Глава 12. В Генеральной прокурате России

       Итак, спустя год, я вновь вернулся  теперь уже в Генеральную прокуратуру России.  По странному стечению обстоятельств, мне выделили   тот же кабинет, что и раньше. Только без соседей.
       Аппарат неузнаваемо изменился. Создали новые управления, кратно увеличили штаты, появилось множество генералов. Так, впрочем, произошло во всех силовых структурах. Явные признаки демократии.
       С радостью встретился с прокурорами управления  Буевым,  Карпешиным  и  Поповым, с которыми работал в Союзе. Здесь же оказался и бывший наш стажер Бубнов.  Курировал управление Кехлеров, а помощником по особым поручениям у него был  Шубников.  Чего еще желать? Начал трудиться.
       Для начала Юрий Дмитриевич поручил мне разобраться с делом бывшего замминистра мясомолочной промышленности СССР Тарады.  Не так давно, союзными «важняками» он был уличен во взятках. У чиновника изъяли золота и бриллиантов на сумму около полумиллиона рублей. А помимо этого нашли многочисленные вклады   в банках «на предъявителя»  и арестовали их.
       Ждать приговора он не стал и свел  в камере  счеты с жизнью. По судебному постановлению изъятые ценности обратили в доход государства, а вот со вкладами случилась неувязка. Они принадлежали совсем другим лицам, которые сразу же обратились с жалобами  на имя Генерального.
       Вот я их и разрешал, готовя по каждой надзорные протесты в Верховный суд. Дело тягомотное  и неблагодарное.
       Затем  откомандировали в следственную часть. Там возились с «особо важным» уголовным делом по факту захвата  мэрии в дни расстрела Белого дома. Штурмовал ее мой старый знакомый, генерал Макашов. Требовалось  подготовить иск    о взыскании  ущерба с виновных, который подлежал    рассмотрению в суде вместе с  делом.
       - А при чем тут мы? Пусть сами «важняки» их и готовят, - заявил я руководству. 
       - Езжай, сами они не умеют, это тебе не союзные кадры.
       Руководитель бригады, впоследствии ставший большим начальником, предъявил мне  справку мэрии с астрономической суммой ущерба, а затем чуть ли не грузовик следственных материалов.  Из справки следовало, что погромщики уничтожили и растащили, чуть ли не все имущество из зданий на Тверской 13. Конкретных же фактов и лиц в деле не было. 
       - Из чего будем исходить? - поинтересовался я у бригадира.
       - Из справки правительства Москвы.
       - А где доказательства?
       - Потом найдем.
       Вот такой уровень. Иск я готовить отказался и Тимошенков меня поддержал. Насколько помню, дело это впоследствии развалилось.
       Затем последовал  ряд командировок. Самая интересная была в Дагестан. Проверяли охрану рыбных запасов.  Вылетели туда бригадой, в период нереста и в сопровождении подразделения спецназа МВД.
       Стали проверять уголовные дела и материалы о браконьерстве. А его практически нет. Так, мелочевка. Поймает местный Ахмет кутума или   осетра, его сразу же «за жабры» и в суд. А чтоб какие - либо  начальники или преступные    группы, такого нет.
       - Мы Каспий любым  и  бережем, - били себя в грудь   наши  дагестанские коллеги, - вот только милиция мешает.
       И точно. Через несколько дней задержали в укрытии трейлер с несколькими тоннами осетровых и икры, принадлежавших  крупному милицейскому чину.   Возбудили уголовное дело. Смежники возмутились и «сдали» такой же склад    одного из прокуроров. Возбудили второе.
       Но самое смешное приключилось с замминистра рыбной промышленности России.   
       Зная о проверке, он прилетел в Махачкалу  и стал «шуровать» в республиканском министерстве. Те решили показать  высокому гостю  заповедное нерестилище на Каспии, где воспроизводят осетровых.
       Взяли вертолет и московский сановник в сопровождении дагестанских министра  и начальника рыбоохраны, отправился в этот особо охраняемый район.
       Уже на подлете   обнаружили там неизвестный сейнер, выбиравший тралом из нерестилища рыбу. Стали снижаться.
       И тогда с судна по ним открыли пулеметный огонь. Пилот оказался опытным и  смог посадить получившую несколько пробоин машину на ближайший остров.   Высокое начальство спряталось за валунами и приготовилось умирать. А сейнер   развернулся и ушел в направлении Махачкалы. Какой там был «ор», можно только представить.  По данному факту возбудили третье дело.
       К этим событиям дагестанские коллеги отнеслись стоически и даже с юмором.
       - Вах! - сказал один из них, - народ на Кавказе смелый и умный. Помните  знаменитое   дело по коньяку?   Как бы воровал русский директор? Тупо, мухлюя с накладными и вывозя коньяк через проходную. А что сделал наш? Провел трубопровод с завода к себе домой, на кухню! Так бы и не нашли, да следователь во время обыска решил воды напиться…
       В целом же, Дагестан мне очень понравился. Удивительная страна и работящий народ. А какая история! Не зря ее посетил в свое время    Александр Дюма и даже открыл гору с профилем   Александра Сергеевича Пушкина.
       Там же, в Махачкале, я нашел скромный памятник Магомеду Гаджиеву. Тому самому, чье имя носит база атомоходов на Севере, где когда-то служил. Принес ему цветы.
       Когда улетали,  испортилась погода, и  мы совершили вынужденную посадку в Грозном, где провели всю ночь. Город спал, не ведая, что стоит на пороге войны.
       Между тем, экономика разваливалась, цены росли и нашего денежного содержания едва хватало, чтоб сводить «концы с концами». Многие прокуроры из центрального аппарата стали уходить в коммерческие структуры, а оставшиеся  искать возможности для дополнительного заработка.
       По закону нам разрешалось выступать с   лекциями  в ВУЗах,  а также публиковать научные работы и труды. Вот и решили мы с приятелем -   Буевым, заняться этим делом. Тем более, что опыт имелся.
       Георгий Иванович был  методистом  управления  и располагал всей необходимой законодательной базой, а я уже тогда подвизался с различного рода статьями в ведомственных журналах «Социалистическая законность» и «Следственная практика».
       Засиживаясь по вечерам и в выходные, благо соседи, взяли и       «накропали»  практикум «Защита прав предпринимателей». И попали в точку. Тогда таких работ еще не было. Он вышел общим тиражом в семьдесят тысяч экземпляров и мгновенно был раскуплен в Москве и Санкт-Петербурге. Причем брали его даже адвокаты, прокуроры и члены Высшего арбитражного суда.  Гонорар составил нашу годовую зарплату.
       В 1993 году, за конфронтацию с Ельциным, Генеральный прокурор Степанков был снят с должности и отправлен в отставку.  На его место пришел А.И. Казанник.
Запомнился  тем, что получил в аппарате кличку «стажер» и против воли Президента амнистировал сидевших в «Матросской тишине» членов ГК ЧП, за что и поплатился. 
       А затем, в 1994-м ,   на прокурорском олимпе возник  А.Н.Ильюшенко.  Это был рослый  упитанный детина, чем-то неуловимо похожий на своего хозяина.               
       Как рассказывали его бывшие сослуживцы, еще работая в прокуратуре РСФСР, он отличался страстью к угодничеству и «стукачеством». Собирались например коллеги «по тихому» выпить. Участвовал, а потом доносил начальству о всех разговорах. Даже записную книжку  вел - нашли в столе, едва морду не набили.
       С его приходом на пятом - «генеральском» этаже, появилось множество непонятных личностей в малиновых пиджаках, а  во дворе Генпрокуратуры роскошных «Мерседесов» и «Джипов», явно не нашего ведомства. А затем состоялся целый ряд ожидаемых назначений. И в том числе,   небезизвестного  в то время  Хапсирокова, на должность управделами.
       Бубнов к тому времени перевелся в управление кадров, через него проходили все назначения по центральному аппарату, и мне случайно довелось присутствовать при  собеседовании с новым хозяйственником. 
       Держался Назир Хизирович скромно и даже заискивающе. А в конце беседы спросил, нет ли у нас автомобилей.
       -   У меня «шестерка», - сказал Александр.   
       -  Если  будет нужда в ремонте, обращайтесь, все  сделаю по высшему классу.
       - Спасибо, я уж как-нибудь сам.
       Именно при Ильюшенко начался отток наиболее квалифицированных кадров.   Уходили начальники управлений, отделов, многие прокуроры. Из наших подали рапорта  Тимошенков, Буев, Ларкин и еще несколько человек. 
       Пока шла эта кадровая чехарда, вместе с Бубновым  решил съездить ко мне на родину. Саша хотел увидеть Донбасс. Оформили  краткосрочный отпуск, запаслись гостинцами, и на его «шестерке» помчались к югу.
       Был конец апреля, все в цвету, но поездка сразу же не задалась. В ста километрах от Москвы, на трассе, «поймали гвоздь». Только сменили колесо - нарвались на  «братков».  Им понравилась Сашина  новенькая «шестерка». Хорошо, при нас было табельное оружие - отбились.
       А затем началась бешеная гонка по трассе. Кончилась бы она для нас плачевно, у них была «Волга», да помог случай. В тот день в Подмосковье расстреляли очередного  депутата Госдумы  и был объявлен  «план-перехват». Вот и навели мы ты бригаду на пост ГАИ с автоматчиками. Там их и взяли.
       Записали номер машины - он был питерский и фамилию старшего  наряда, чтоб потом выяснить, что и как. Двинулись дальше.
       Следующее утро встретили на родной Луганщине. А там радость. Из Минска прилетели братья - полковник и прапорщик. В свое время прошли Сирию и Афганистан. Сидят за праздничным столом - морды красные.
       - Ну что, просрали Союз? - спрашивают.
       Едва не подрались.   Зато коллеги встретили с радостью. Поехали на Лугань, попили «горилки» и всласть поговорили. Остальные дни  провели с родственниками, которые удивляли приятеля разнообразием украинских блюд и напитков.
       - Ты знаешь, вспоминал он потом,  - никогда не думал, что у вас столько сортов сала, вареников и водки.
       Назад доехали без приключений.  Между прочим,  выяснилось, что машина, на которой  гарцевали «братки», числилась в угоне, а самих их милиция отпустила, был звонок  сверху .
       А на работе ждала «радость». Новый начальник управления   Тараненко  решил откомандировать меня в Верховный Суд - кассатором. Предстояло участвовать в делах, рассматриваемых им по первой инстанции и от имени Генеральной прокуратуры давать по ним заключения. А еще, при необходимости, готовить протесты  в Президиум. Кто знает, что это такое -  меня поймет. Я поначалу уперся.
       - Вячеслав Владимирович, так не годится. Все командировки мои, «блатные» дела тоже. Наконец,  есть старшие прокуроры. Им и карты в руки.
       -  Пойдешь ты, на время. А потом что-нибудь придумаем. 
       Скрепя сердце согласился. Впрочем, ничего нового для меня там не было. Те же процессы, только в составе членов Верховного суда. Ну и к выступлениям приходилось готовиться тщательней, чтоб «не ударить лицом в грязь». Зато режим работы во дворце правосудия был щадящим.  Никакой гонки.
       Все неторопливо, чинно и размеренно.  С десяти до часа в залах заседаний слушались дела. Затем обед, после которого служители Фемиды запирались в кабинетах   и изучали дела. А после шестнадцати редко кого из них можно было найти. Короче, работа - помирать не надо.
       Появилось свободное время, у меня был свой кабинет  и там я стал работать над   методикой  по борьбе с оргпреступностью. Материалов имелось в достатке - подбирал больше года. Вернувшись через три месяца  в родные пенаты, показал ее Тараненко, кстати, очень опытному и неглупому человеку.
       - Ты знаешь, это не наш предмет, но если считаешь нужным, передай в секретариат Генерального, там  посмотрят. И поставил визу.
       Я так и сделал. Через неделю меня вызвал один из помощников  Илюшенко и показал методику. А на ней резолюция:   «Целесообразно использовать в Чечне».
       - Как использовать, ведь там война ?!
       - Не знаю,- пробурчал помощник, - может после нее.
На том все и закончилось.
       Через неделю я написал рапорт об увольнении и вышел в отставку по выслуге лет...