Чтобы жить 25

   Вот и поликлиника. Надя здесь впервые, поднимается по ступеням вверх и задерживается у входа в поликлинику, где на стене расположена мемориальная, мраморная доска. Зинич Игорь Викторович. Героически погиб в Донецком аэропорту, помогая раненым. Она стоит долго и смотрит в лицо красивому, молодому парню, погибшему в АТО.

   Она всё время переводит взгляд с молодого парня на мраморе и живые цветы внизу.

   Сейчас, она думает о жизни и... вечности. Она не может оторваться и пойти дальше, она стоит и смотрит в лицо молодого парня... на мраморе. Она не знает, был ли он на Майдане. Она не знает о его жизни. Она не знает о нём ничего. Но, она знает, что он отдал свою жизнь ради неё, ради таких как она, своих сограждан.

   Она смотрит на парня на мраморной доске и перед ней проплывают лица тех, кого она видела на огромных фотографиях на Майдане. Сейчас, она видит самодельный деревянный щит, который всех прикрывает.

   Самодельный деревянный щит, который всех прикрывает...



   Надя возвращается в село. Она идёт к стоянке автобуса, идёт так, как движутся мысли в её голове. А в этих мыслях проносится зона боевых действий... и перекрестный огонь, рассекает все её мысли на части...

   Вот она уже в центральной части чудесного, приятного для жизни городка Рокитно. Здесь красивая и всегда чистая аллея, по обе стороны которой расположился магазины, аптека, государственные учреждения, дом культуры. Заказал дождик. Она стала под огромное с раскидистыми ветвями, видимо очень старое дерево и закурила сигарету.

   Она стояла под деревом, но словно кто-то поднял её взгляд вверх. На доме культуры висит огромных размеров плакат, а на нём, на нём парни в зоне боевых действий. Парни в касках и камуфляже, а там, за ними, видно, что только что происходило действие. И ей кажется, что они смотрят прямо не неё, хотя их усталые взгляды устремлены в неизвестность.

   Они молчат, они молчат о своей жизни, они там по долгу службы и по велению сердца. Она всматривается в лица молодых, красивых парней. Она видит реальность, происходящую там, и, хотя это  где-то там, но это одна страна и всё происходящее на Востоке Украины  отзывается болью потери человеческих жизней в маленьких сёлах и городах.

   Жизнь, бесценная жизнь человека.


   Надя возвращается в село. За окном, крошечного, словно букашка, набитого до отказа народом автобуса, проплывают поля, дома, хаты-мазанки. Народ возвращается из райцентра в село к своей повседневной жизни.

   Она прибыла в село. Ничего не изменилось за время её отсутствия. Бездомные собачки бегут ей навстречу, крутят хвостами, просят вкусненького. Дома, её  встречают свои коты и собака. Все рады встрече, так, словно она отсутствовал слишком долго, хотя её не было дома, лишь несколько часов. Она переодевается и посматривает на внутренний вид хаты. Грустное зрелище.

- Так. Огород посажен. Всё растёт. Пора заняться побелкой в хате, но для этого нужно срочно доделать шкаф. Времени на раскачку нет.



   Звонок на телефон прошёл на удивление громко.

- Да, адвокат, я тебя слушаю.

- Привет, истица, как жизнь?

- Нормально.

- У тебя всегда всё нормально.

- А, что ты хочешь услышать?

- Я рад слышать, что у тебя всё нормально, но вот только почему я ни разу не услышал, чтобы ты говорила что-то другое, хотя уверен, что ты просто молчишь о том, что в реальности происходит в твоей жизни.

   Они молчат какое-то время.

- Эй, истица, что же ты молчишь? Может обдумываешь, что же придумать и мне рассказать о том, как у тебя всё нормально.

- А, чего мне придумывать? Всё нормально.

- Так, скажи, что ты считаешь нормальным в жизни, может это важнее, чем то, о чём я думаю. Ты ни разу ничего мне не рассказала о себе...

- Как это не рассказала? Мы всё время только и говорим обо мне.

- Я о тебе уже знаю больше, чем ты мне рассказала о себе...

- Ты шпионил за моим прошлым в Израиле?

- Шпионил? Нет. Я просто хотел о тебе узнать побольше, чем ты говоришь о себе.

- Узнал?

- Да. Узнал. Тебе помнят в парке роз, где ты три года стояла со своим протестом против банка Леуми. О тебе помнят в разных местах и разные люди...

   Они молчат какое-то время. Видимо каждый вспоминает что-то своё.

- Так, скажи мне, ты сходил на концерт того, парня, который поёт песни Высоцкого на иврите?

- Нет.

- Вот, видишь. Значит, ещё не пришло время тебе понять многое в жизни и прочувствовать. Главное в жизни понять и прочувствовать жизнь, вкус жизни. Ну, а ты посмотрел новости воскресенья на канале 1+1 и разные программы в течение недели?

- Да.

- О! Значит тебе интересно знать побольше об Украине.

- Интересно. Рассказывай.

- Так и с чего вдруг я должна тебе всё рассказывать? Да и о чём? Может о ней, самой главной проблеме всех народов- жадности к деньгам.

- Так теперь расскажи мне, как можно жить на минимальную пенсию? Только говори правду!

- Правду... - Истица как-то замялась, но внезапно она заговорила. - Прибыв в страну, первое, что я увидела так это жадность, Жадность не тех, кто живёт от зарплаты до зарплаты, а жадность тех, кто имеет больше, чем всё необходимое. Эта жадность уродлива, глупа и ничем не оправдана. Эта жадность граничит с безумием человека, который уже не понимает, что он делает. Это жадность, которая доводит человека до состояния психоза. Я говорю только о тех, с кем я лично встречалась, только о тех, с кем соприкоснулась... Я не говорю о народе в целом и это я тебе хочу подчеркнуть. Я говорю об отдельных людях.

- Это о тех с кем ты жила до покупки дома?

- Давай сейчас ты будешь поменьше меня спрашивать.

- Но, я хочу знать о ком ты говоришь.

- Ты можешь хотеть всё,  но сначала слушай, если хотел услышать правду обо всём.

- Хорошо.

- Я услышала много лжи, которая вводила меня в заблуждение,  увидела маски на лицах, которые всё равно свалились по истечении времени. Время раскрыло людей. Я ужаснулась.

   Истица замолчала. Она не взвешивала своё решение говорить или не говорить, она уже знала, что говорить надо, но мерзская мыслишка прокралась - А, надо ли говорить обо всех и всё? Ей вдруг захотелось, как обычно, молчать.

- Эй, истица, ты чего замолчала? Думаешь стоит ли говорить обо всех,всё?

   Истица словно почувствовала улыбку адвоката.

- Да, ты прав, я именно так и думала.

- Я рад, что ты осталась такой, как всегда, правдивый и честной в наших отношениях. Но, есть кто-то, о ком ты не хочешь говорить?

- Да, есть.

- Так не говори. Ведь у каждого человека есть свои тайны.

- Это не тайны. Мы сейчас говорим не о тайнах. Мы говорим о жизни вообще, но вся наша жизнь не проходит обособоенно, она всё время связана с другими людьми. Мы все связаны между собой нитями. Только вот эти все нити разного цвета и разной крепости.

- Ты не хочешь оборвать какие-то нити? Ты хочешь оставить того человека в тени? А, может, стоит вытащить его на поверхность и пусть он увидит себя таким, какой он есть на самом деле, а не таким, как он думает о себе.

   Истица внезапно рассмеялась,

- Так они все о себе думают чёрт знает что, но объединяет их всех жадность...

- Ладно. Давай оставим это. Мой вопрос к тебе не изменился - Как ты живёшь? Говори.

- Да, как живу... - Она всё никак не может сказать, ни о том, как она живёт,  ни о тех с кем она жила, ни о тех, кто был рядом с ней, пусть и короткое время. Она всё оттягивает и оттягивает момент, за которым раскроется жизнь. Ещё одна жизнь, которая совершенно не похожа на те жизни, которыми живёт большинство людей. - Я вернулась в страну в которой не была 18 лет.
   В стране ничего не изменилось. Кроме того, что на дорогах появились дорогие машины, частные дома в три и более этажей с заборами, чтобы никто ничего не видел, со множеством церквей с золотыми куполами, и, с общественными туалетами - Это когда какое-то сооружение странного вида с дыркой в полу, до которой невозможно добраться из-за загаженности пола, называют туалетом.
   Это одна честь, которая видна сразу, как и кучи мусора на улицах, которые были тогда, как и переполненные народом грязные старые автобусы, грязные изломанные поезда. Мне показалось, что всё приходит в упадок. Это внешняя сторона жизни страны. Люди, как основа жизни страны, меня поразили ещё больше. Народ словно разделён на части, хотя все проживают на одной территории.
   То ли стечение обстоятельств, то ли так было задумано кем-то я встретилась не с лучшей частью народа страны.

- Почему ты не ушла от них? Почему не...

- Зима, холод собачий, документы сданы на прописку, на оформление пенсии, адрес определён, мне были высланы посылки с моими вещами на этот адрес. На имя той, которая могла придумать любую историю об исчезновении посылок. Так и куда идти? Что искать кроме возможности побыстрее купить себе хату в селе, пока не все деньги вылетели из кошелька с космической скоростью. Я не успевала менять, а глянь, уже кошелёк пуст. Но, вот, наконец-то я освободилась из этого мрачного мобильного склепа и двух стариков, проживающих в нём.

- Ты не хочешь о них ничего сказать?

- Нет. Не хочу, о них даже вспоминать не хочу, не то, что говорить. Это были жуткие 4 месяца жизни, и мне казалось, что я, это уже не я, а кто-то другой. Я словно попала в сеть пауков и никак не могу из неё выбраться. Такого в моей жизни никогда не бывало - мои мозги перестали работать в своём привычном режиме. Наконец-то я в своей хате. На оставшиеся деньги я наняла людей и мне они вырыли колодец и провели канализацию в хату. В то время на свою пенсию 110 долларов США  я могла пропитаться со своими котами и собакой, купить цемент, песок, стройматериалы для дома. На отопление и медицинское обслуживание, понятно денег пенсии не хватало.

- Так и как же ты пережила зимы?

- Не кричи, я хорошо тебя слышу.

- Извини, я...

- Так вот, первую зиму я пережила как в песне Высоцкого
   Здесь на зуб зуб не попадал
   Не грела телогреечка
   Здесь, я доподлинно узнал
   Почём она, копеечка.

   Я замерзала. Всё можно было ещё  пережить, но искупаться в такой холодине, было очень тяжело,  а приходилось, иначе был бы мне совсем капут. Я ждала весну и тёплое солнце, чтобы поскорее растопить снега, промерзшую землю, и я бы скорее взялась за лопату. Но мне пришлось браться не только за лопату, мне пришлось ходить на мусорную свалку за топливом для печи.
   Я таскала на тележке, как в блокадном Ленинграде всё, что горит в печи. Эта мусорная свалка за селом и мне приходилось идти несколько километров туда и назад с грузом, с тяжёлым грузом.  Я таскала, возвращалась домой и просто валилась от усталости. Слабость продолжает меня мучить... Да эти боли в мышцах и костях... эти последствия отравления бандитами банка Леуми. Ух, не так просто обеспечить себе теплом в доме с такой пенсией. Слава Богу, я ещё живая!
   Но, вот пришло время и изменилось положение в стране. Доллар США пополз вверх. Пенсию подняли на 50 гривен, она стала 949 гривен, но это уже стало всего 43 доллара США, а цены поднялись минимум в три раза., хотя доллар США на сегодня уже стабилизировплся на уровне 21-22 гривны за доллар, а цены тихо, тихо, то тут то там подрастает. Теперь, я уже зажата совсем.
   И осталась только вся надежда на мой огородик, который даёт мне маленькую передышка в питании... да надежда на мусорную свалку, откуда я натаскаю себе хоть какое-то топливо для обогрева комнаты в морозы.

- Разложи мне свои расходы.

- Сигареты, еда собакам и котам, ну и себе что- то... Ещё оплачиваю электроэнергию и то, что остаётся от оплаты электроэнергии стараюсь сохранить для сбора денег оплаты работы по распилке всякого и разного, что натаскаю с мусорной свалки для печи.

- Так, а что там остаётся?! С чего ты можешь собрать хоть что-то? С чего?!

- Не кричи, я тебя хорошо слышу.

- А твои продукты питания это... А, ты что, не покупаешь себе сливочное масло?

- Сливочное масло? Да, ты что, по таким ценам, я даже не знаю какой у него вкус в Украине.

- Значит, я уже совсем не говорю о рыбе и мясе?

- А, чего они говорить? Я их не ем. Я ни одного разу не купила себе ни одного кусочка колбаски, разве только в селе три раза покупала ливерную колбасу на 10 гривен - это самое дешёвое, что есть из мясных продуктов.

- Так твои коты и собака лучше питаются, чем ты! Брось курить!

- Э, нет, курение для курильщика, это как продукт питания для человека или лекарство для больного. Я курю 40 лет и с чего вдруг я брошу курить?  Сигарета мой друг, который никогда не предаст, как и мои коты. Знаешь, коты и собаки, это моё психологическое настроение, это ощущение, что я ещё  не совсем дошла до ручки и ещё  хоть что-то для кого-то могу сделать. Если надо, я урежу себе питание ещё.

-  Что ты урежешь? Ты и так голодаешь! Ты голодаешь!


   Продолжение следует в главе  Чтобы жить 26