так сказать, если высоким языком – ментора и подмастерья.
Одну, ярким представителем которой являлся весельчак и оптимист по жизни профессор А.И.Дунайский, можно было вкратце охарактеризовать так: студент тоже человек, а преподу ничто человеческое не чуждо! То есть, апологеты этой доктрины (явно или скрытно) вели свою линию поведения на сближение со студенческой массой. Не в физическом, упаси господи, смысле. Хотя и там…  Но об этом – отдельный разговор.
- Сам Менделеев приглашал студиозусов к себе в домашний кабинет и там угощал чаем с пирогами!, - назидательно вещал химик Дунайский. – Ничуть не стесняясь идти навстречу, спускаясь, так сказать, с Олимпа!
Другую позицию занимала бОльшая часть сотрудников института. Тут приводились вполне известные и тоже апробированные историей тезисы о том, что «запанибратство» с учащейся молодежью вредно. И даже – развращает юные умы.
- Между профессором и обучаемым должна существовать профессиональная граница. Даже, если хотите, стена. Прежде всего, психологическая. А то дойдет дело до того, что студенты начнут «тыкать» мэтрам, устраивать с ними чертовы сэлфи и обнимушки, а то и пиво совместно распивать в рюмочных! Это совершенно недопустимо. Это не только – за гранью дозволенного законом и субординацией, а и просто кощунство! Так мы вырастим поколение нигилистов, циников, развратников, хамов, самовлюбленных эгоистов, не ведающих тормозов… И прочее в том же духе!
А что же само студенчество? Каково его отношение к указанной проблеме? А тут мы скажем так: студенты не особо даже и задумывались над философской и социальной подоплекой столь важного вопроса. Возможно, они его и важным-то не считали. Были у студентов дела и поважнее. Более животрепещущие. Однако же, те из них, кто был вовлечен в «неформальные взаимоотношения» с преподавателями, были этому, конечно же, несказанно рады, пользовались близостью к «светилам науки», брали много полезного для своего культурного и профессионального развития; да так, что иные, не причастные к небожителям, откровенно завидовали им.
Словом, тема эта не имела в вузе однозначного разрешения. И отголоски её всплывали в бурном потоке институтской жизни то тут, то там.
………..
С самого начала всей этой затеи с конкурсом красоты (а затейниками выступали профком студентов вуза и студенческий Совет) члены жюри поинтересовались первым делом… Чем, как вы думаете? Правильно: кто еще сидит в жюри! Так как боязнь оказаться единственным козлом отпущения (при неблагоприятном развитии событий, да мало ли что?!) фигурировала в мозгах у каждого. Выяснилось, что за честь своих факультетов готовы (или вынужденно готовы) постоять три зам.декана и уже ставший местной легендой профессор Дунайский. Пятый? А пятым был целый  декан. Это повезло психолого-педагогическому. Самому многочисленному факультету. Да еще и из одних девчонок состоящему, как и положено. Декан там настолько насмотрелся на девичьи прелести, что решил идти в бой сам! Дескать, ничем уж вы меня, друзья, не удивите!
Перед ночным клубом, а уже спускались весенние сумерки, толпился народ. И стояло множество ярких и не очень машин. Было сразу ясно, что здесь  затевается «недетская» тусовка. Над гостеприимными дверями горела ослепительно-оранжевая неоновая вывеска, в свете которой все лица выходящих, заходящих и просто слоняющихся по пятачку людей выглядели как из фильмов ужасов. Через каждые минут пять зловещий апельсиновый цвет менялся на ядовито-зеленый. Но лица окружающих от этого лучше не становились.
Пивоваров, на всякий случай поставив свою «ласточку» подальше от входа, тут же столкнулся с двумя знакомцами – заместителями деканов историко-филологического и физико-математического факультетов. Обменялись рукопожатиями. Всем троим стало гораздо уютнее: все-таки поддержка «своих», родного социально-гражданского слоя. Пока курили у машин, пока судачили о том, о сём, народ вокруг прибывал – и весьма разношерстный. Проскакала мимо стайка юных девиц в коротких кожаных юбочках, солидно припарковались и прошествовали вальяжно крепкие ребята…
- Эти, что ли, с физвоспитания?
- Если не напьются сами, то любой шушере отпор дадут!
- Сказали, их в бой ведет сам Красных! Он там, вроде, мастер по боксу?
Прибыл солидный Пал Палыч, декан ППФ. На его горле, в проеме широкого пиджака малинового цвета, красовалась легкомысленная белая бабочка, а весь его вид говорил, что он приехал уж если не оттянуться по полной, то – хотя бы расслабиться. Пока здоровкались, подтянулся и мосье Дунайский. От него пахло дорогим коньячком.
- Господа! Не угодно ли взять чуток на грудь? Так сказать, для взбодрения плоти…
И Дунайский ловко вытянул из внутреннего кармана плоский «плакончик», на вид из дорогого металла, ловко отвинтил крышечку и как-то незаметно, загородя своей крупной фигурой место разлива, наплескал в эту самую крышечку, имевшую вид изящного стаканчика. Последний быстро прошел по кругу, члены жюри удовлетворенно крякнули по очереди, как гуси перед лужей – и плотной массой двинулись внутрь «злачного заведения».
………
На пороге высоких гостей встречала председатель студенческого профкома. Эта молодая особа была еще той, знавала многих начальников, пересидев их на своем посту, и потому мало боявшаяся новых. Все они примерно одинаковые, - рассуждала Верочка (как обычно запанибратски величали её все в институте).  Она умела находить нужный тон, мгновенно оценив человека, стоявшего перед ней. Сказывался многолетний опыт. Кое-кто поговаривал в институте, что у Верочки – интрижка (и серьезная!) с одним из многочисленных проректоров.
Зачем самой Верочке был нужен этот «легкомысленный» конкурс? Вот и напрасно вы, дорогой читатель, задаете столь глупый вопрос. Во-первых, Верочка всегда шла в ногу со временем. Благодаря в том числе её усилиям, вуз считался в городе передовым и даже авангардным в области студенческих культуры и просвещения. Во-вторых, Верочка умело набирала очки к своему рейтингу среди студентов, благо те были всегда и во все времена падки на новации и необычности. Ну, не сценку же «50-летний Юбилей комсомола» ставить на вузовской сцене, в самом деле?
Верочка своим присутствием еще более укрепила уверенность членов жюри.
- Я всё вам объясню, не тушуйтесь. Вот вам листочки, там все расписано – сколько баллов за что ставить. И очередность конкурсов. На девочках будут прикреплены номера. Фамилии и факультеты указаны в ваших листах, они соответствуют номеру.
- Номера, надеюсь, прикреплены на прелестных ножках?, - не упустил случая промурлыкать профессор Дунайский. Верочка одарила признанного знатока женской красоты очаровательной улыбкой.
- А сами-то вы, Верочка? Что же и вам не поучаствовать?, - это сделал как бы комплимент осмелевший после коньяка зам.декана истфила, молодцеватый доцент Супрун. На что Верочка ответствовала неожиданной, но приятной для всех фразой:
- Вам бесплатно поставят по коктейлю. За счет организаторов и заведения. Второй можно будет заказать.
- А третий?, - все никак не уходил с шутливой ноты доцент. Но Верочка уже ускакала к сцене, увешанной легкомысленными розовыми шариками,  где шли последние приготовления и мелькали претендентки.
Жюри расселось и углубилось в изучение выданных инструкций. Сзади, за их спинами, гудел зал и танцпол. За столиками гуртовались мелкие кучки, что-то горячо обсуждая. Гремела ритмичная музыка, да так, что у непривычных членов жюри закладывало уши. Там и тут сверкали цветные вспышки, а по полу бегали врассыпную красивые цветовые зайчики, мешая читать. Прозвучали и первые кричалки, в которых публика выказывала любовь к своим родным факультетам: типа «Химфак – форева!». Кстати, именно химфак, один из старейших факультетов ВУЗа, представлял импозантный А.И.Дунайский. Народу набилось преизрядно, студенты целыми группами и курсами шли болеть за своих. Мелькнул в толпе боксер Красных. И подмигнул близко знавшему его Супруну. Знакомые студенты, кто робко, кто нарочито запанибратски приветствовали членов жюри. Тем и другим было приятно, что вот так, на неформальной, так сказать, почве могут сойтись безалаберные двоешники и прогульщики, с одной стороны, и – маститые ученые мужи и строгие администраторы образовательного процесса – с другой. Не воевать же всё время, не конфронтировать же из приниципов, в конце концов?! Но встречались и разночтения, не без этого.
- Вон тому, кажется, Чижову, я недавно влепил неуд на семинаре! Ишь, глядит козой, - вдруг неприязненно подумал Супрун.
Принесли бокалы с коктейлями.
- «Перо павлина»?, - с видом знатока шепнул девушке осведомленный Пивоваров.
- Нет, это другой. «Ночной проспект». Но он вам понравится.
- О! А можно следующий заказать «Перо»?
- Хорошо. Сделаем. 
Супрун с некоторым уважением взглянул на коллегу. Знаток!
Началось дефиле и представление претенденток. Зал взрывался аплодисментами и криками при выходе очередной красавицы. Жюри, пытаясь поговорить между собой, не слышали друг друга из-за оглушительного шума. Все пятеро пытались соотнести личности красавиц с фамилиями в списке.
- Громоботенко… Это номер пять?, - перекрикивая шум, уточнился Пивоваров у сидящего справа Дунайского.
- Она! Моя!, - радостно отвечал профессор-химик, словно сам только что получил в реакторе новый полимер.  – Хороша! А ножки каковы?! Монпарнас!
- С такой-то фамилией… потяжелее нужно быть, - окидывая взором изящную и хрупкую девушку, вынес вердикт Супрун. «Ночной проспект» он осушил первым из всего жюри. 
После первоначальных конкурсов вперед вырвалась Брилях, с истфила. Волоокая и чернобровая, с раскрепощенным поведеньем и залихватскими манерами – что петь, что плясать, что на вопросы каверзные ведущих отвечать, она явно становилась фаворитом. Пивоваров вдруг горячо (и неожиданно для самого себя) проникся патриотизмом и стал «топить» за Колесову. Та, как нарочно, вела себя скромно. А показать-то было что! Настюша Колесова была самой высокой. Да еще и с прической, напоминающей нечто архитектурное из Новой Москвы. И когда начались самые откровенные выходы, Колесова стала резво набирать очки.
Пивоваров всякий раз при выходе своей «протеже» толкал в бок локотком Дунайского и обращал внимание мэтра на детали: где на изящный жест, где на плавные линии оголенных плеч, а где и – на удачные и смелые ответы в викторинах. Словом, вскоре Дунайский был почти сражен красавицей Колесовой и занял позиции заединщика её зам.декана. Тем не менее, другая чаровница, Громоботенко, не отставала в его «оценочном листе» (нужно же и о своих подумать, в конце концов!).
Когда объявили перерыв перед решающей схваткой – оставались «купальники» и «хобби», значившиеся именно под такими наименованиями в Верочкиных опросниках – члены жюри, сняв пиджаки, все в поту, красные и оглушенные рэпом, ритмом и прочими ударами по мозгам, выползли на улицу. Прохладиться. Да и подвести некоторые итоги. Верочка успела предупредить:
- Листы возьмите с собой! Были случаи подмен и подтасовок!
Было ясно, что Верочка тут – как рыба в воде.
Отошли в сторонку, к машинкам. Закурили. Дунайский вновь предложил по глоточку «за успех», вытянув из кармана брюк предусмотрительно изменивший локацию «плакончик». Коньячок прошел на ура! Стали сличать цифры в листах.
И что бы вы думали?! У троих обнаружились одинаковые суммы! Прелестницы Колесова, Громоботенко и Брилях набирали одинаковые баллы! Это несколько взволновало членов жюри.
- Уйдем на итоговое совещание и там порешаем. С бухты-барахты подавать Верочке наши итоги нельзя!, - вынес вердикт декан Пал Палыч. А сам про себя смекнул:
- Эге-ге, братцы-кролики! Да вы там за своих ратуете шибко! А я расслабился под «Ночным проспектом»-то! Нужно брать быка за рога. Точнее, мою Якунину! Иначе факультет мне такого не простит!
Примерно такие же мысли зародились в умной голове третьего зам.декана, Юркова, представлявшего физ-мат.  Он легко брал интегралы, разбирался в комплексных числах и сложных дробях (и даже в квантовых уравнениях Ланжевена для системы, взаимодействующей с гауссовым термостатом!), так что ему не составило труда кое-что подсчитать. А именно – сколько баллов нужно «нагнать» для его любимицы, скромняжечки, но очаровашки Синицыной!
- Ну, Ксюша, давай стране угля!, - мысленно послал мэсседж Юрков своей подопечной. Хотя «давать угля» собирался сейчас он сам.
- Жены, господа, увы, стареют. А студентки третьего курса – никогда!, - подвел промежуточные итоги неунывающий Дунайский. И члены жюри, каждый со своими мыслями, поспешили на насиженные места. Там, к их нечаянной радости, ожидало по изящному бокалу коктейля. Пивоваров стал всех уверять, что это оно:
- Перо павлина! Нюхом чую!
Подскочила возбужденная Верочка и возгласила:
- За счет заведения. Вас тут все любят, - и кокетливо сделала всем сразу глазки.
Где-то на задах послышался шум, в котором отчетливо признали мелкую драку. Мелькнул озабоченный боксер Красных. Несколько пар кружили в медленном танце позади бара. Судьи зашуршали своими листочками. А на сцену уже выдвигались, одна другой краше, претендентки в купальниках. Девушки поправляли на бедрах номера в кружочках. У Синицыной «пятерка» висела вверх ногами. 
- Боже, какой монпарнас!, - шептал в восторге Дунайский. Юрков что-то деловито правил в своих бумажках. Зал неистовствовал. Группы поддержки переругивались между собой. Обстановка к финалу, как и положено, накалялась.
………
Когда конкурс завершился и объявили одновременно танцы (для всех) и перерыв на совещание (для жюри), вездесущая Верочка повела помятых членов комиссии в отдельную комнатку.
- Ну что тут у нас?, - деловито осведомилась она. – Может, уже скажете результаты. Но сначала покажите их мне.
Заметно осоловевший Дунайский попросил свежего воздуха.
- Мы перекурим на крылечке, а потом мигом подведем черту, - успокоил он Верочку. – Столько много женской красоты сразу вредно для мужского организма! Нужен тайм-аут!
Все согласились и посыпались «на крыльцо». Пал Палыч угощал какими-то дорогими сигаретами, привезенными из недавней командировки в Германию. Теплая майская ночь ничуть не освежала. Так же ярко перемигивались огни вывесок на клубе, а чуть выше им залихватски подмигивали звезды.
- Кого?, - стараясь не казаться тревожным, выдохнул первым Супрун. – Думаю, нам нужно сойтись в консенсусе.
Все призадумались. Пал Палыч, по-барски дымя дорогой сигаретой, высказал мысль, которую стали тут же обмусоливать, приводя примеры из собственного жизненного опыта.
- Чрезвычайно красивые женщины вызывают не такое уж изумление при второй встрече! Вот что я вам, господа, скажу!
- Точно-точно! Помню, как я любовался Брилях, когда она только появилась в наших, так сказать, стенах. А сейчас – что-то и как-то не очень…
- Но, но, но! Не задевайте чужих, своих обсуждайте!
- Так кого же, господа, будем выдвигать в лидеры?, - вновь беспокойно повторил свой вопрос Супрун, давя окурок о каблук ботинка.
- А вторые и третьи места предусмо…, - начал вопросительно Пивоваров, но в этот судьбоносный момент откуда-то из-за бордюра, со стороны темной клумбы, окруженной кустами самшита, на них вылетел человек. Он был весь в крови, белая рубаха была разорвана на спине, а слова, которые из него выстреливали очередями, разом смутили состав жюри. В руке он держал разбитую бутылку и размахивал ею, чуть держась на ногах. Следом вылетели еще двое. Навстречу же, со стороны входа в клуб подбегала еще троица, в подобной же кондиции и явно изображая группу поддержки.
- Эт-т-то что тут т-т-акое?!, - грозно начал было административным басом Пал Палыч, но договорить не успел: соперники сошлись в клинче. Послышались звуки сочных ударов, звон толстостенного стекла и прочие звуки, сопровождающие серьезную битву. Клубок из то сплетающихся, то разлетающихся в стороны разгоряченных тел двигался стремительно и, конечно же, задел оторопелых наблюдателей этого безобразия. Пивоваров, стремясь избежать столкновения с движущимся живым шаром, оступился на бордюре и неуклюже упал в кусты. По плечу Юркова задели кулаком, – и он отлетел в другую сторону. Пал Палыч ошалело вертелся волчком на месте.
- Кричи Красных!, - почему-то сипло шептал он Дунайскому, хотя мог вполне кричать и сам. Дунайский же полез разнимать, с какими-то нелепыми уговорами и причитаниями старого, закаленного в дуэлях джентльмена; буквально через секунду получил по голове и свалился на заплеванный и кое-где уже измазанный кровью асфальт.
(Много позже фраза - «Кричи Красных!» - стала легендарной, так как приобрела некий исторический флёр времен Гражданской войны. Шутки, конечно же, дурацкие шутили потом долго – дескать, жаль не нашлось рядом боксера по фамилии Белых! Между прочим, весьма распространенной у жителей России. Особенно – в Вятских краях и на Урале. Ударение в этих словах уже не играло существенной роли).
Избежавший каким-то чудом столкновений Супрун уже вел к месту битвы искомого Красных. Следом поспешала команда подведомственных последнему бойцов. Клубок разъяли, кому нужно насовали «по сопаткам» и в прочие чувствительные места, а уважаемое жюри тем временем приводило себя в порядок и оценивало урон. Вокруг скопилось изрядно народу. Юрков с удивлением обнаружил в толпе даже Ксюшу Синицыну, нервно комкающую свой пятый номер в руках. Девушка с ужасом смотрела на своего наставника и его помятых коллег. У Пивоварова шла носом кровь. Дунайскому прикладывали к лысине кем-то услужливо поданный мокрый носовой платочек. Брюки Юркова были все в сухой листве и сигаретных бычках. А на рубахе недоставало двух пуговиц.
………..
Инцидент, как могли, замяли. Охрана клуба, подоспевшая, как водится в крутых американских боевиках, самой последней, уперла зачинщиков драки куда-то подальше – и там сдала подъехавшей (тоже не торопясь) полиции. Оказалось (как нельзя кстати для лучшего замятия инцидента), что эти хлопчики – вовсе не студенты, а какие-то левые братки, завсегдатаи славного Визарда. А уж чего они не поделили – не нам выяснять.
Объявление победительницы Пивоваров помнил с трудом. Дунайский же вообще не принимал участия в финальном действе, а «отдыхал» в дальней комнате, окруженный поклонницами и сочувствующими лицами. Перед ним стоял внеконкурсный бокал «Перо павлина».  Несколько девчушек с химфака опекали мэтра, меняя платочек у него на месте ушиба, а взволнованная Верочка постоянно вбегала в комнату узнать, не нужно ли чего еще со стороны организаторов.
- Ты мне, голубушка, финалисток приведи!, - царственным жестом посылал Верочку обратно на сцену профессор. – Я должен на них посмотреть перед смертью!
Все, безусловно, ценили старика Дунайского за неунывающий нрав и чувство юмора. После уже, когда все активности заканчивались, и в клубе Визард постепенно гасли огни, к ожидающему такси Дунайскому порхнули парой Громоботенко и Колесова и разом чмокнули профессора с двух сторон в щечки. Старик Дунайский аж прослезился. Торжественные проводы мэтра и главного знатока женской красоты к подъехавшей машине с шашечками напоминали церемонию прощания бога Озириса с миром живых. Не хватало только папирусных опахал и фелюги, скользящей по вечернему Нилу. С одной стороны пострадавшего профессора поддерживала под локоток красавица Колесова, по левую же руку его вела прелестница Громоботенко. Поскольку Колесова была на голову выше миниатюрной (уже бывшей) соперницы, то Дунайскому приходилось заваливаться влево. Но это его уже ничуть не волновало. При посадке в такси произошли вновь скромные лобзания. Досталось и Верочке. Ей мэтр целомудренно обмуслил ручку.
- Монпарнас! Экие чаровницы! Считаю нужным уведомить, что – польщен…
Остальных членов достославного жюри также развезли по домам на такси. Не только из-за употребления «павлиньих перьев», но и по причине некоторых телесных и моральных издержек. Институт за все платил. Личные же машины были оставлены на стоянке Визарда под самые высокие гарантии сохранности.
………..
Пивоваров, уже поздно ночью, внимательно изучал свое лицо в синяках дома перед зеркалом. В ванной комнате.
- Чтоб еще раз! Кукиш им всем! Вот тебе и красота! Еще и скажут, что мы драку затеяли!
Дочка Варя заботливо ставила папе примочки из порошка бадяги и сока алоэ - и утешала. Внутренне она сильно гордилась отцом. Его поведение заиграло для дочери сейчас какими-то новыми небывалыми красками.
- Ну молодец же, папан! Мужик! Ты сам-то кому-нибудь заехал в ухо?!
И Пивоварову уже стало казаться, что он и взаправду месил хулиганов вот этими самыми трудовыми ручищами и расшвыривал их как котят по окрестным клумбам. Дочь искренне целовала его в темечко и восхищалась.
- Да, кстати, а кто выиграл-то? Чья корона? Кто мисс вуза?
Пивоваров морщился от мнимой боли и пускался в рассуждения. Ибо редко когда выпадало искренне общаться, наедине, без матери, по душам с повзрослевшей дочурой.
- Ты знаешь, дорогая, я все совестился – как судить? Хорошенькая головка? Это все равно что судить о вине по бутылочной пробке!
- Ну ты скажешь, папан! Без симпатичной мордашки сейчас – никуда! Потому все светские львицы и ходят «деланые», ничего своего уже не осталось. Да ты мне так и не сказал – кто мисс-то? Кого вы выбрали?
Увы, этого Пивоваров точно сказать не мог.
- По-моему, сразу двоим присудили. Но девчонки все хороши! Не хуже тебя, кстати. Шучу-шучу… Только, я тебя прошу, матери ничего не рассказывай. А то она навыдумывает себе, как всегда, всякой невозможной бодяги!