Светает

Светает. Над полями уже розовеет край неба, а в низинах ещё держится ночная прохлада. За селом, в лесополосе, заливается соловей. Его трель слышна далеко, до самых огородов, где на листьях капусты блестит роса. Солнце пока не показалось, только верхушки деревьев понемногу светлеют.
По межам тянется лёгкий ветерок. Он пригибает траву, перебирает колосья на поле, шевелит листья на старых грушах возле хат. От земли пахнет влажной глиной, полынью и свежескошенным сеном. Где-то за сараями хлопнула калитка, прокукарекал петух, а потом от соседского двора донёсся негромкий голос:
— Гей, Панько, дивись, яке небо гарне! — позвала Маруся.
Панько вышел на крыльцо, прищурился и посмотрел на восток. На нём была старая рубашка, застёгнутая не на все пуговицы, а в руке он держал кружку с чаем.
— Та дивлюсь, Маруся. Сонце ще й не зійшло, а вже все видно.
— А ти подивися он туди, над ставками. Бачиш, як рожеве?
За огородами, в низине, лежали два небольших пруда. Над водой склонялись вербы, длинные ветви почти касались поверхности. В тихих заводях отражалось светлеющее небо, и от этого вода казалась серебристой. У самого берега плавали утки, время от времени ныряя за кормом. На другом берегу кто-то оставил перевёрнутую деревянную лодку, потемневшую от дождей.
Сады уже начинали просыпаться. На яблонях и грушах налились соком плоды, тяжёлые ветви свисали к траве. Под одной яблоней лежало несколько падалиц, и над ними кружили осы. Панько заметил это и покачал головой:
— Треба буде зібрати, поки все не попадало.
— Та встигнеш, — улыбнулась Маруся. — Не втече твій урожай.
У дороги росли высокие тополя. Их стволы за долгие годы потемнели, кора местами растрескалась. Ветер проходил по верхушкам, и листья шуршали так, будто деревья негромко переговаривались.
— Чуєш, як шелестять тополі? — спросила Маруся.
— Чую. Стоять собі, скільки пам'ятаю, — ответил Панько. — Ще мій батько казав, що вони старші за нас усіх.
Маруся посмотрела вдоль улицы. За белёными хатами темнели сараи, над крышами поднимался первый дымок. Кто-то уже гремел вёдрами у колодца, во дворе у соседей мычала корова, требуя утреннего корма. Скоро начнутся обычные хлопоты: нужно подоить корову, накормить птицу, сходить на огород, проверить, не полегли ли от ветра помидоры. День обещал быть тёплым.
Солнце наконец показалось над дальним лесом. Сначала осветило верхушки тополей, потом коснулось крыш и огородов. По траве побежали золотистые пятна, капли росы засверкали на листьях. На дороге, ещё влажной после ночной прохлады, проступили следы вчерашних колёс.
Маруся подставила лицо первым лучам и глубоко вдохнула.
— Як же тут гарно вранці…
Панько отпил остывший чай и кивнул:
— Аж серце радіє.
Они ещё немного постояли у калитки, глядя, как свет постепенно добирается до дальних полей. Там, за лугами, начиналась широкая степь, а дальше тянулись леса и дороги, уходившие к другим сёлам. Ветер снова прошёл по колосьям, соловей не умолкал, и над прудами медленно рассеивался лёгкий туман.
Потом Маруся вспомнила, что у неё на плите осталась каша, попрощалась и пошла домой. Панько допил чай, поставил кружку на подоконник и направился к сараю за кормом для кур.
Утро вступило в свои права. В селе открывались двери, скрипели калитки, звенели вёдра, перекликались соседи. А над полями всё так же поднималось солнце, освещая знакомую землю — ту самую, на которой они родились, выросли и каждый день находили работу, заботы и маленькие поводы для радости.