Полковник Иванов

Работаю я журналистом – причем давно. Строго между нами – уже больше тридцати лет.

Встреч разных было много, историй – еще больше. Некоторые смешные, некоторые грустные, а некоторые – и то, и другое одновременно, как обычно в жизни бывает.

Друзья часто просят на разных посиделках: «Ну расскажи что-нибудь смешное! Ты же журналист, у тебя наверняка куча историй!». Я киваю, улыбаюсь, говорю: «Конечно, куча». А сам про себя думаю: «Есть что вспомнить, нечего детям рассказать». Потому что большинство реально интересных историй – не для широкой аудитории. Особенно если в этой аудитории дети, или чьи-то родители, или вообще кто-то, кто может принять все это близко к сердцу. Или обидеться.

Ну или вообще – время для таких рассказов еще не пришло.

Да и придет ли?..

У меня есть любимый короткий анекдот про мою работу. Лежит на пляже красивая девушка, отдыхает, загорает, наслаждается жизнью. Рядом мужчина к ней клеится – и так, и эдак, разговоры заводит, комплименты делает, не отстает. Она устала от всего этого и спрашивает: «Мужчина, вы кем работаете?». Он отвечает: «На заводе». Она и говорит: «Вот представьте, приехали вы отдыхать, а вокруг станки, станки, станки…».

Вот это про меня. Когда работа – постоянно говорить, общаться, задавать вопросы, слушать ответы, в быту человек обычно становится нелюдимым и мрачным. Потому что устал от людей, от слов, от всего. Приходишь домой и хочешь тишины. Просто тишины.

Мне очень близок Робин Уильямс – гениальный актер, блистательный комик. Грустный финал был у его жизни, к сожалению – он покончил с собой.

Так вот, он сказал однажды: «Все, что нужно, – это красивая фальшивая улыбка, чтобы спрятать раненую душу». Очень подходит для описания моей жизни и ситуации – я улыбаюсь, шучу, рассказываю смешные истории, а внутри – те самые станки, станки, станки.

Кстати, Робин Уильямс блестяще сыграл роль медийщика – пиарщика, рекламщика – в сериале «Сумасшедшие». Обожаю этот сериал, там реально много кейсов про профессию, жестких шуток, циничных диалогов. Про то, как он там пикировался с женщинами, расскажу как-нибудь в другой раз, если доживу и окончательно не устану.

В общем, о себе рассказывать не люблю. Специализация моя – про других писать и говорить. Могу и с юмором, конечно, ведь это – снова цитата Уильямса – наше главное оружие. Юмор. Без него в этой профессии не выжить, да и вообще в жизни.

Но одну историю про себя расскажу. Она смешная, поучительная и немного грустная – как все хорошие истории.

Когда я был маленьким, папа рассказывал мне, как в его юности они – курсанты – проходили на разные мероприятия без билетов. Концерты, спектакли, футбол – что угодно, всегда бесплатно, всегда успешно. Способ был простой и гениальный. Подходила колонна курсантов ко входу, папа выходил вперед к контролеру – уверенно, с военной выправкой, с серьезным лицом – и спрашивал: «Полковник Иванов уже проходил?».

Контролер, естественно, растерянный, отвечал: «Нет, не проходил». Папа кивал: «Хорошо, когда будет – передайте ему, что мы уже прошли». И колонна шла вперед, спокойно, уверенно, без билетов.

Я запомнил эту историю на всю жизнь, потому что в ней была не просто хитрость, а целая философия уверенности. Если ты ведешь себя так, будто имеешь право – тебе не отказывают. Люди не любят конфликтов, не любят сомневаться. Если ты уверен – они тоже уверены. Это работает не только на проходных, это работает в жизни вообще. Когда ты уверенно говоришь – тебя слушают. Когда ты уверенно идешь – тебе уступают дорогу. Когда ты уверенно просишь – тебе дают.

Когда я был молодым журналистом, папина история мне очень пригодилась.

Было в середине 90-х годов закрытое мероприятие в Москве, в ГЦКЗ «Россия» – снесли его теперь; кстати, жаль, красивое здание было, большое, советское, с историей. Мероприятие было важное, интересное, нужное для работы, но билетов, естественно, не было, аккредитации не было, никаких пропусков не было. Был только я – молодой, наглый, с папиной историей в голове.

Я подошел к служебному входу, не к главному, где охрана, контроль, списки, а к служебному, где грузят оборудование, где техники курят, где все попроще. Стоял там охранник – скучающий, уставший, с лицом человека, который видел в жизни все и ничему уже не удивляется. Я подошел к нему уверенно, с серьезным лицом, и спросил: «Съемочная группа наша уже была?».

Охранник посмотрел на меня, задумался, явно пытался вспомнить, была ли какая-то съемочная группа, не вспомнил и сказал: «Нет». Я кивнул: «Хорошо, когда приедут – скажите, что я уже внутри жду». И пошел вперед.

Охранник не остановил, даже не попытался, потому что я был уверен, потому что я знал, что делаю, потому что «полковник Иванов» работает всегда. Я прошел внутрь, поднялся в зал, сел на свободное место, достал блокнот, начал работать. Никто ничего не спросил, никто ничего не проверил, потому что если ты ведешь себя так, будто имеешь право – тебе не мешают.

Мероприятие прошло отлично, я получил все, что нужно – не только материал, но и интервью с участниками, цитаты, эксклюзив.

Вышел через главный вход спокойно, уверенно, как будто у меня был VIP-пропуск.

Потом я рассказал эту историю папе. Он засмеялся и сказал: «Ну вот, пригодилось». Я согласился: «Пригодилось». Он добавил: «Только помни – это работает, пока ты уверен. Как только засомневаешься – все, провалишься». Я кивнул и запомнил.

С тех пор прошло много лет, я много раз использовал этот прием. Не всегда с полковником Ивановым – иногда с «нашей съемочной группой», иногда с «представителем организаторов», иногда просто с уверенным видом и серьезным лицом. Работало почти всегда. Почти.

Один раз не сработало – охранник оказался умнее, или опытнее, или просто в плохом настроении. Спросил документы, пропуск, аккредитацию. Я, естественно, ничего не показал, потому что ничего не было. Меня вежливо попросили покинуть территорию, я вежливо покинул. Но это был один раз из ста, остальные девяносто девять – успешные.

Секрет не в наглости, не в хитрости, не в обмане. Секрет в уверенности. Люди верят уверенным людям, потому что сомнение заразно. Если ты сомневаешься – они тоже начинают сомневаться. А если ты уверен – они успокаиваются и думают: «Ну раз он так уверенно себя ведет, значит, все в порядке, значит, он имеет право». Уверенность – это оружие, как юмор, как улыбка. Как фальшивая улыбка, которая прячет раненую душу.

Но вот что интересно – чем старше я становлюсь, тем меньше уверенности остается. Раньше я мог войти куда угодно, сказать что угодно, сделать что угодно, потому что был уверен, молод, нагл, бесстрашен. Теперь я думаю: «А вдруг не сработает? А вдруг спросят документы? А вдруг выгонят? А вдруг будет стыдно?». Уверенность уходит вместе с молодостью, вместе с наглостью, вместе с верой в то, что полковник Иванов всегда работает. На тебя или просто где-то рядом.

Может, это называется «мудрость», может – «усталость», может – «станки, станки, станки». Не знаю.

Но одно я знаю точно. Если бы я сейчас снова оказался у служебного входа в ГЦКЗ «Россия» (если бы его не снесли), я бы снова подошел к охраннику, снова спросил бы про съемочную группу, снова прошел бы внутрь. Потому что полковник Иванов – это не просто способ пройти без билета, это философия, это вера в то, что если ты ведешь себя так, будто имеешь право – ты его имеешь. Это папина история, которую он рассказал мне, когда я был маленьким, и которая работает до сих пор. Даже когда уверенности мало. Даже когда душа ранена. Даже когда вокруг станки.

Спасибо, папа, за полковника Иванова, за уверенность, за философию… За все.