Глава 17. И снова сплошные тайны

  Протокол и технологии оживления криозамороженных тел предусматривали нахождение их в клинике в течение трёх месяцев. Немышев находился в ней уже чуть более месяца. Начиная со вторника, его каждый день должны были посещать сыновья, бывшая жена и Доминика. Я решила приходить к нему только по понедельникам. Получалось, что до выписки профессора каждый из нас побывал бы у него в среднем по восемь раз.

  Честно говоря, я очень гордилась тем, как осторожно подвела Шмакова к решению позволить родным и близким бывать у Альберта. Этим я освободила себя от обязанности появляться у него каждый день. Но зато понедельник стал для меня временем для изучения влияния посещений родственников и близких людей на выздоровление пациентов. Я приезжала в клинику после занятий в универе, общалась с Немышевым, наблюдала и описывала прогресс в его настроении, затем просматривала в кабинете Шмакова записи общения профессора с его посетителями. Николай Михайлович мне разрешил это делать. И вот что я на них увидела в первую неделю посещений.

  Во вторник к нему явилась Доминика. Выглядела она великолепно, словно и не страдала два последних месяца по профессору в голодном состоянии, обивая пороги офисов компании. Её реакция на встречу с ним была бурной. Она лёгкой походкой подлетела к нему, расцеловала в обе щеки, погладила по руке выше ортеза. Смотрела на него влюблёнными глазами. Утверждала, что только теперь, когда с ним случилось несчастье, поняла, как он дорог ей. Пообещала больше никогда не расставаться с ним и даже сообщила, что развелась ради этого с Виталием.
  Камеры в боксе показывали на экране пациента с четырёх ракурсов. И я заметила, как веки Немышева вздрагивали, словно от испуга, при каждом приближении Доминики к его лицу. Было сложно понять, рад он её приходу или нет. Сама же она покидала бокс с довольной улыбкой на лице. Открыв дверь, повернулась к Альберту, послала ему воздушный поцелуй и ушла.

  А я своим двадцатилетним мозгом попыталась предугадать последствия этой встречи, но так и не смогла. Почему? Да потому что ещё ни разу не влюблялась, не имела опыта отношений с мужчиной. Мои близкие отношения в прошлом с Игорем и Андреем были не в счёт, потому что моя душа вынуждено была облачена в тело Ланы, и стрессовала при каждом соитии с ними. Уважение к Игорю, Андрею и благодарность я испытывала, но чувств точно не было. А потому не понимала, почему у женщин случается такое странное поведение, как у Доминики. То одного она любит, отвергая чувства другого, то вдруг влюбляется в отвергнутого.

  В среду Немышева посещал Игорь. Он подошёл к отцу, долго смотрел на него, а потом выдавил из себя: «Здравствуй, папа! Ну и напугал же ты нас! Вижу, тебя собрали по кусочкам, значит, будешь жить. Все мы на это надеемся. Сам подумай, кто матери будет кровь сворачивать, если не ты? Ей без этого скучно будет жить. А хочешь, я добровольно заключу с какой-нибудь размороженной женщиной договор о рождении от меня ребёнка, если, конечно, это порадует тебя и поможет восстановиться? С Ланкой мы разводимся».

  После этих слов грудь профессора вздыбилась, и он тяжело вздохнул, а глаза закрылись.
  « Да не переживай ты так из-за моих слов. - продолжил Игорь. - Ты же понимаешь, я могу с тобой говорить лишь о том, что нас с тобой прежде связывало. А у тебя никогда не было времени на общение со мной. В памяти осталось лишь это и то, как я несколько раз ходил с тобой в лабораторию, чтобы сделать тест на твоё отцовство. Как ты пригласил меня в отель не потому, что соскучился, а чтобы взять стакан с моим биологическим материалом для первого теста. Правда, осталась пара-тройка воспоминаний о поездках всей семьёй на природу, в том числе, с твоим другом Тычёблиным, который долго меня прессовал по твоему требованию за неисполнение договора о рождении ребёнка с Юлией. Ладно, отец, отдыхай. Тебе есть о чём подумать, времени у тебя теперь много свободного, а я пошёл».
  Игорь вышел из бокса, камера в коридоре показала, как он молча заплакал. Его голова затряслась.

  У меня внутри всё сжалось от сочувствия к нему, на глазах выступили слёзы. Я и не знала, что он не получал внимания от отца, прошёл столько испытаний из-за него, а сейчас ещё и с Ланой, его единственной отрадой в жизни, собрался разводиться. Не представляла, как он сможет жить без неё.

  «И всё же не стоило Игорю говорить с отцом об этом именно сейчас. - подумала я. - Обвинения, хотя и справедливые, не помогут ему в выздоровлении».
  В четверг к Немышеву явился Виталий. Он остановился перед кроватью, поздоровался с ним, окинул взглядом с ног до головы. Пожелал ему скорейшего восстановления, выразил сожаление по поводу того, что поздно узнал своего отца. Рассказал о переходе на работу советником Храбровой. Передал ему привет от Ирины Владимировны и пожелание о скорейшем выздоровлении. Глаза Альберта никак не реагировали на слова сына. Он смотрел на него спокойным, безразличным взглядом.

 Виталий попрощался с отцом и ушёл, а на глазах Немышева выступили слёзы. Сложно понять, о чём он плакал. Себя ли жалел или сына, который всю жизнь не имел отца.
  Только мне в это время подумалось, что Виталий всё же счастливее Игоря, настрадавшегося из-за поведения отца.

  В пятницу к Альберту Олеговичу пришла Елена, да не одна, а со своей крохотной дочкой, закреплённой у неё на груди специальным устройством. Она с весёлым видом подошла к его кровати и, не поприветствовав его, сразу же обратилась к Анечке:
  «Доченька, посмотри внимательно на эту размазню в кровати. Как ты думаешь, ты захочешь иметь такого папку?»

  В это время глаза Немышева напряглись и уставились на ребёнка. Анечка же  смотрела неосмысленным взглядом по сторонам и ни разу не остановила его на Альберте.
  «Правильно, доченька, даже не смотри в его сторону! - с ухмылкой произнесла Елена. - Пусть сначала приведёт себя в форму, научится быть отцом, а потом мы посмотрим, что с ним делать дальше!»

  Она села на стул, сделала серьёзное выражение лица, осмотрела внимательно бывшего мужа, вздохнула несколько раз и заговорила:
  « Никогда бы не подумала, что такое может произойти с тобой, Альберт. Слава Богу, что ты сможешь продолжать жить дальше. Живи, дорогой, живи! Хорошо, что ты построил эту клинику, иначе тебя уже не было бы. Твоя гениальность всегда восхищала меня, прости, что никогда тебе об этом не говорила».
  Она погладила его по плечу, посидела ещё какое-то время в задумчивости, потом попрощалась с ним и ушла. Камера в коридоре показала, как она прижала руками к себе девочку и начала всхлипывать.

  «Она всё ещё любит его. - подумала я. - Она любит и Доминика. Чем же всё это закончится?»
  Мои размышления прервал приход Шмакова.
  - Ну что, просмотрела посещения Немышева родственниками? - спросил он.
  - Просмотрела.
  - Ты правда считаешь их полезными? Может, стоит запретить приходить к нему сыновьям? Говорить им с ним не о чем, как я понял, только глаза ему будут мозолить да расстраивать.

  - Я бы не запрещала. Пусть Альберт Олегович расстраивается, переживает да думает, как исправить отношения с ними. Иначе все его мысли будут крутиться вокруг его состояния здоровья.
  - А что ты думаешь о поведении Доминики и Елены? Я, честно говоря, как мужчина, в замешательстве. Пришли, вспенили полуживому мужику мозги, одна - женитьбой на ней, другая — отцовством. Захочется ли ему после этого выздоравливать и жить дальше?
  - Не знаю. - ответила я и, не дожидаясь, когда Шмаков по привычке выпроводит меня из своего кабинета, произнесла: - Всё. Я пошла домой. Устала.


  Шло время. День за днём профессору становилось всё лучше. Настало время, когда с него сняли воротник Шанца, ортезы, корсет, все подведённые провода, трубки и облачили в тело-футляр, которое обучало его мышцы работать. Его взгляд стал более живым. Постепенно он прошёл весь путь восстановления. С него сняли тело-футляр. Он научился ходить, говорить, самостоятельно есть и готовился к выписке. Я же по-прежнему посещала его по понедельникам, а потом просматривала записи его посещений родственниками. За всё время сыновья побывали у отца всего по два раза. Доминика с Еленой приходили один раз в каждую неделю. Хотя он уже мог говорить, но общался с ними неохотно.

  И вот настал день его выписки. В комнате к назначенному часу собрались Елена, Доминика, Игорь, Виталий, Лана, Юлия, я Шмаков и Тычёблин Григорий Леонтьевич. Все испытывали невероятное волнение. Наконец, боковая дверь отворилась и медсестра ввезла через неё в комнату сидячую коляску с Немышевым. Вид у него был смиренным. Он окинул присутствующих взглядом, и на лице отразилась лёгкая улыбка. Все мы, пришедшие его встречать, начали поздравлять его с восстановлением, выпиской, даже попытались подойти к нему.

  Но вдруг входная дверь с грохотом отворилась, и в неё буквально влетела Аглая Красивая с огромным золотым микрофоном в руке, а следом за ней вбежал робот Елены. Аглая остановилась перед Немышевым и начала счастливым голосом:
  «Здравствуйте, уважаемые телезрители. Я, Аглая Красивая, веду репортаж из клиники «Криориус», в которой дают вторую жизнь людям, крионированным после смерти! Сегодня отсюда выписывают хозяина этой клиники и пищевого магната Немышева Альберта Олеговича. Он погиб в тот день, когда множество ГАМов рухнуло на землю. То же самое случилось и с его транспортным средством.
  Альберт Олегович на себе самом проверил эффективность работы своей компании.
  - Скажите, пожалуйста, Альберт Олегович, вы довольны тем, как с вами обходились в клинике? - сунула она микрофон ему под нос.

  - Аглая! - рассмеялся он. - Хочешь, чтобы я отправил тебя под пресс за дерзкое обращение со своим хозяином?
  - С прессом, Альберт Олегович, мы позже разберёмся, а теперь посмотрите, пожалуйста, на присутствующих здесь ваших родных да близких, пришедших вас встречать, и ответьте, к кому из них вы отправитесь жить и набираться сил?
  Ироничная улыбка на мгновение скользнула по губам гения. Он начал медленно переводить оценивающий взгляд с одного родственника на другого, словно выбирал, но ничего не говорил.

  - Прошу вас, Альберт Олегович, - не выдержав его взгяда, сделала шаг вперёд Доминика, - поедемте со мной!
  Но он молчал, лишь продолжал изучающим взглядом смотреть на каждого и им в глаза.
  Вдруг дверь отворилась и в неё вошла президент Храброва, а за ней следом — двое мужчин. Она поприветствовала всех сразу и направилась к Немышеву.
  - Я за вами, Альберт Олегович, - произнесла она и подала знак своим сопровождающим.

  - Всего вам доброго! - произнёс он слабым голосом и небрежно махнул рукой в сторону тех, кто пришёл его встречать.
  Его вывезли из клиники. Следом за ним последовала Аглая со своим оператором. Оставшихся попросили подождать минут пять и лишь потом расходиться.
  « Неужели он будет жить у Ирины?- удивилась я. - А что, если она за него собралась замуж, а не за Шмакова?»

  Спустя пять минут нас выпустили из офиса, но на улице уже никого не было.
  С этого дня я стала той самой жилеткой, в которую все плачутся. Вечером мне позвонила Доминика и пожаловалась на своё угнетённое состояние из-за отказа Немышева остаться с ней. По этой причине она решила покинуть Москву и улететь в Рим, где после смерти матери осталась квартира. В ней она и собиралась жить. Я её выслушала, но успокаивать не стала, чтобы не было повадно и дальше доставать меня негативными жалобами. Только в голову мою закралась мысль, что она непременно наведается в замок Немышева, чтобы остаться с ним.

  На следующий день со мной общалась Елена. Она, как и я, заподозрила, что Немышев собрался жениться на Ирине в отместку ей. Да ещё пожаловалась, что ДругПодруг куда-то исчез и не появлялся, чтобы помогать ей управляться с дочкой. Он, оказывается, подменял её периодически в течение суток и давал ей возможность выспаться. И её я, выслушав, не стала утешать.

  Потом пожаловаться мне решила Лана. Она обижалась на Ирину за то, что та куда-то увезла Немышева, а ей не сказала куда. Оставила её в клинике в день его выписки, хотя могла бы захватить с собой и доставить в свой дворец. Ланка так обиделась на неё, что решила покинуть дворец и отправиться к себе домой. Подруга пригласила меня пожить у неё. Сообщила, что уже развелась с Игорем, сын остался с ней. Мне искренне было жалко Лану с Егором. Я пообещала, что приеду к ним в особняк на выходные дни.

  В пятницу вечером я сообщила Ланке, что лечу к ней в ГАМ-такси.
  - Прямо сейчас летишь? - спросила она удивлённым голосом.
  - А что не надо было? - растерялась я. - Ты же сама меня пригласила.
  - Надо, надо! Я жду тебя.

  ГАМ высадил меня перед воротами Ланкиного особняка. Она вышла меня встречать, чмокнула в щёчку, приобняла, забрала из рук сумку и повела к себе домой. По дороге попросила не удивляться тому, кого я увижу у неё дома. Я подумала, что у неё находится Немышев, от которого всегда можно было ожидать сюрпризов, но ошиблась. В прихожей меня встретил с улыбкой Виталий Реснянский. Он поздоровался со мной и пригласил:

  - Проходи, Оля. Мы с Ланой, брошенные нашими вторыми половинками, решили поддержать друг друга, выпить за свободу да поболтать.
  - Я тоже приехала вас поддержать. - ухватилась я за его слова. - Искренне вам сочувствую и уверена, что в ваших жизнях произойдут изменения к лучшему.
  - Вот это слова настоящей подруги! - приобняла меня за плечи Лана.
  Лана не любительница готовить пищу. Она заказала доставку готовых блюд на дом. Я выложила на стол угощения, которые привезла с собой и спросила:

  - А где твой Егорка?
  - В комнате своей общается с голограммным другом. Виталий ему подарил.
  - Можно я посмотрю? - попросила я.
  - Пошли. - позвал меня за собой Реснянский.
  Он подвёл меня к двери комнаты Егора, открыл её, и я увидела, как над устройством, похожим на робот-пылесос двадцать первого века, стоит Игорь и общается с сыном. Я испугалась и отступила назад.

  - Не бойся, Игорь не настоящий, а голограммный. В проектор можно вставить ЗУМ с изображением любого человека и говорить с ним. Либо найти любое фото в интернете. Проектор создаёт подобие живого движущегося образа, и с ним можно общаться на любые темы. Только подходить близко к нему не стоит.
  - Я тоже хочу такую игрушку — улыбнулась я.
  - И у тебя будет.

  Мне захотелось приобнять Егора, поговорить с ним о чём-нибудь, но он даже на приветствие моё не ответил, так был увлечён общением с голограммным отцом.
  - Эту игрушку изобрёл Фурсов Сергей, тоже оживлённый из прошлого века, как и ты. - начал свой рассказ Виталий. - Он пришёл однажды в корпорацию, где я прежде работал, предложил рассмотреть его изобретение и, если оно понравится, начать производство. Корпорация работает на оборонку, но и товары народного потребления выпускает. Нам хватило месяца, чтобы разобраться с его документацией и выпустить первый экземпляр.

  Представляешь, оказывается, эту игрушку с движущимися голограммными существами, похожими на живых, он разработал ещё в прошлой жизни, но не успел передать в производство в США. Его не стало во время поездки с семьёй в Москву. В новой жизни он сумел воспроизвести в памяти весь процесс её изготовления, подготовил чертежи и всю документацию по технологии её изготовления в подробностях. А мы запустили её массовое производство, но пока в ограниченном количестве, чтобы создать временный ажиотаж среди покупателей. Теперь этот Фурсов живёт в шоколаде. Ценность его изобретения заключается в том, что голографический проектор создаёт в воздухе движущиеся существа, не используя лазер, вредный для глаз.
  - Он живёт в одном со мной доме. - усмехнулась я. - Создал приложение игровой книги в Интернете и без моего ведома опубликовал в нём мой роман «Прожить семь лет за две недели».

  - А как твой роман попал ему в руки? Ты же запретила Храбровой его распространять.
  - Сестра моя на его уникомп сбросила, она с ним в прошлой жизни была знакома. Утверждает, что он умный и порядочный человек.
  - Думаю, что так оно и есть. Не переживай, твою книгу читатели примут за фантастику. Никто из описанных в ней героев не пострадает.
  Мы вместе с Ланой накрыли на стол, Виталий откупорил бутылку вина. Я сразу предупредила, что мне запретили употреблять алкоголь даже в малых дозах.
  «Нам с Виталием больше достанется». - взмахнула Лана рукой.
  Наверное, впервые за последние годы я провела хороший и счастливый вечер. Мы шутили, подначивали друг друга, танцевали, делились своими историями из жизни. Ланка вспомнила, как мы общались с Андреем на волонтёрском языке, и начала со мной на нём болтать. Мы удивились с ней, когда и Виталий начал общаться на нём с нами.

  - А ты его откуда знаешь? - спросила она Реснянского. - Этому языку из прошлого века нас научила Ольга.
  - Не знаю откуда, но знаю его.
  «Мы что с ним не одно целое?» - услышала я душу Андрея.
  - Ты забыла, что в Виталии живёт душа Андрея? - спросила я Лану. - Она теперь обучает Виталия всему, что сама знает.
  - Ну, да. - взгрустнула она. - Андрея нам с тобой очень не хватает. Помнишь, как весело мы проводили с ним время?
  - Никогда не забуду. - ответила я.
  И вдруг на глазах Виталия навернулись слёзы, и он начал шмыгать носом.
  - Ты чего? - спросила я.

  - Вот здесь тоскливо! - приложил он руку к груди. - Наверное, моё второе я ностальгирует по вашему прошлому общению.
  Мы ещё долго разговаривали на всякие темы. Я заметила, что у Ланы с Виталием были не просто дружеские отношения. Они проявляли друг к другу симпатию. Их глаза светились, когда они общались между собой.

  - Наши посиделки затянулись до полуночи. Потом Виталий вызвал ГАМ-такси и улетел домой. В субботу ему предстояло много работать. Я покинула Лану в субботу вечером. Осталась довольна тем, что повидалась с ней и Виталием, хорошо провела с ними время. Порадовало и то, что она начала отходить от развода с Игорем и общаться с Виталием, которому, скорее всего, душенька Андрея частенько нашёптывала о женских достоинствах Ланы. И наши отношения с ней снова стали тёплыми.

  Прошло два месяца со дня последнего общения с Ланой и Виталием. Я по-прежнему училась в универе и общалась с бывшими пациентами клиники по рабочему уникомпу. Фиксировала их жалобы и передавала Шмакову на почту. В клинике я не появлялась — он меня туда не звал.

  Однажды вечером включила телевизор и услышала, как гром с ясного неба, слова диктора. Он сообщал, что Президент Российской Федерации Ирина Владимировна Храброва подала в отставку и выбрала своим преемником на должность президента Реснянского Виталия Альбертовича, её советника. Я удивилась тому, что Ирина подала в отставку, и тому, что Виталий взял отчество своего биологического отца, но фамилию оставил прежнюю.

  Не долго думая, я позвонила ему, поздравила с предстоящим назначением и спросила, почему Ирина подала в отставку.
  - Я думал, ты знаешь причину. - ответил он с ноткой удивления в голосе.
  - А должна была знать?
  - Полагаю, что да. Ты же говорила, что тебе известно, за кого она выйдет замуж!
  - И что?
  - Она за него и вышла.
  - За кого?
  - Так ты не знаешь? Если не знаешь, то и я не стану раньше времени раскрывать тайну брака Ирины. Извини, мне надо работать. И он отключил связь.
  У меня внутри всё кипело от злости.

  «За кого же она вышла замуж? - гадала я - За Альберта или за Шмакова? Первого она на глазах у родных и близких увезла из клиники, чем очень всех удивила. А второй фанатично носит цепочку с кулоном, в который вставлена его фотография с надписью «муж». Ну уж нет, я гадать не стану! Завтра же отправлюсь в клинику взглянуть на Шмакова. Он непременно выдаст себя, если женился на Ирине, хотя бы тем, что обручальное кольцо точно будет надето на его безымянный палец!»
  На следующий день я кое-как досидела последнюю пару в университете. На занятиях была невнимательной. На переменах студенты спрашивали у меня, за кого Храброва вышла замуж? «Узнаете, - отвечала им я, - но не от меня».

  В клинику я явилась к шестнадцати часам. Только успела войти в офис, как кто-то догнал меня сзади и взял под руку. Я вздрогнула, оглянулась. Это был начальник отдела по связям с общественностью.
  - К нам идёшь? - спросил он и поздоровался.
  - Нет, к Шмакову. - ответила я.
  - Позже к нему сходишь. Он сейчас занят. Побудь немного в нашем отделе, а то мы уже забыли, как ты выглядишь.

  Он не отпустил мою руку, пока не завёл в свой отдел. Сотрудники отдела бурно встретили меня. Засыпали меня вопросы о том, как учусь, чем занимаюсь, появился ли жених, почему к ним не захожу? Я уже устала на них отвечать и собралась уходить, но Лев Павлович поставил передо мной на стол кружку ароматного кофе, положил одну конфету и вкрадчивым голосом спросил:
  - Ты расскажи нам, за кого вышла замуж Храброва?

  Я не стала пить кофе, хотя его аромат так и пленил меня, но спросила:
  - А вы не знаете, Лев Павлович?
  - Я бы не спрашивал, если бы знал.
И тогда я ответила словами Виталия Реснянского:
  - Если не знаете, то и я не стану раньше времени раскрывать тайну брака Ирины Владимировны. Извините, Лев Павлович, мне надо срочно найти Николая Михайловича.
  - Однако... - попытался он что-то сказать, но я резко встала с места попрощалась со всеми и покинула отдел.

  «Вот же!..» - услышала я вдогонку голос начальника отдела.
  Кабинет Николая Михайловича был закрыт. Никто из тех, кого я встрчала в коридоре, не смог ответить на вопрос, где его можно найти. Полчаса я впустую бродила по этажам. Поняв, что Шмакова нет в клинике, покинула её.
  Мучительно гадать и сдаваться я не собиралась. Поэтому позвонила Лане и спросила, кто стал мужем Ирины?

  - Ирина вышла замуж? - изумилась она. - Не может быть!
  - Вчера по телику передавали эту информацию. Ты не слышала? Она подала в отставку в связи с замужеством, а своим преемником выбрала Виталия Реснянского.
  - Хорошего тайного советника выбрала себе Ирина! - вспылила подруга. - Даже мне об её замужестве и своём назначении не рассказал! Значит, Виталий скоро станет президентом?

  - Похоже на то.
  - Видать, мне суждено по жизни быть женой президента. И всё из-за тебя, Ольга! Первого президента ты мне нашла, а его душа привела ко мне второго.
  - Вы собираетесь пожениться? - удивилась я.
  - Реснянский настаивает на этом. Говорит, что не имеет времени на ухаживания и встречи. Не понимаю я Ирину. Разве быть замужем и одновременно президентом нельзя?

  - Может, она собралась уезжать с Немышевым жить в Италию, если вышла за него замуж. — предположила я.  - Или решила всё же родить ребёнка и уже беременная.
  - Я не подумала об этом. Возможно, ты права.
  На этих её словах мы и закончили наш разговор. Тайну замужества Ирины Храбровой я раскрыть так и не смогла.


   Глава 18              http://proza.ru/2026/03/27/1934