Испанский стыд. Зацепин

Наконец добрался сегодня до просмотра вечера в Большом театре, посвящённого одной нереально круглой дате. Десятого марта знаменитому композитору Александру Сергеевичу Зацепину исполнилось - шутка ли! - сто лет! Целый век прожил уважаемый товарищ и сколько всего перевидел за этот самый век!

Сказать, что меня удивил канал "Россия" - значит, ничего не сказать. Одни ведущие чего стоили. Весельчак Андрей Малахов и Дарья Златопольская в совершенно нелепом наряде.

Ну, это ладно. А вот когда на сцену прославленного театра вышел Евгений Миронов в гриме Пушкина и начал читать "У Лукоморья дуб зелёный", я онемел. Всё оказалось проще, чем я думал: юбиляра ведь зовут точно так же, как Солнце русской поэзии! Значит, Пушкин.

Затем запели безголосые драматические актёры и актерки, суетясь и не попадая в ноты. Пела и Космонавтка, и "механик Гаврилов", и очень грудастая женщина, и даже "Япончик".

Дальше - ещё чудесатее. На сцену, на лёд, выкатился фигурист Ягудин, прямо на коньках. Покрутился он на виду у Мэтра, и обратно уехал. И при чём здесь Зацепин? Какая связь?

А песни у Александра Сергеевича - конечно, одна другой лучше. Он ведь и с Гайдаем сотрудничал, для всех его фильмов музыку писал, и для самовышвырнутой певицы тоже. А легендарная песня "Есть только миг", а песни из "31 июня"! Шедевр на шедевре!

Плохо, что испортили эти шедевры скверным исполнением. Если бы не Ильдар Абдразаков, не Хибла Герзмава да Наталья Варлей, было бы совсем грустно.

Ну, а вишенкой на торте лично для меня стало бодрое восклицание Даши Златопольской: "Товарищ Саахов в исполнении ЭтушА". Думая, что ослышался, прокрутил назад: нет, то же самое ударение. Барышня хотя бы из уважения выучила, как нужно правильно произносить фамилию знаменитого Владимира Абрамовича.

В финале за рояль усадили двух легенд, предварительно озвучив возраст:

- Александра Пахмутова, девяносто шесть! Александр Зацепин, сто!

За роялем напротив вдохновенно лупил по клавишам молодой пианист, а легенды грустно смотрели в ноты, не понимая, зачем они здесь, раз нельзя творить музыку.

Вот такой испанский стыд испытал я, просмотрев этот исторический вечер в Большом театре. Больше всех понравился сам юбиляр, достойно и благородно принявший всё это безобразие.