Факультет

— Привет, — сказал я, садясь рядом с девушкой на скамейку перед дверью декана нашего факультета.

— Привет, — ответила она, вынимая левый наушник из уха.

— Ты тоже туда? На митинг?

— Ну да, — коротко сказала она.

Мы немного помолчали.

— Много вас туда согнали? — спросил я.

— Пока я одна, — усмехнулась девушка.

— И в чём ты так провинилась?

— Троек много. И я староста группы. — Она слегка нахмурилась. — Да и вообще обещали отчислить, если не приду. Да и к тому же музыкантка. Гитара, клавишная, то-сё. Давай, действуй авторитетом типа.

— Понятно. Если тройки, то почему староста?

- Сама не знаю. Слушаются меня.

- Как зовут то тебя? Староста,- я ухмыльнулся.

— Софья.

— Будем знакомы. Меня Дима.

Мы снова замолчали. Разговор вроде бы начал складываться, но тут же рассыпался. Мы не знали друг друга — и это чувствовалось в каждой паузе.

Внезапно дверь распахнулась, и из кабинета выбежал декан. Он оглядел пустой коридор и возопил:

— Это всё?!!

Мы переглянулись, обвели взглядом пространство вокруг и почти одновременно ответили:

— Всё.

Декан метнулся обратно в кабинет. Дверь осталась приоткрытой, и мы невольно стали свидетелями его разговора:

— А что я могу сделать?! Ну нет больше никого! Я всё понимаю, но где я их возьму?! У меня же тут не филармония… Да, да, разнарядка… понимаю… Но если их нет! Что мне делать? Не рожу Отчисление? Даже так?.. Понял…

Я покосился на девушку:

— Ты с какого факультета?

— С экономического. А ты?

— С юридического.

Она усмехнулась:

— Ты с юридического — и ты здесь?

— Так ты же тоже здесь, — немного обиделся я.

Она пожала плечами:

— У меня выбора нет. Ты же слышал.

— Понимаю. У меня, в общем-то, тоже.

Из кабинета снова донеслось:

— Ну Пал Михалыч, ну не набирается! Ни музыканты, ни зрители! Народ не хочет… В смысле на СВО? Кто? Я?!

Мы переглянулись — и оба невольно усмехнулись.

— Ладно, — сказала Софья, вставая. — Концерт вроде начинается. Мне пора.

— Давай, — кивнул я. — Мне тоже.

И тут снова появился декан.

— Ребятки, ну хотя бы вы меня не подведите! — он сложил руки почти молитвенно. — Дима, ты же знаешь репертуар! Сначала Лепс, потом Михайлов, потом этот… крашеный…

Я кивнул.

— Софьюшка, твои же все будут?

Она обернулась на ходу:

— Не волнуйтесь, Василий Матвеич. Все будут. Не подведём.

Аппаратура уже стояла на сцене — колонки, микрофоны, комбики, барабанная установка. Всё было готово. Почти.

Не хватало только одного — барабанщика.

Куда пропал Шура Терещенко, никто не знал.

Я вздохнул.

«Ладно. Сыграем как-нибудь».

Подошёл к микрофону:

— Приветствую всех, кто сегодня пришёл… — голос сначала прозвучал чуть глухо, но потом выровнялся. — К сожалению, у нас сегодня нет барабанщика, он забол…

И вдруг — за спиной раздалась барабанная дробь.

Я обернулся.

За установкой сидела Софья. Она улыбалась и показывала мне большой палец вверх.

— «Цой»? — одними губами спросил я.

Она кивнула.

И мы начали.

Сначала осторожно. Потом увереннее.

Гитара легла в ритм. Барабаны держали пульс.

А потом всё вдруг стало настоящим.

— Перемен! — выкрикнул я.

И неожиданно зал ответил:

— Требуют наши сердца!

Люди ожили. Кто-то поднял руки, кто-то начал подпевать.

Это уже был не «обязательный концерт». Это было что-то другое.

Я поймал взгляд Софьи — и понял: она чувствует то же самое.

Мы доиграли песню на одном дыхании.

Резко. Чётко. До последнего удара.

Секунда тишины.

И потом — аплодисменты. Настоящие.

Громкие.

Я наклонился к микрофону:

— Ну что… кажется, барабанщик у нас всё-таки есть.

Софья рассмеялась, крутя палочки в пальцах.

Когда мы спустились со сцены, она сказала:

— А у меня, кажется, появился шанс вылететь совсем.

— Думаешь, ?

— Если нет, — она пожала плечами, — соберём группу и будем играть уже не здесь. С тобой

Я посмотрел на неё — и вдруг понял, что это звучит не как шутка.

Где-то позади снова суетился декан, кому-то звонил, что-то решал.

А мы стояли чуть в стороне — с гитарой, барабанными палочками и ощущением, что всё только начинается.