Память сильнее забвения

Эссе «Память сильнее забвения: что я понял о родне и долге»
Вступление
Кладбище как зеркало души: почему у них — память, а у нас — хаос?
Зайдите на любое кладбище в Польше или Германии — и вы почувствуете: здесь уважают память. Ровные ряды плит, словно страницы книги истории. Аккуратные дорожки из брусчатки. Водопроводные краны через каждые пятьдесят метров. Освещение, скамейки, урны. Тишина, которую не нарушают ни ругань, ни скрип покосившихся берёз, готовых рухнуть на чью-то ограду.   Здесь можно отдохнуть душой, подумать о вечном, вспомнить близких — без борьбы за каждый шаг.
Ещё в бытность СССР в 1984–1988 годах служил в Польше, на аэродроме Багич, в семи километрах от города Колобжег, бывший  Немецкий (кольберг). В 1985-м, 9 Мая, был в составе делегации, возлагавшей венок, увесистый такой, из еловых веток, обрамлённый лентой с благодарственной надписью   к мемориалу «Павшим Советским и Польским воинам при освобождении Колобжега» на городском кладбище. Накануне юбилея — 40- летия со Дня Победы Советского народа в Великой Отечественной войне. Юбилей всё-таки, круглая дата — замполит части, подполковник, без фамилии,которая вызывает отторжение,   на построении части объявил о выделении по  человеку от подразделения на мероприятие.
   Помню, как в строю прозвучало:
 «Пусть лейтенанты едут, семей нет, им всё равно делать нечего…»
 Тогда  это была реплика из строя значимость тех слов,я осознал   намного  позже:
прошло сорок лет со дня Победы, а для многих уже тогда память стала  формальностью, повод выпить, провести выходной, а не глубокое чувство.
Прошло ещё сорок лет, и я столкнулся с этим же явлением уже в наши дни, дома:
  -  племянник, получивший деньги на памятник матери, бросил её могилу в Ачинске Красноярского края и поехал искать счастье в Краснодарский край. Почти уверен, что больше могилу матери он вряд ли навестит, а его дети точно -нет.
  - братья не нашли могилу деда на станции Кача, погибшего в 1948 году. Я и сам там был лишь однажды в 2000-м году и вряд ли нашёл бы тоже.
   -  внуки  сожгли  портрет своего деда - партизана, продавая дом, в куче с ненужным хламом. 

  Этот опыт заставил меня задуматься: почему одни хранят память, а другие её  забыли — и что это говорит о нас как о народе? Ведь такая практика не единичный случай, она повсеместная, за редким исключением. Это не укор и осуждение, а констатация фактов. Это наш менталитет. Размышляя над этим, пришёл к выводу:
память — не формальность и не обязанность, а личный выбор — либо долг перед родом и страной, либо тёплое место под солнцем. Память сохраняется не в могилах и портретах, а в поступках и свидетельствах.

   Часть 1. Память как выбор, а не ритуал
В Колобжеге ежегодно делегация от воинской части,  начиная с 1976 года, со дня установки мемориала, возлагала венки к подножию монумента  воинов- освободителей. Но могилы советских воинов, умерших в 60-е годы были заброшены.   К ним не подходили со дня погребения — они находились в общих рядах с польскими захоронениями. Тумбы на могилах вросли в землю, пятиконечные звёзды заржавели. Не на всех могилах были таблички с именами.
Я поднял вопрос на комсомольском собрании: нужно восстановить могилы, отметив, что польские кладбища — это произведение искусства, а не погост с безобразно установленными оградами, без соблюдения линейности в рядах.
Тогда вдруг осознал: эти ржавеющие звёзды среди польских захоронений? Неужели их не видели предыдущие делегации при возложении венков. Видели — их нельзя было не увидеть. Видели, но не  замечали. Возлагали венок, потому что приказали, и уезжали. И так со дня установки мемориала в 1978 году.
По данным учётной карточки воинского захоронения от 26 июня 2012 года, в одной индивидуальной и шести братских могилах на кладбище захоронено 336 военнослужащих РККА, из них известных — 43. За захоронением шефствует Совет Охраны Памяти Борьбы и Мученичества Республики Польши, и захоронения эти находятся  в надлежащем  состоянии.
Моя инициатива по восстановлению заброшенных могил помогла: замполит понял, что это его упущение, и могилы восстановили — всего 9 могил. Они были отмечены на карте- схеме кладбища. Это показало: память требует активного действия даже одного человека, пока остальные остаются пассивными.
Формальные ритуалы без внутреннего содержания быстро вырождаются. Возложение венка — лишь жест, если за ним не стоит забота о сохранении памяти. Настоящая память — это труд: найти заброшенную могилу, привести её в порядок, рассказать внукам о тех, кто там лежит.

Часть 2. Родня: ожидания и реальность
Мои попытки вовлечь близких в сохранение памяти Нашего Рода столкнулись с  некоторой не готовностью вникать в тему.
Племянник получил деньги на памятник матери: памятник установил, но могилу бросил, переехав в Краснодар с демонстрацией «успеха» (новая машина, фото из салона).
  братья, не нашли могилу деда на ст. Кача. Я и сам её вряд ли найду: был там однажды в 2000- м году.  Родословная появилась только в 2002-м.До этого ровно также относился к памяти предков
Внук сжёг портреты деда и бабушки после продажи отцовского дома —  вместе с ненужным хламом. Непонятно. Как и почему? Ведь именно он единственный, кто ухаживает за тремя кладбищами, на которых покоятся родственники в Белоруссии.Он же следит за могилой Якова Ивановича, нашего    прадеда, на кладбище «Узречье», могилу которого восстановили в 2002 году.
 Парадоксально всё в нашем славянском менталитете ,в нас живёт,  как безразличие, так и высокая духовность. 
Причины этого кроются  — не в злой воле, а в отсутствии традиции почитания предков. В семьях, где детям не рассказывают истории дедов,даже если это были простые люди,   не ходят вместе на кладбище, не хранят  портреты предков на стенах, память вырождается в формальность.
Моё общение с людьми теперь сводится к разговорам в поликлинике,возраст и болезни, другого не приемлют, как только   ожидании приёма врача. В разговоре Я всегда спрашиваю у   собеседников- сверстников:
                «А до какого поколения  вы знаете своих предков?»
 Ответ всегда один и тот же: дальше деда, которого застали ещё при жизни, никто не знает. Думаю, что  и не узнает никогда, потому что не научили этому. И никогда не учили, то ли от жизни такой -  крепостное право, безнадёга и холод зимой, случающийся голод каждые 5-10 лет, и никакого просвета :
соломенные крыши и лапти, с века 15 по 20 век.
 Мой отец назвал своего деда, моего прадеда, а своего прадеда он уже не знал, хотя родился в 1927 году.А значит это только одно:
  и в то время отношении было точно такое же, как и сейчас.Сегодня   отношение к жизни переросло исключительно в потребительское.
 - Потребительское отношение («дай деньги») заменяет внутреннюю потребность помнить.

Часть 3. Память и народ: контраст подходов

Кладбища в Польше — произведение искусства: ухоженные, с подстриженными газонами. Плиты строго выверены на одной линии, есть водопровод и освещение. Даже в восьмидесятые, когда в магазинах Польши не было еды, водопровод и освещение на кладбище не отключали.
В России же подавляющее большинство кладбищ превращаются в «филиалы мусорки». Это не случайность, а отражение менталитета, о котором я понял тогда 40 лет назад в 1985 году,  после посещения польского кладбища в Колобжеге. Ведь всегда, если приходится контактировать с другой культурой, ты обязан думать и делать так, как принято там в стране твоего пребывания. Но нет, мы же особенные.  Мы захоронили своих солдат среди поляков, на их кладбище, потому что в 60-е годы погибших не вывозили, и о них после погребения тут же забыли.
Почему в одних культурах память — часть национальной идентичности, её воспитывают с детства, а в других она подчинена сиюминутным интересам? Пока есть повод (9 Мая), возлагают венки, потому что приказали.
   Там, где учат уважению к прошлому, кладбища — места памяти, там всегда найдутся средства на их содержание. Там, где приоритет — потребление, они становятся зонами захоронений без содержания и памяти и уйдут в забвение.А скорее всего после истечения установленного времени произойдёт повторное захоронение. Такие случаи  с брошенными могилами имеют место быть . А потому станет реальностью народная мудрость, которая гласит:
«Кто забудет свои обычаи, тот забудет своих предков. А кто забудет своих предков, тот однажды не вспомнит имени своего»

 
Яркий пример иного подхода — политика Германии по сохранению памяти о своих погибших. Вы только вдумайтесь: у Германии находятся средства не только на содержание военных кладбищ с захоронениями Советских солдат внутри страны, но и на поддержание порядка захоронений солдат Вермахта на кладбищах всех бывших оккупированных территориях Европы и Африки!
Бывший канцлер Германии Г. Шрёдер в честь 10- летия со дня открытия немецкого военного кладбища   у дер. Сологубовка Ленинградской области  посетил  места захоронения, отдавая дань уважения солдатам и офицерам Вермахта, погибшим на территории СССР в годы  второй мировой войны.
Этот жест — не прославление нацизма, а проявление отношения к памяти. Там, где культура памяти стала частью гражданской идентичности, государство не перекладывает заботу о могилах на плечи граждан, а берёт ответственность на себя:

кладбища содержатся в идеальной чистоте — независимо от того, кто там похоронен: герой войны или обычный человек;

дорожки заасфальтированы, проходы широкие (не менее 1 метра), навигация чёткая — чтобы каждый мог свободно подойти к могиле близкого в любой день;

инфраструктура поддерживается на государственном уровне: освещение, водоснабжение, урны, скамейки — всё это не роскошь, а норма.

Контраст с ситуацией в России разителен — он бьёт в глаза и в сердце.

У нас всё иначе. За пределами крупных городов кладбища превращаются в зоны выживания, где порядок — не норма, а чудо, случившееся по чьей;то личной инициативе.

Яркий пример — город Остров (Псковская область). Два года я вёл переписку с администрацией города по улучшению содержания городского кладбища. Просил заасфальтировать хотя бы центральную дорогу: в поминальные дни она поднимала такую пыль, что люди задыхались, а весь день была забита посетителями.

Ответы чиновников напоминали игру в пинг;понг:

губернатор Псковской области дал указание главе города Острова;

глава города поблагодарил за неравнодушие и передал указание начальнику ПЖРУ;

начальник ПЖРУ в приватной беседе ответил прямо:

«У меня нет денег на вывоз мусора, а ты хочешь, чтобы я дорогу заасфальтировал».

Но кульминация наступила позже. С декабря 2020 года началось захоронение подъездных дорог, разделяющих кладбище на сектора. Всего было уничтожено четыре дороги — те самые артерии, по которым подвозили воду, инвентарь, материалы для ухода за могилами.

В моём случае дорога, обозначавшая третий сектор кладбища (всего 16 могил), превратилась в извилистую тропинку. Ширина — 60 см и меньше вместо положенного по закону 1 метра. Пройти с инвентарём к могилам родственников стало практически невозможно — без мата не обойтись.

Пожилая женщина на костылях плакала: «Не могу пройти к могиле матери».

На вопрос «Почему?» бывший начальник ПЖРУ ответил: захоронение дорог с декабря 2020;го  март 2021;го было вызвано «метеоусловиями».

В чём корень различий?

Разница не в бюджете — она в отношении к памяти:

Там кладбище — это место памяти, святое пространство, где государство гарантирует доступ к могилам и уход за ними. Уважение к умершим — часть гражданской культуры, независимо от их статуса или эпохи.

Здесь кладбище — это зона индивидуального выживания, где каждый сам за себя. Ответственность перекладывается на плечи граждан:
                «ухаживайте сами, а мы разрешим».
 
Порядок возникает случайно, а не по плану. Когда мы миримся с тем, что дорога к могиле матери превращается в тропинку шириной 60 см «по метеоусловиям», мы нормализуем бескультурье. Когда чиновники отвечают: «Денег нет даже на вывоз мусора», — мы теряем не асфальт, а связь поколений.

Память не должна зависеть от погоды. Она должна быть нормой — государственной, общественной, личной. И начинается эта норма с простых вещей: широкой дорожки к могиле матери, по которой сможет пройти и женщина на костылях.
В чём корень различий?
Воспитание памяти. В Германии и Польше уважение к прошлому прививают с детства: школьники посещают мемориалы, изучают истории семей, участвуют в уходе за захоронениями. У нас это -наследие "крепостного права", голода, соломенных крыш и лаптей и постоянные разоряющие страну войны.  Традиция во многом утрачена.
Государственная политика. За рубежом сохранение памяти — задача общенационального масштаба, финансируемая на всех уровнях. У нас она сводится к формальным акциям 9 Мая.

Ценности общества. Там, где приоритет — потребление, кладбища становятся зонами захоронений без содержания и памяти. Там, где учат уважению к прошлому, они остаются местами памяти, куда всегда найдутся средства на содержание.
 
Мой опыт подтверждает: отношение к памяти определяется не законами, а воспитанием и ценностями.Причёим воспитывать нужно, когда человек ещё Ванечка. Иван Иваныча уже не перевоспитать.  А потому мы имеют соответствующую реальность.  не даром  народная мудрость   гласит:

             «Кто забудет свои обычаи, тот забудет своих предков.
              А кто забудет своих предков, тот однажды не вспомнит имени своего».
 
  Каждый из нас может сделать маленький шаг:
 
оцифровать фото деда;  записать рассказ бабушки;
привести в порядок могилу прадеда; рассказать детям историю семьи.
    Я выполнил свой долг перед родом, как мог:
-  написал родословную с фото  дедов  для нынешних поколений — может быть, коряво, без опыта, но зафиксировал всё, что узнал: имена и лица с датами рождения, в большинстве условными. Архивы Белоруссии пострадали в годы войны. материалы для Родословной по Витебской области , крайне малы.
-  восстановил (с братьями) могилу прадеда   в Белоруссии на родовом кладбище «Узречье» на Витебщине — сохранил место памяти;
-  создал текст «Политрук» — превратил историю рода в литературный памятник;
 пытался вовлечь родственников — и получил честный ответ от жизни: не все готовы нести эту ношу.
 
Смысл этих действий — не в благодарности, а в принципе:
«Это нужно сделать».Это  свидетельства памяти для тех, кому это будет важно в будущем, если, конечно, будет кому!?
 Подтвердил своими действиями:
 я — хранитель рода, и я, пусть плохо, но сделал главное, самое начало.Я- безусловно конечная буква в алфавите, но по-другому никак.
  Может   кто- то в будущем  был человек, который не позволил прошлому исчезнуть. 
Он не ждал наград, не требовал благодарности — он просто делал то, что считал правильным.
А значит, память сильнее забвения.
 
 Заключение:
пора проснуться всем без исключения. Мы люди, а не человеки о двух руках и ногах с пищеводом для переработки пищи...
Так, как мы живем и думаем сейчас - нельзя, преступно не допустимо. Пора действовать.Почему об этом нужно говорить? Почему нужно писать обращения мэру, губернатору, в администрацию города — снова и снова, даже если кажется, что это бессмысленно? Почему нужно кричать, стучать в закрытые двери, требовать, объяснять, доказывать — как оно есть «у них», чтобы наконец поняли: так, как у нас, существовать не может?

Я писал обращения в 2022 году — после того, как дороги, разделяющие кладбища на сектора, были захоронены, превратив территорию кладбища в сплошной монолит, где невозможно пройти, не рискуя сломать ногу. Я требовал восстановить проходы, обеспечить доступ к могилам близких. Ответ был один:

                «Не хватает денег даже на вывоз мусора».

Но как это возможно?

У Германии находятся средства на содержание советских захоронений на своей территории — и они делают это с уважением и достоинством. Они же восстановили и продолжают содержать захоронения солдат Вермахта по всему миру — в Европе, Африке, даже в самых отдалённых уголках. Это не прославление нацизма — это культура памяти, где государство берёт на себя ответственность за сохранность захоронений, а уважение к погибшим (даже с «той стороны») становится частью гражданской культуры.

                А у нас — «не хватает денег на вывоз мусора»?

Это не просто неуважение. Это преступление против самих себя. Против памяти родственников, что покоятся на кладбище. Против будущего, которое не может быть без связи с прошлым.

Мы не должны мириться с тем, что:

могилы наших дедов и прадедов, отдавших жизни за Родину, зарастают травой и превращаются в «филиалы мусорки»;

проходы сужаются до 20 см, и люди, особенно пожилые, не могут подойти к могилам близких;

память становится формальностью — венки возлагают «потому что приказали», а не потому, что помнят и чтят.

Молчание — это согласие. Бездействие — это предательство. Мы не можем позволить, чтобы забвение победило.

Поэтому я говорю. Пишу. Кричу. Стучу в двери. Требую. Объясняю. Доказываю.

Потому что память сильнее забвения. И она начинается с нас.

Я разместил это эссе на «Проза.ру»,потому что это  имеет место быть во всех регионах страны,  собираюсь опубликовать доработанный материал в местной газете — если здоровья хватит: сердце уже не то, стоят стенты, слишком близко принимал к нему всё, с чем сталкивался всю свою жизнь. Но действовать необходимо, молчать больше нельзя. Ибо уже исполнилось 40 лет событию с брошенными могилами солдат в Колобжеге, описанному в этом эссе. Собираю материал, чтобы  обратиться в прокуратуру города, как последнюю инстанцию, и, если там этот вопрос не будет решён, значит он не будет решён никем и никогда....

 Могилы тех, кто отдал жизнь за нашу свободу, — забыты, заброшены, словно их подвиг стёрли из памяти. А мы, потомки победителей, вместо того чтобы хранить эту память, превращаем свои кладбища в лабиринты хаоса и филиалы мусорки,где брошенные могилы становятся местом для поминальных столиков.

Во время переписки с администрацией города я обратился к похоронной команде в Острове по проблеме содержания городского кладбища. Ответ одного из её членов в 2021 году прозвучал как приговор:
                «Дальше будет ещё хуже».

 Он был пророком. Он не ошибся. Сегодня ситуация действительно стала хуже: проходы сузились, мусор скопился, порядок так и не наведён.Весной 2026 года на шлагбауме вывесили объявление.Проезд на территорию кладбища на автотехнике запрещён, в связи с опасностью застрять на дороге /конец цитаты/

Неужели мы, великий народ — народ Пушкина, Толстого, Достоевского, народ, который называли самой читающей страной в мире, народ, выстоявший в блокаду Ленинграда и победивший фашизм, — дошли до того, что:

убираем могилы тех, кто в 1941 году пришёл в нашу страну с оружием в руках, тратим на это силы, время, зарабатываем тем самым себе деньги на пропитание??

забываем могилы своих дедов и прадедов, которые погибли, защищая эту землю;

позволяем хаосу и безразличию стирать память о тех, кому обязаны жизнью?

Это не просто неуважение. Это нравственное предательство. Мы ухаживаем за могилами захватчиков, но не можем навести порядок на кладбищах, где лежат наши родители. Мы тратим силы на чужое, забывая о своём.Крепостное право не отменили в 1861 году, оно глубоко засело в сознании народа на генетическом уровне образом"Салтычихи", я понял это когда собирал подписи под коллективной Жалобой главе Администрации гор.Острова в 2022 году. 25% отказались ставить подпись, увидев графу "Адрес местожительства....

Посмотрите вокруг:

заросшие тропы, где каждый шаг — испытание;

ржавые ограды, перекрывающие проходы;

мусор, скопившийся у подножия памятников;

могилы, которые некому убрать, потому что «А  что я могу?», «везде так», «это не моя проблема».

Мы оправдываем своё бездействие усталостью, возрастом, болезнями. Но память не ждёт. Она требует заботы, уважения, действий.

Хватит ждать!
 
Объединяйтесь. Найдите 3–5 человек, кому не всё равно. 

Требуйте от властей. Пишите обращения в администрацию, ссылайтесь на СанПиН (проходы не менее 0,9 м,  . Публикуйте жалобы в соцсетях — гласность работает.

Воспитывайте память. Приводите детей на кладбище. Рассказывайте истории о своих предках. Пусть они знают, кого и почему нужно помнить.

Меняйте язык. Не «кладбище» как синоним скорби и боли, а «мемориал» как место связи поколений. Не «ограда», а «рамка памяти». Слова формируют реальность.

Последний вызов
Мы — народ, который победил фашизм. Мы — народ, подаривший миру великую литературу и культуру. Мы не можем позволить, чтобы наша память превратилась в груду мусора и ржавых оград.

Кладбище — это не место скорби. Это место памяти. И пока мы не научимся уважать эту память, пока не перестанем мириться с хаосом и безразличием, ситуация будет только ухудшаться — как и предсказал тот могильщик в 2021 году.
Память — это не прошлое. Это наше будущее. И оно начинается с того, как мы относимся к могилам наших предков.

Молчать больше нельзя. Действовать необходимо. Сегодня. Здесь. Сейчас.

               

Почему это должно быть нормой?
Потому что:

Память — это ответственность. Государство, общество, каждый человек должны нести её перед прошлым и будущим.

Уважение к мёртвым — признак цивилизованности. Если мы не можем обеспечить достойный уход за могилами своих предков, как мы можем говорить о «великом народе»?

Культура памяти — это инвестиция в будущее. Когда дети видят, что память — не формальность, а труд и забота, они перенимают эту ценность.

Порядок на кладбище — символ порядка в душе. Хаос вокруг отражает хаос внутри. Наводя порядок у могил, мы наводим порядок в себе.

Как это должно выглядеть?
 . Государственная политика. Сохранение памяти — задача общенационального масштаба, а не разовые акции 9 Мая. Необходимо:

закладывать в бюджеты всех уровней финансирование на содержание кладбищ (дорожки, освещение, водоснабжение, вывоз мусора);

ввести и соблюдать нормы СанПиН (проходы не менее 0,9 м, доступность для инвалидов и пожилых);В гор.Острове нонсенс, пустыри вокруг центральной дороги, и невозможность пройти в секторах, превращённых в монолит!
 
не «уборка могилы», а «уход за памятью».
Слова формируют реальность — и если мы начнём говорить о памяти по - новому, мы начнём и жить по - новому.

Вывод
Ситуация, когда у других стран находятся средства на содержание захоронений по всему миру, а у нас « мусор вывести не на что"   — это не вопрос бюджета. Это вопрос ценностей.
 
Память — это не прошлое. Это наше будущее. 

Молчать больше нельзя. Действовать необходимо. Сегодня. Здесь. Сейчас.



PS После публикации эссе я вспомнил ещё один показательный случай, который идеально иллюстрирует проблему. Рядом с могилой моей матери   была заброшенная могила.Год назад, соседи продлили свою ограду — и брошенная могила оказалась внутри их участка, неизвестно только с разрешения, или самовольно? факт налицо,     брошенная могила на их территории и вместо неё поминальный столик. 
Формально, возможно, закон не нарушен (в РФ разрешено новое захоронение через 20–25 лет),  Но нравственно — это осквернение памяти. Сравните с традициями других культур: в исламе, если при рытье могилы найдены чьи - то останки, их нужно аккуратно зарыть и для могилы искать другое место. Там даже мысль о занятии чужой могилы немыслима.

А у нас в России, создаётся впечатление, что нет  свободной Земли, как это на Западе, а кладбище превращается в зону её  перераспределения. А как же с памятью??? Самое тревожное — многих это устраивает, как то захоронение бывших подъездных путей, или захват брошенных могил.  Но мы продолжаем молчать, соглашаемся со всем и, что самое главное: так было всегда, но пока мы молчим, ситуация будет только ухудшаться.