Глава 15. Трагедия, случившаяся с Немышевым

  Сегодня мне позвонил Шмаков и позвал нас с Юлией прийти завтра в клинику. Объяснил, что дал задание коллегам поработать с моей просьбой и определить, почему мы решили, что побывали в прошлом веке. Сказал, что было бы неплохо проверить вино на наличие в нём вредных веществ, которое я пила на свадьбе Реснянских, и бутылку которого стащила оттуда Юлия. На эту мысль его натолкнул тот факт, что вино это через официантов кто-то передал Немышеву, но ни он, и никто другой, кроме меня на свадьбе не прикасался. А Юлия его пила дома.

  Я подумала, что сестра его, скорее всего, всё выпила, но на всякий случай позвонила ей и спросила, не осталось ли его у неё хоть сколько-нибудь. Она ответила, что треть бутылки стоит в холодильнике, и она принесёт его с собой в клинику. Мы явились в его кабинет Шмакова к назначенному времени. Там уже находилось много медиков. Половина из них позвали меня пройти с ними. Остальные специалисты увели Юлию. Я топала среди них, и мне было не по себе.

  Сначала я прошла аппаратное обследование и сдала много анализов. Это длилось долго. Потом со мной работали нейропсихологи, психиатры, неврологи и другие специалисты. Меня погружали в гипноз. Когда обследование закончилось,  я была, словно выжатый, лимон. В кабинете Шмакова я дождалась Юлию. Она выглядела не лучше меня.
  - Вас доставят домой. - сообщил Николай Михайлович, заметив наше состояние.
  - А что определили по результатам обследования? - спросила я.
  - Я вышлю их вам через несколько дней. Столько времени понадобится на их обработку и единый коллегиальный вывод специалистов. Не забывайте, что у них есть и другая работа.

  Нас с сестрой развезли по домам. Я приняла душ из последних сил, перекусила тем, что было в холодильнике, и бухнулась в кровать. Проспала до самого утра, так устала от обследований.
  Спустя несколько дней Юлия сообщила, что ей пришёл результат обследования, в котором было написано, что в детстве она страдала лунатизмом (сомнамбулизмом) и действительно видела то, о чём написано было в жалобе, но, как это всегда случается, после пробуждения всё забыла. Большая доза выпитого алкоголя, в составе которого было обнаружен вредное вещество, способные вызывать галлюцинацию, во взрослом возрасте пробудила эти воспоминания во сне, которые она восприняла, как возвращение в прошлый век, а головной мозг воспроизвёл её страдания по поводу измены отца матери и вызвал отрицательное отношение к нему.
  Падение беременной женщины с балкона, скорее всего, действительно произошло, и отец на известие о нём отреагировал так, как она и описывала, то есть быстро вышел из квартиры. Но в то время она не придала этому значения, а во сне всё связалось воедино. Это выяснилось под гипнозом.

  И ведь действительно Юлька страдала лунатизмом. Я это вспомнила. Были случаи, когда её заставали родители ночью, одевающей на себя уличную одежду. Или, когда она сидела перед открытым холодильником и, держа в руках целый батон колбасы, откусывала от него кусочки, жевала и проглатывала. Порой за ночь из вазочки исчезали все конфеты, а утром мама находила фантики от них в Юлином шкафу, под матрасом, в выдвижном ящике письменного стола. Меня приятно удивило то, что спустя сто с лишним лет, современная медицина смогла докопаться до того, что сестра страдала лунатизмом в детстве. Но расстроило то, что отец изменял маме. Думаю, что и сестра осталась не в восторге от этой правды.

  Мне результат обследования не пришёл на почту. Шмаков позвонил и просто предложил мне явиться к нему вечером. Я распереживалась, заподозрив неладное с моим здоровьем. Явилась в его кабинет и застала его сидящим в кресле с ухмылкой на лице.
  - Что, голубушка, испугалась, что у тебя обнаружили что-то плохое? - спросил он.
  - Испугалась — призналась я.
  - Всё у тебя нормально. - протянул он мне заключение. - Читай.
  Я взяла его в руки и прочла. Оказалось, что, находясь в пьяном состоянии, и под воздействием вредного вещества, обнаруженного в вине и способного вызывать галлюцинации, я сама себе пыталась доказать, что в меня не стреляли, а на меня упала люстра, когда я читала под ней книгу. Мне просто не хотелось верить в то, что кто-то мог так жестоко поступить со мной — хорошей девушкой. Открылось это под гипнозом.


  - Дорогая моя, тебе нельзя употреблять алкоголь! - заявил Шмаков, как только увидел, что я прочла заключение до конца. - Иначе ещё и не такое привидится. Твой сон лавировал на грани между галлюцинацией и сновидением.
  - Хорошо, я учту ваши рекомендации. Но, почему на свадьбе подавали такое некачественное вино?
  - Ты же сама написала, что его кто-то передал для Немышева, как подарок, через официанта. Значит, наделся ему причинить вред или за что-то отомстить.
  - А нельзя было не писать в Юлином заключении об изменах отца? Лучше бы он оставался в нашей памяти хорошим папой и маминым верным мужем.
  - Я, Оля, не сторонник скрывать от людей правду, потому что рано или поздно она вылезает наружу.

  - Спустя более, чем сто лет вылезла бы? - засомневалась я и рассмеялась.
  - А ты не удивляйся. Поживёшь и поймёшь, что такое возможно. А об измене отца тебе точно станет известно.
  Мне бы стоило успокоиться уже, но я всё не унималась. Его последние слова только подлили масла в огонь, бушевавший у меня внутри.
  - Николай Михайлович, скажите, пожалуйста, почему вы не выслали заключение мне на почту, как сестре, а заставили меня волноваться? - раздражённо спросила я.
  Он сунул руку в карман, достал из него что-то и раскрыл ладонь.
  - А вот почему.

  Увидев на ней кулон с цепочкой, который я подарила Храбровой на день рождения, не сдержалась и прыснула в ладони от смеха.
  - Тебе смешно, да? А ты знаешь, что из-за твоего нелепого подарка она вызвала меня к себе и устроила допрос с пристрастием?
  - Не знаю, но рада этому. А почему вызвала вас, а не меня, ведь в открытке было указано, от кого он?
  - Она решила, что это я попросил тебя подарить ей этот кулон.

  - И что вы ответили?
  - Сказал, что она права.
  - Но, зачем вы солгали?
  - Чтобы тебя, дурочку, защитить. Я извинился перед ней. Положил кулон в карман, раскланялся и побыстрее ушёл.
  - Что же теперь будет?
  - Не переживай. Она позвонила мне сегодня и потребовала вернуть ей кулон.
  - Вы действительно его вернёте? Ведь она, думаю, просто хочет снова встретиться с вами.

  - Ни за что не верну, но и тебе его не отдам. - он раскрыл кулон и с улыбкой на лице сунул мне под нос своё фото в нём. - Муж я или не муж? Здесь написано, что муж. Значит, я сам его буду носить. Могу лишь деньги тебе за него вернуть, если хочешь. Вот скажи, почему ты решила так над нами с ней подшутить?
  В этот момент он надел цепочку на шею и уставился на меня пытливым взглядом.
  - Это не шутка. - твёрдо заявила я. - Забыли, как однажды пациент клиники вам сказал, что вы женитесь на президенте страны? А вы ему ответили, что любите женщин, а президентом в то время был мужчина.

  Он опешил, призадумался, а потом ответил:
  - А ведь такое действительно было. Ты-то об этом как узнала? Тебя к тому времени уже выписали.
  - Не скажу. Но знайте, что он сказал вам правду.
  - Всё, иди домой, божье наказание! - рассмеялся он.
  Я ушла, но настроение моё улучшилось. Теперь я точно знала, что жила в двадцать втором веке и в двадцать первый не возвращалась. Не знаю почему мне хотелось, чтобы Шмаков женился на Ирине, но тот факт, что она потребовала от него вернуть кулон, давал мне на это хоть маленькую, но всё же надежду. На её дне рождения она с такой нежностью смотрела на него сначала и лишь позже, когда поняла, что перед ней его копия, стала вести себя дерзко и смущать гостей своим обращением с ним.
   По пути домой я купила любимых пирожных и съела их перед телевизором, запивая ароматным чаем. В это время я уже который раз смотрела передачу про астероид, который, находясь на расстоянии нескольких десятков световых лет, летел в сторону Земли. Кто-то из присутствующих в телестудии утверждал, что это объект искусственного происхождения внеземной цивилизации и может быть опасным для нашей планеты.

  - Вы говорите ерунду! - взвинтился молодой мужчина. - Находясь на таком расстоянии от нашей планеты, объект сможет добраться сюда только тогда, когда Земля сама прекратит своё существование! Поэтому...
  - А я бы не сбрасывала со счетов возможность мгновенной телепортации на любое расстояние. - перебила его женщина. - У нас о ней только говорят и пишут фантасты, но её вполне могут применять внеземные цивилизации. Кстати, Тесла...
  - Ко всему надо быть готовыми! - перебив её, снова ухватился за нить разговора первый выступающий. - Есть сведения, что этот объект испускает какие-то лучи, с помощью которых выводит из строя нашу электронику.

  - Да откуда вы черпаете такие смешные сведения про сбой в работе электронники? - рассмеялась женщина. - Уверяю вас...
  Мне надоело наблюдать эту перепалку. Я выключила телевизор, но тяжёлый осадок от передачи снова остался. Только подумала: «Скорее бы этот астероид улетел куда-нибудь подальше от Земли! Не первый месяц будоражит умы людей!»
  Спать в этот вечер я легла рано. Снился Альберт Немышев, рыдающая Доминика. На неё почему-то кричал Виталий, и зло смотрела Елена.

 Доминика бросилась  к двери, открыла её, выбежала из квартиры и с такой силой захлопнула дверь, что раздался грохот и задрожали стены в их квартире. Я даже проснулась после этой сцены и услышала, как на улице что-то падает с таким же грохотом, кричат люди. Подбежала к окну, увидела разрушенные части зданий, несколько искорёженных ГАМов на земле. Включила свет, но электричества не было. Из-за этого телевизор тоже не работал. Ужас охватил меня. Тогда я попыталась узнать что-нибудь о происходящем с помощью уникомпа, но Интернет отсутствовал.

  Хорошо, что уникомп имел полную зарядку. Я открыла входную дверь, посветила экраном. На площадке толпились перепуганные соседи, не понимающие, что делать, куда бежать. Я поздоровалась с ними, ответили не все. Перепуганная, я вернулась в квартиру, села на кровать и просто начала ждать, что будет происходить дальше. Лишь изредка подходила к окну посмотреть, что делается на улице. Картина не менялась, только слышался приближающийся звук сирен ГАМов различных спецслужб.

  Прошло несколько страшных часов в ожидании хоть каких-либо сведений о происходящем. Наконец, появился свет. Я включила телевизор. Диктор в это время рассказывал о том, что произошёл получасовой сбой в работе многих спутников и не только нашей страны. Это привело к сбою в работе различных систем и сервисов: в навигации, к ложному срабатыванию геозон, перегрузке диспетчера тревоги, некорректным данным о месте положения транспорта, проблемам с синхронизацией времени, нарушению в работе автоматических систем... Он ещё долго перечисляла, на что подействовал сбой в работе спутниковой системы страны. Высказал предварительное мнение специалистов о том, что работа спутников различных стран была выведена из строя искусственно созданным объектом внеземной цивилизации, который прежде принимали за астероид. «Страшной трагедией обернулось падение множества ГАМов, пилоты которых перевели их в автоматический режим работы с помощью спутниковой навигации. - скорбным голосом произнесла она. - Среди погибших есть известные люди, такие как»...

  Она начала их перечислять. Последним был назван пищевой магнат Альберт Немышев.
  «Не-е-ет! - прокричала я. - Он не имел права умирать! Куда его среди ночи понесло!»
  Я схватила дрожащими руками уникомп и позвонила Виталию Реснянскому. Связь к тому времени уже появилась. Сообщила ему эту ужасную весть. Он о смерти отца ещё не знал.
  «Отец на самом деле погиб?» - спросил он сдавленным голосом.
  После этих его слов раздался дикий крик и рыдание Доминики. А следом, словно раненный зверь, она провопила: «Мама, Альберт!» Раздался звук от падения на пол тела. Виталий отключил связь.

  Оставаться наедине с самой собой и этим горем я была не в силах. Казалось, что со смертью Немышева рухнул весь мир. Поэтому я позвонила Елене. Она долго не отвечала мне. Наверное, только после девятой попытки я услышала её голос с холодным металлическим звучанием:
  - Я знаю, дорогая, что случилось с Альбертом. По моей просьбе его вместе со спутницей Тычёблин увёз в хранилище «Криориуса». Мой робот со своей подругой помогли их погрузить в ГАМ Григория Леонтьевича. Сейчас им проводят  диагностику повреждений и к подготовку к крионированию.

  - Как вы узнали, что с ним произошла беда и так быстро приняли меры?
  - Узнать это было несложно, Оля. ГАМ рухнул прямо перед нашим домом, когда завис перед парковочным местом его квартиры.
  - Игорь уже знает о смерти отца?
  - Я ему сообщила. Он находится дома. Тычёблин просил не приезжать в «Криориус». Сказал, что сегодня там будет жарко, а мы ничем не сможем помочь Альберту своим присутствием.
Она замолчала, а я услышала детский плач.
  - Пока, Оля. - быстро произнесла Елена. - Дочка проснулась, бегу к ней.
  Елена отключила связь, а я так и осталась сидеть, не в силах пошевелиться. Оставалось только ждать, когда хоть что-то прояснится о состоянии тел Немышева и его загадочной спутницы.

  Только к вечеру мне позвонил Шмаков. Спросил, знаю ли я о смерти Альберта Олеговича. Я ответила, что знаю. Тогда он поведал мне, что его крионировали, а по результатам диагностики начнут оживление через месяц. Столько времени понадобится на подготовку с учётом его повреждений.
  - Уже известно, кто его спутница, и будете ли вы её крионировать. - поинтересовалась я.

  - Это тёща Виталия Реснянского, которую Альберт Олегович согласился доставить в Москву по пути из Рима. Виталий с женой прибыли в офисе «Криориуса» и сообщили нам об этом. К сожалению, она получила большие повреждения. Вернуть к жизни её не удастся. Тело женщины передали в морг судебной медицины вместе с протоколом обследования.

  - Я смогу навещать Альберта Олеговича после того, как он придёт в себя? - робко спросила я, не надеясь на положительный ответ
  - Сможешь через два месяца, но никому об этом не рассказывай, иначе и другие потребуют право наведываться к нему. - неохотно согласился Шмаков, потом вздохнул и добавил: - Разрешаю исключительно потому, что тебе придётся вести записи о его душевном состоянии. Именно ты расскажешь мне, чья душа поспособствует его оживлению: его собственная или чужая.

  - Хорошо, - согласилась я, заранее зная, что жить он будет со своей душой, как умерший раньше времени от несчастного случая.
  Думаю, что Шмаков тоже знал об этом, но зачем-то строил из себя передо мной строгого главного врача. Думаю делал это для того, чтобы оправдать перед самим собой предполагаемое нарушение правил посещения пациентов. А я, хоть и была сотрудником клиники, но всё же стала бы посетителем по отношению к Немышеву.
  С этого дня для меня время тянулось медленно. Я считала дни и часы до того момента, когда тело Немышева доставят в клинику на разморозку. Как-то вечером ко мне домой пришла Лана, кроткая, хмурая. Она рассказала, что общалась с Виталием. Тот звонил ей и просил совета относительно странного поведения Доминики. Его жена, часто рыдала, совсем ослабела и повторяла одни и те же слова: «Альберт, живи! Ты спас меня и не имеешь права меня оставлять!» И это при том, что погибла её мать, а её ещё предстояло хоронить. Доминика каждый день утром уезжала из дома к зданию хранилища «Криориус» и умоляла его сотрудников показать ей тело Немышева. Ей всякий раз тактично отказывали.

  - Что ты посоветовала Виталию? - спросила я.
  - Да что я могла посоветовать, Оля, в такой ситуации? Только терпеть и ждать, когда всё это закончится! А вообще-то странно, что Доминика так сильно убивается по Альберту Олеговичу, которому, скорее всего, смогут вернуть жизнь. И при этом совершенно безразлична к смерти матери. Виталий сказал, что подготовкой к похоронам занимаются они с тестем, который живёт с ним по соседству на одной площадке. Тесть, хоть и разведён с женой, но сильно страдает из-за её гибели. Ходит с красными глазами. Тело матери завтра отправят в Рим.

  - Игорь к тебе вернулся?
Лана помолчала немного, а потом ответила:
  - Подал на развод. Знаешь, я смирилась с его решением. Значит, не любил.
  - Как же ты будешь жить без него? Не пробовала с ним поговорить, обстоятельно всё обсудить?
  - Много раз пробовала звонить, пока он меня не заблокировал. Я больше не стану за него бороться. Ненавижу его!
  Я смотрела на потухшие глаза подруги и понимала, какая буря бушует у неё внутри, а успокоить эту бурю самостоятельно Лана была не в состоянии. Разлюбить человека невозможно только потому, что он ушёл от тебя.

  - Лана, прости, что невольно спровоцировала ваш развод? - обратилась я к ней.
  - Не извиняйся. Я сама его спровоцировала из-за собственной дури, когда потребовала от него выпросить твою книгу у Юлии. Больше не переживай по этому поводу.
  - С кем ты сына оставила?
  - Он в замке у Ирины Храбровой находится под присмотром обслуги. Она позвала меня к себе пожить с Егоркой, когда узнала, что Игорь меня бросил. Упорно считает моего ребёнка своим племянником. Я не спорю.
  - Кстати, как она себя чувствует? Какое у неё настроение после празднования дня рождения?
  - Трудно сказать. Она с раннего утра до позднего вечера отсутствует дома так же, как и Андрей, когда был президентом. Но за день до гибели Немышева она пригласила в замок Реснянского и долго о чём-то с ним разговаривала в своём кабинете. В тот день она вернулась домой рано. Мне это показалось странным. Потом мы все вместе пили чай в беседке и болтали на разные темы. Виталий был взволнован.

  Когда Лана покинула мою квартиру, я подумала, что она хороший человек и незлопамятный. Может обижаться на кого-либо, потом прощать и продолжать общаться, как ни в чём ни бывало. Её приход и слова сняли груз с моего сердца, а оно меня каждый день судило за причинённый вред её отношениям с мужем.
  Вскоре в моей жизни начались перемены к лучшему. Я научилась дружить с девчонками из своей университетской группы. Постепенно переняла у них привычки в общении друг с другом, научилась одеваться, как они. Бывала с ними в развлекательных клубах, на пробежках в парке, участвовала в различных мероприятиях... Лишь не ходила к ним в гости упорно, когда приглашали, иначе пришлось бы и к себе их звать, а я не хотела, чтобы они видели, как я живу.

  Прошло два месяца с последней встречи со Шмаковым. Он сам позвонил мне и предложил начать посещения Немышева с завтрашнего дня. Я волновалась в ожидании встречи с Альбертом Олеговичем, даже не спала полночи. Лишь к часам пяти утра заснула. Проснулась от звука будильника и ещё долго оставалась слегка вялой. Когда явилась в клинику, то сразу же наткнулась перед стойкой администратора на Доминику, исхудавшую, с впалыми глазами и синяками под ними. Она стояла, сильно ссутулившись, и упрашивала администратора пустить её к Немышеву. Та ей ничего не отвечала, вероятно, устала постоянно твердить, что посетителей в клинику не пускают.

  Когда я прошла через фойе к нужной мне двери, то услышала вслед голос Доминики: «Девушка, помогите мне пройти в клинику!» Я сделала вид, что не слышала этих слов, и закрыла за собой дверь, от чего почувствовала себя скверно, но по-другому поступить не могла. Шмакова я встретила на площадке у лифта. Очевидно о моём приходе его предупредила администратор. Он поздоровался, снова завёл меня в лифт, и нажал кнопку минус третьего этажа. Когда лифт опустился и остановился, Николай Михайлович провёл меня в конец коридора, открыл там дверь и пропустил внутрь просторного бокса.

  На кровати лежал мертвецки бледный Немышев с закрытыми глазами. Рядом стояли двое врачей. Бледность лица пациента подчёркивала белая повязка на голове в виде шапочки. На шее у него был надет воротник Шанца, поддерживающий голову и шейный отдел позвоночника. На обеих руках и левой ноге я увидела ортезы. Очевидно, там имелись переломы. Поясничный отдел был зафиксирован жёстким корсетом. Слёзы навернулись на моих глазах от вида Немышева и потекли по щекам. Я незаметно смахнула их.

  - Как ты думаешь, скоро к нему доставят душу? - тихонько спросил меня Шмаков.
  - Я вообще-то на месте. - услышала я.
  - Почему тогда тело не оживает? - спросила я мысленно душу.
  - С головой у него что-то не то происходит. - услышала я. - Я то покидаю тело и смотрю на него сверху, то снова в него возвращаюсь.
  Я сообщила Немышеву, что душа уже на месте и передала ему слова о проблеме с мозгом.

Он потребовал, чтобы я немедленно покинула бокс, нажал кнопку на стене и скомандовал: «Готовность номер один!»
 Выскочив в коридор, спустя несколько секунд я увидела, как по коридору несутся медики. В это время из бокса двое врачей вывезли кровать с Немышевым и куда-то её погнали. Шмаков не отставал от них, только крикнул мне на ходу: «Жди в моём кабинете! Он открыт!»

  Пока я добиралась до кабинета, испытывала сильное волнение за Альберта Немышева, особенно, когда подумала, что он может так и не прийти в себя. А я этот мир без него не представляла. Ведь большую часть времени, находясь в бестелесном состоянии, я проводила рядом с ним, порой сочувствуя ему, осуждая за некоторые поступки, но при этом, бесконечно восхищаясь его гениальностью.

  Оказавшись в кабинете Шмакова, я решила, что надо занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Села в кресло у рабочего стола, прикоснулась пальцем к экрану компа, и рабочий стол на нём засветился. «Может, посмотреть, какое заключение Николай Михайлович написал против каждой жалобы выписанных пациентов клиники?» - подумала я. И уже собралась нажать на нужный мне файл, но взгляд споткнулся о название «Выписка Тычёблина и Спирина, а чуть ниже я обнаружила файл с названиями «Выписка Власова». Не долго думая, я достала из сумочки ЗУМ, который всегда носила с собой, и скопировала эти два видео.

   Потом мои мысли переключились на Доминику, которая каждый день приходила сначала в офис фермы компании «Криориус», а потом и клиники. Я сочувствовала ей до глубины души, но и не понимала, почему она себя так ведёт. Поэтому позвонила Виталию и рассказала о том, что его жена в слабом состоянии находится в офисе клиники.

  - Я знаю, Оля, - ответил он, - но ничего с этим не могу поделать. Доминика ушла от меня и живёт теперь у отца, практически за стенкой моей квартиры, но со мной общаться отказывается. Говорит, что я её не понимаю. Полтора месяца изо дня в день я приходил в офисы «Криориуса» и уговаривал вернуться домой, но она не соглашалась. Устал я, Оля, сдался, ведь мне надо ещё работать. Тело её матери мы с тестем отправили на родину. Её гибель Доминику не тронула. В голове только мой отец сидит.

  Я выразила Виталию соболезнование в связи с кончиной тёщи, извинилась перед ним за то, что побеспокоила, попрощалась и отключила связь. Но волнение о Доминике никуда не делось после общения с ним.
  Более двух часов я находилась в ожидании Шмакова в его кабинете. Прочитала много заключений на жалобы бывших пациентов клиники. Он вернулся уставшим, свалился на диван и закрыл глаза. Моё сердце тревожно забилось. «Неужто Немышев не выжил?» - подумала я и затаилась, чтобы даже дыхания моего не было слышно. Сидела и ждала, когда Николай Михайлович откроет глаза.

  Минут через пять послышался его храп, и я поняла, что он заснул. Спустя полчаса Шмаков открыл глаза, принял сидячее положение и спросил:
  - Ну, что, все интересные видео с выпиской из клиники скачала?
  - Не все, только два. - призналась я.
  - Зачем они тебе? Собралась кому-то показывать?
  - Про Тычёблина и Спирина, который, как мне кажется, теперь живёт в нашем доме и сменил фамилию на Фурсов, покажу Юльке.

  - А с чего ты взяла, что Фурсов — это Спирин? - рассмеялся он.
  - Он с моей сестрой Юлией был знаком в прошлой жизни, и они узнали друг друга в подъезде нашего дома. Теперь общаются.
  - Не может такого быть! - воскликнул Шмаков, сделав серьёзное лицо.
  - Ещё как может! Вам не удалось скрыть подмену Спирина на дальнобойщика. И знаете почему?

  - Да говори уже, коли начала!
  - Потому что Юлька по глупости своей сбросила на его уникомп текст моей книги, а он разработал приложение с игровой книгой и опубликовал её. Так называемый Леонид Тычёблин, с копией лица Спирина, но мозгами дальнобойщика не смог бы разработать такое приложение и узнать мою сестру. Она в прошлом веке обучала Спирина перед переездом в США американскому варианту английского языка.
  - Оля, я тебе клянусь, что клиника совершенно не причастна к их подмене. - приложил он ладонь к груди. - Даже представить себе не могу, где они могли пересечься, чтобы договориться об этом между собой.

 Жена Спирина всегда находилась в клинике, а дальнобойщик проживал какое-то время в другом боксе в ожидании оформления на него квартиры в доме для бывших безродных пациентов клиники. Даже не представляю, что сделает жена Спирина, если заметит подмену! Ты же сама помнишь, как дальнобойщик не хотел оставаться ни со Спириной, ни с Тычёблиной, и вдруг отправился с ней в Америку вместо её мужа! Теперь я понимаю, почему так называемый Тычёблин настаивал на смене фамилии. Мы с этим долго возились. Даже в его паспорте изменили дату рождения, она у него сначала была такой же, как у Тычёблина.
  - Помню, Николай Михайлович, но факт остаётся фактом, Фурсов — это бывший Спирин..
  - А второй видосик кому собралась показывать?
  - Игорю Немышеву. Он совсем не долго видел Власова на свадьбе у Реснянских, так пусть как следует его рассмотрит.

  - С какой целью?
  И тут я поняла, ему неизвестно, что Власов является родным отцом Игоря. Поэтому ответила:
  - Власов был виноват во многих бедах семьи Немышевых, как и сказала корреспондент на видео. - Кстати, - притворилась я несведущей, - это интервью с Аглаей Красивой уже показывали по телевидению?
  - Не показывали и не покажут. Этот розыгрыш был сделан по сценарию Немышева с помощью его роботов, чтобы отомстить ему за обиду.

  - Ладно, мы отвлеклись от главного. - спохватилась я - Скажите, Альберт Олегович жив?
  - Жив. Вовремя ты появилась рядом с ним и узнала причину, почему он не приходит в себя. Я думал, что душу ему ещё не доставили, поэтому его организм неактивен.
  - Что с его здоровьем было не так?
  - Не засоряй свой мозг ненужной медицинской информацией! - махнул он рукой. - Иди домой. Я позвоню, когда ты здесь понадобишься. Неделю точно беспокоить тебя не буду.

  - Вы же, наверное, знаете, Николай Михайлович, что по Немышеву каждый день в офисе рыдает Доминика Реснянская и просит администратора пропустить её к нему?
  - Знаю И что? Она стала головной болью всей нашей компании. Психиатру бы её показать, но она жена сына Немышева. Мы не рискуем с ней связываться.
  - Пустите её хоть один раз к нему, пожалуйста.
  - Не пущу. Потом мы всей клиникой не сможем её отсюда спровадить. Даже не проси. Всё, отправляйся домой. Я устал.


  Глава 16        http://proza.ru/2026/03/27/1443