Вопреки всему и всем - Глава 18

Глава 18: Проклятие бастарда ( Отрывок )

— Лора? Ты меня слышишь? Лоренция! — знакомый голос, пропитанный тревогой, упорно пытался прорваться сквозь липкое, затуманенное сознание. Но мозг выставил глухую защиту, отказываясь впускать реальность. Голос казался далеким эхом, доносящимся с поверхности воды, в то время как сама Лоренция погружалась всё глубже.
Вместо белых стен палаты и запаха лекарств память внезапно подсунула ей другой запах — приторный аромат дешёвой мастики, которой натирали полы в интернате, и пыльный воздух душного августа...
В тот день, узнав о смерти ещё одного близкого человека, она потеряла последнюю каплю веры и желания жить.
«Господи! Почему? Почему все, кого я люблю, должны умирать? Я проклята?» — спрашивала она себя, едва сдерживая крик, который, казалось, разорвёт ей грудь, если его не выпустить. Постаревшая, ещё сильнее ссутулившаяся библиотекарь попыталась её обнять. Но Лоренция не позволила. Оттолкнув женщину, она процедила сквозь слёзы слова, похожие на шипение змеи. В её взгляде, кроме боли и разочарования, не осталось ничего.
— Вы мне все врали! Вы скрыли от меня её болезнь! Из-за вас я не смогла провести с ней последние дни! Ненавижу вас! Слышите меня?! Ненавижу!
С размаху ударив кулаком по стене, она выбежала из библиотеки. «Чьё проклятие я на себе несу?» — этот вопрос всё ещё отзывался пульсацией в её голове, пока она, что было сил, бежала в сторону леса. Добежав до опушки, она  упала лицом в траву и зарылась в неё, сотрясаясь от рыданий. Ей казалось, что сама Смерть сидит рядом и ласково поглаживает её по голове. Не осознавая, сколько времени проплакала, Лоренция, уставшая и разбитая, перевернулась на спину. Багровый закат уже догорал. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, она встала и, едва передвигая ногами, направилась в сторону интерната.
Подойдя к высокому кирпичному забору, увенчанному колючей проволокой, она остановилась. «Мы заперты здесь, как в тюрьме! И обращаются с нами, как с нелюдьми», — промелькнуло в голове, пока она разглядывала лаз, замаскированный ветками и сухими листьями. Эту дыру под забором прорыли воспитанники, чтобы иметь хоть какую-то возможность сбежать во внешний мир. Подняв голову, она ещё раз посмотрела на колючую проволоку, и горячая слеза обожгла щеку. Смахнув её, Лоренция медленно побрела вдоль забора, изредка всхлипывая.
Бесцельно блуждая по вечернему городу, она оказалась у ворот детского сада. На небе зажглись первые звёзды, возвещая приход ночи. Недолго думая, она перемахнула через ограду и, заметив качели, направилась к ним. Присев, она закрыла глаза и сильно оттолкнулась ногами. Желая взлететь, скрыться от реальности, она тихо запела:
«И весёлые качели Начинают свой разбег. Позабыто всё на свете, Сердце замерло в груди, Только небо, только ветер, Только радость впереди…»
Внезапный хлопок в ладоши заставил её вздрогнуть и открыть глаза. Пытаясь затормозить ногами на лету, она сорвалась с качелей, упала на колени и почувствовала острую боль. Обернувшись, в сгущающейся тьме она заметила фигуру старушки. « Чёрт! Наверное, сторож!» — пронеслось в мыслях. Вскочив, Лоренция приготовилась бежать, чтобы её не поймали, как в прошлый раз. Наказание тогда было жестоким не только для неё, но и для всего класса. Правила интерната были суровы: один провинился — отвечают все. В прошлый раз их на три дня лишили еды. Снова пережить такой кошмар ей не хотелось. Не обращая внимания на саднящие  колени, она пустилась наутёк.
— Лоренция! — вдруг услышала она своё имя и замерла от удивления.
«Откуда эта старуха знает, как меня зовут?» — вспышкой возник вопрос. В полном недоумении, сгорая от любопытства, она замедлила бег.
— Лоренция! Не бойся. Я тебя не обижу, — голос прозвучал совсем близко.
Резко развернувшись, она увидела прямо перед собой испещрённое морщинами лицо. Лоренция ахнула, пятясь назад, раздираемая страхом и неистовым интересом.
— Кто вы? И откуда знаете моё имя? — едва переводя дыхание, произнесла она.
— Деточка, я всё о тебе знаю. Пойдём, присядем на лавочку, я тебе всё расскажу.
Взяв девочку за руку, старушка повела её к деревянной скамье, залитой призрачным лунным светом.
Присев на краешек лавочки, Лоренция, пытаясь унять страх, посмотрела на старушку. В лунном свете та выглядела как сказочный персонаж: седые взъерошенные волосы, торчащие из-под чёрного платка, лицо в глубоких морщинах и нос! Тот самый, крючковатый, с крупной бородавкой на кончике — точь-в-точь как у злой ведьмы из старой сказки Андерсена, которой Лоренция так боялась в детстве. Старуха, не обращая на неё внимания, достала из кармана платочек и, вытерев слезящиеся глаза, заговорила тихим, но твёрдым, совсем не старческим голосом:
— Много бед, детка, ты уже пережила. И много бед тебя ещё ожидает. Но запомни: никогда не нужно отчаиваться! Всегда вставай, даже если невмоготу, и иди дальше. Жизнь не будет тебя баловать! Но ты сможешь победить, если не начнёшь себя жалеть и не сдашься при первой же неудаче. Запомни мои слова!
— Кто вы? — едва слышно спросила Лоренция, всё ещё не понимая, что происходит. Она была уверена, что не спит: колени ныли, а ещё она сильно ущипнула себя за руку. Боль подтвердила — всё наяву. — Кто вас послал? И почему вы мне это говорите?
Но её попытки что-либо узнать были проигнорированы.
— Слушай меня внимательно, дитя. И запоминай! — как ни в чём не бывало продолжила старушка. — Когда вырастешь и покинешь стены этого приюта, остерегайся мужчины, который блещет красотой, но пуст душой. Много горя он тебе принесёт, не стоит он твоей любви. Подожди три года, и встретишь того самого, кто сделает тебя счастливой.
Лоренция звонко засмеялась:
— А, теперь я понимаю! Вы цыганка и хотите получить деньги за свою ложь. Увы, разочарую — денег у меня нет. И поднялась, собираясь уходить, но стальная хватка старухи заставила её вздрогнуть.
— Присядь и слушай! — всё тем же тихим, но властным голосом произнесла женщина. Лоренция, чувствуя силу этой руки, послушно села.
— Ты дочь Анастасии и Альберта, которых безжалостно убили, инсценировав аварию. Твоя мама ждала ребёнка — если бы они выжили, у тебя был бы брат. Твоя бабушка София — царство ей небесное — знала об этом, потому её больное сердце и не выдержало утраты. Ты никогда не видела мать своего отца, потому что она умерла в тот самый день, когда ты родилась. Скорую вызывали для неё, а увезли твою мать. Когда твоя бабушка Франческа сделала последний вдох, ты сделала свой первый. Она прокляла тебя! Она называла тебя «бастардо» ещё до твоего рождения. Она так и не простила сыну женитьбу не на сицилийке. Умирая, она прокляла его, твою мать и всё ваше будущее потомство. Запомни: Смерть всегда будет преследовать тебя и забирать тех, кого ты любишь, чтобы ты чувствовала себя такой же одинокой, какой была она на смертном одре. Но ты сможешь прервать это проклятие. В тот день, когда ты похоронишь самого дорогого человека,  не потеряешь веру и останешься доброй — проклятие исчезнет. Тебе удастся вырваться из объятий Смерти несколько раз, и первый будет совсем скоро. В девятнадцать лет ты будешь одной ногой в гробу, если не станешь себя беречь!
Лоренция слушала, затаив дыхание. Откуда эта женщина знает подробности, которые были тайной даже для неё самой? Старушка тем временем продолжала:
— И когда поедешь на Сицилию искать тётю, которая отказалась от тебя,  — не верь ей! Шакал никогда не станет волком. Слушай и запоминай, Лоренция...
Она говорила долго. Лоренция старалась уложить всё в памяти, но чем дальше, тем страшнее становилось.
 — Главное, детка, не теряй веру в добро. И деток своих будущих береги как зеницу ока! Костлявая, поняв, что не может забрать тебя, попытается отнять их.
От услышанного и усталости у Лоренции закружилась голова. Старушка, заметив её бледность, прошептала:
 — Знаю, ты мне сейчас не веришь. Но вспомнишь мои слова, когда всё начнёт сбываться.- Она нежно погладила её по руке: — Не бойся, твоего отсутствия никто не заметил. Горбатая сказала всем, что ты переночуешь у неё. Мол, чувствует вину, что скрыла болезнь твоей любимой  учительницы. Иди к ней, ты ведь знаешь, где живёт библиотекарь?
Лоренция встала в полном оцепенении.
— Иди. Я всё сказала и обо всём предупредила. Теперь всё в твоих руках. Не теряй веру!
С трудом переставляя ноги, словно к ним привязали гири, Лоренция направилась к воротам. Отойдя на несколько шагов, она обернулась, чтобы задать последний вопрос:
— Кто вы на самом деле?
Но ответом ей была лишь ночная тишина и пустая лавочка.
По коже пробежал ледяной холод. Лоренция замерла, вглядываясь в темноту, пытаясь  найти старушку. Но та исчезла, не оставив после себя даже запаха.
«Чёртовщина какая-то...» — пульсировало в голове. Внезапный порыв ветра заставил листья зловеще зашелестеть, и Лоренцию снова пробила дрожь. Нужно было идти. С легкостью перемахнув через забор, она бросилась к детскому дому. К библиотекарше идти не хотелось — обида за скрытую правду жгла изнутри сильнее, чем вечерняя прохлада. В спальный корпус уже не попасть, двери заперты наглухо.  Решив переночевать в котельной Лоренция прибавила шагу.
Проскользнула через потайной лаз, быстро вернула маскировку из веток и рванула к одинокому зданию на окраине. Сердце колотилось в горле. Она тихо, почти умоляюще постучала.
Дверь со скрипом открылась, и на пороге возник дедушка Вася. Его статная фигура в полутьме  казалась единственной опорой в этом рушащемся мире.
— Лорка? Ты чего здесь? — ласковым голосом, полным тревоги, спросил он. 
— Дедушка Вася, пустите... — прошептала она. — Должна была быть у библиотекарши, но не могу туда. Не после того, как она предала меня, скрыв болезнь... А в корпусе отбой, накажут всех из-за меня. Не хочу.
— Ну, проходи, горе ты моё, — вздохнул старик. — Горбатая, чай, не выдаст?
— Не выдаст. Завтра её об этом попрошу.
Лоренция шмыгнула мимо него в подсобку, которая уже десять лет была его единственным пристанищем. Дедушка Вася — большой, добрый, пахнущий теплом и углем. Человек, которого родной сын променял на прихоти невестки, выставив на улицу. Котельная стала его крепостью, а он сам — хранителем тайн всех детдомовских ребят. Лоренция знала: здесь её не осудят. Здесь можно просто быть собой и говорить часами, забыв обо всём.
Усевшись поудобнее на железную кровать с продавленным матрасом, Лоренция тяжело вздохнула.
— Дедушка Вася, а вы в чудеса верите?
Старик внимательно посмотрел на неё и хмыкнул.
— В чудеса? Верю в Бога. А значит — и в чудеса. Бог творит их каждый день. Вот одно из них сидит прямо передо мной, — он улыбнулся, обнажив не совсем идеальные зубы.
Лоренция шмыгнула носом и печально покачала головой:
— Нет, я вас серьезно спрашиваю. Верите?
— Да, верю, деточка, — уже серьезно ответил старик. Он присел рядышком и нежно обнял её за плечи. — Почему ты спрашиваешь? Что случилось?
Прижавшись к нему, Лоренция взволнованно рассказала о встрече с таинственной незнакомкой. Кочегар слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, он молча встал, подошёл к зашарпанному столу и налил стакан воды.
— Деточка, — начал он, протягивая ей стакан. — Помнишь, ты рассказывала мне сон, который снился тебе целый год? Тот самый, где ты падала в глубокую тёмную яму, а руки отца каждый раз выбрасывали тебя оттуда?
Лоренция с удивлением посмотрела на него:
— Да, помню. Это было в первый год после... после их смерти. Я тогда вечно просыпалась на полу. А одноклассницы стояли надо мной и смеялись, называли «долбанутой». Но при чём здесь этот сон?
— При том, деточка моя, что у тебя сильные ангелы-хранители. Сейчас ты снова горюешь. Опять потеряла близкого человека. Вот они и послали тебе своего вестника, чтобы придать сил. Чтобы ты вспомнила свои корни и не падала духом. Ведь правду скажи: появилось нежелание жить?
Лоренция виновато опустила глаза и шепотом призналась:
— Да, появилось.
Дедушка Вася подошёл к ней и погладил по коротким волосам:
— Лоренция! Несмотря ни на что, жизнь прекрасна. Ты молодая, и всё самое светлое у тебя впереди. Живи, деточка! Назло всем! А теперь — спать. Утро вечера мудренее. Увидишь, завтра станет легче.
Он ещё раз ласково растрепал её волосы, достал сигарету и вышел из котельной.

..... Продолжение следует........