Дело авиаторов. Яков Смушкевич

C кочки зрения Колокольцева, Яков Владимирович (Вульфович) Смушкевич был просто идеальной кандидатурой на роль руководителя «заговора авиаторов» в ВВС РККА. Даже более идеальной, чем Тухачевский на роль руководителя «заговора генералов и маршалов» в РККА в 1937 году.
Яков Смушкевич родился 14 апреля 1902 года под знаком Овна (кто бы сомневался) в местечке Ракишки Новоалександровского уезда Ковенской губернии (ныне город Рокишкис на северо-востоке Литвы, административный центр Рокишкского района в Паневежском уезде).

Смушкевич был евреем, что (в силу лютого антисемитизма Красного Тамерлана) делало его ещё более идеальным кандидатом. Тем более, что он некоторое время посещал начальную еврейскую школу (хедер).

Уже в 16-летнем возрасте (не редкость в те лихие времена) он вступил в РККА – вскоре после создания последней - и в том же году был принят в ВКП(б). После чего назначен на должность… комиссара в 1-м Минском коммунистическом батальоне, который вошёл в состав Западной армии. Не так чтобы уж очень удивительно – в Гражданскую 15-летние командовали полками…

В боях на Западном фронте Смушкевич был ранен в руку, однако обошлось. Не обошлось во время Советско-польской войны – почти сразу же после её начала в конце января 1919 году он получил сабельное ранение ноги и был взят в плен польскими войсками.

И тут началось едва ли не самое интересное в биографии всё ещё юного Смушкевича. С ним начала работать знаменитая дефензива – военная контрразведка Второго отдела Генерального штаба Войска Польского (польского аналога германского абвера).

Согласно официальной биографии Смушкевича, для работы с ним его перевели в печально знаменитую тюрьму Лукишки в Вильнюсе. Через год ему якобы удалось бежать … только вот выросший в Польше Колокольцев в этом очень сильно сомневался.

Ибо точно знал – от весьма информированных знакомых – что бежать из этой тюрьмы было точно не легче, чем из знаменитого Алькатраса в Сан-Франциско (последнее ещё никому не удавалось).

Тем более, что способ, которым Смушкевич якобы выбрался из тюрьмы (спрятавшись в прачечной среди бельевых корзин, он был вывезен с территории тюрьмы) существовал только в худлите – в реальности в любой тюрьме и прачечная, и корзины тщательно проверялись.

Поэтому он не сомневался, что Смушкевич пошёл на сотрудничество с поляками, которые и организовали ему этот побег. Экзистенциальный вопрос: зачем и что они от него хотели. Колокольцев решил это выяснить немедленно.

Когда Ханс Остер ответил (Колокольцев решительно не понимал, когда тот спал и спал ли вообще, хотя люденом не был, насколько ему было известно - полковник и не подозревал о существовании этих не-совсем-людей), Колокольцев отдал другу боевой приказ (де-факто он имел такое право):

«Подними захваченные архивы дефензивы. Найди всё, что у них есть на Якова Вульфовича Смушкевича, 1902 года рождения, красного комиссара, взятого в плен 31 января 1919 года…»

Вообще-то абвер уже давно должен был это и сам раскопать, но по неясным причинам не смог. Почему не смог, Колокольцев узнал через минуту.

Ибо обладавший идеальной памятью Остер вздохнул: «Ничего. Ничего кроме записи о его пленении и помещении в лазарет, затем в лагерь военнопленных и в тюрьму Лукишки – по требованию дефензивы…»

«Как думаешь, почему ничего?». Полковник снова вздохнул: «Либо документы погибли во время нашего вторжения…  что вполне возможно, хотя и маловероятно, ибо запись сохранилась…»

«… либо операция была настолько секретной, что на бумаге ничего не фиксировалось…» - продолжил за него Колокольцев.

«… либо дело было настолько важным, что все документы хранились в сейфах очень высокого начальства, с которым перебрались в Лондон» - закончил за него Остер. Колокольцев поблагодарил друга и повесил трубку.

Ему было кого попросить добыть польское досье Смушкевича, если оно действительно находилось в Лондоне… однако пока это было не актуально. Он продолжил чтение досье германского.

Вернувшись в расположение частей Красной армии, Смушкевич был зачислен рядовым бойцом в 144-й стрелковый полк (радикальное понижение в должности). Что странно весьма – уже в те годы к бежавшим из плена после столь долгого заключения – да ещё и в тюрьме – обоснованно относились настороженно. И обычно не возвращали в ряды РККА.

Полк входил в бригаду Яна Фабрициуса, что тоже заслуживало пристального внимания Колокольцева. Ибо «Железный Мартын» - таким было его прозвище в Гражданскую - погиб 24 августа 1929 года в авиакатастрофе вблизи города Сочи при не до конца выясненных обстоятельствах.

В то время Фабрициус был членом Центральной контрольной комиссии ВКП(б) - по статусу он был равен члену ЦК. Этот партийный орган проверял соблюдение членами и кандидатами в члены КПСС партийной дисциплины, привлекал к ответственности функционеров, виновных в нарушении Программы и Устава партии, партийной и государственной дисциплины.

Ходили слухи, что безукоризненно честный и порядочный Фабрициус нарыл нечто такое, что его пришлось убрать, не пожалев ещё троих ни в чём не повинных пассажиров и двух членов экипажа (пилота и штурмана).

В июле 1920 года, уже в качестве политрука роты, Смушкевич участвовал во взятии Сморгонского укреплённого района. В бою за Пултуск заменил раненого комиссара полка.

Вполне вероятно, что Яков так и продолжил бы делать партийную карьеру… если бы в октябре 1922 года он не был переведён на работу в авиацию — на должность организатора партработы 9-й авиаэскадрильи в Смоленске.

Там он неизлечимо заболел небом (случается); освоил в авиачасти лётное дело и стал сам летать, подавая личный пример сослуживцам. С 1923 года перешёл на политработу в авиаэскадрилью в Минске.

С февраля 1928 года комиссар 43-й авиаэскадрильи во 2-й авиабригаде, расквартированной в Витебске. С весны 1930 года заместитель начальника политотдела 2-й авиабригады. В ноябре 1931 года стал командиром и комиссаром 2-й авиабригады, вскоре превратив её в одно из образцовых соединений Военно-воздушных сил РККА.

В 1932 году окончил Качинскую военную школу лётчиков… и перешёл уже на чисто военную службу.  28 ноября 1935 года ему присвоено воинское звание комбриг (эквивалент бригадного – однозвёздного - генерала).

С ноября 1936 по 17 июня 1937 года Смушкевич под псевдонимом Генерал Дуглас принял участие в гражданской войне в Испании на стороне республиканского правительства — старшим военным советником по авиации и руководителем противовоздушной обороны Мадрида.

Иногда, несмотря на статус, лично вылетал на задание. Грамотно организовал систему ПВО Мадрида, резко снизив эффективность бомбардировок города авиацией националистов и легионом Кондор.

20 июня 1937 года ему было присвоено воинское звание комкор (генерал-лейтенант), минуя звание комдив (генерал-майор). Не редкость в те времена – во время Большой Чистки должности в РККА освобождались с калейдоскопической быстротой (каждой должности соответствовало определённое звание).

На следующий день, «за проявленные мужество и героизм при выполнении интернационального долга» Яков Смушкевич был удостоен звания Героя Советского Союза.

По возвращении из Испании в 1937 году окончил курсы усовершенствования начальствующего состава при Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе и в том же году вступил в должность заместителя начальника Управления ВВС РККА (Александра Локтионова). Который в 1939 году организовал просто образцовую операцию прикрытия ликвидации гнезда молохан в окрестностях Свердловска.

В апреле 1938 года комкор Смушкевич получил тяжёлые травмы в аварии при облёте нового многоцелевого самолёта Р-10 (предшественника гораздо более известного Су-2) при подготовке к первомайскому параду в Москве. Несколько месяцев лечился. С тех пор больные ноги периодически давали о себе знать.

В 1938 году в № 4 журнала «Большевик» опубликована его статья «Авиация в предстоящей войне». В ней он посчитал главным для ВВС — своевременно поднятая в воздух авиация, сосредоточение командования всеми вооружёнными силами в одних руках. Сталину явно понравилось - 7 октября 1938 года Смушкевич утверждён членом Военного совета при наркоме обороны СССР.

В атмосфере паранойи Большой Чистки, партийные власть предержащие, похоже, обратили внимание на странную историю с заключением и побегом из полькой тюрьмы (и интересом дефензивы).

В декабре 1938 года заместитель народного комиссара обороны — начальник Главного политуправления Красной армии Лев Мехлис (что занятно, тоже еврей), в письме на имя Сталина потребовал снятия Смушкевича с должности и проведении расследования НКВД.

Однако Большая Чистка к тому моменту уже завершилась (не без участия Колокольцева), поэтому требование Мехлиса Сталин проигнорировал.

В мае — августе 1939 года во время советско-японского конфликта на реке Халхин-Гол в Монголии командовал авиацией 1-й армейской группы. Преимущество японской авиации в майских и июньских боях удалось ликвидировать, в том числе профессиональным руководством Смушкевича… таковой была официальная версия. На самом же деле победа в воздухе была одержана традиционным способом – достижением почти трёхкратного численного превосходства.

В сентябре 1939 года Смушкевич был назначен на должность начальника ВВС Киевского Особого военного округа. Принимал участие в сентябрьском вторжении в Польшу (в соответствии с секретным приложением к пакту Молотова-Риббентропа) в должности командующего ВВС Украинского фронта.

17 ноября 1939 года «за мужество и отвагу в боях с японскими захватчиками» (в реальности захватчики были советские) на реке Халхин-Гол Смушкевич был  награждён второй медалью «Золотая Звезда» (стал дважды Героем Советского Союза). Правительство Монголии наградило его орденом Боевого Красного Знамени Монгольской Народной Республики.

19 ноября 1939 года Смушкевич был назначен начальник ВВС РККА. Принимал, как начальник ВВС, участие в советско-финляндской войне 1939—1940 годов. Несмотря на двадцатикратное (!!!) численное превосходство советских ВВС, война в воздухе была с треском проиграна (потери советской авиации были на порядок выше, при этом толку от неё было, мягко говоря, немного).

Однако выводы были сделаны, решения приняты и выполнены… в результате к весне 1941 года советская авиация превратилась в грозного противника, вполне способного сорвать германский блицкриг.

4 апреля 1940 года Смушкевичу было присвоено очередное воинское звание командарм 2-го ранга. После введения в РККА генеральских званий, 4 июня 1940 года Смушкевичу было присвоено воинское звание генерал-лейтенант авиации. В августе 1940 года был переведён на должность генерал-инспектора ВВС РККА, а в декабре того же года был назначен помощника начальника генштаба по авиации.

Смушкевич отрицательно относился к советско-германским договорённостям 1939 года и не скрывал этого. Ещё одно основание для недоверия Сталина.

По оценке аналитиков абвера, Смушкевич внёс немалый вклад в повышение лётно-тактических данных советских самолётов и боевой мощи авиации РККА. Что делало его опасным противником – и главным кандидатом на устранение.

Колокольцев, как и любой уважающий себя разведчик, никогда не останавливался на полпути в своих расследованиях. Поэтому он снял трубку телефонного аппарата и попросил коммутатор абвера соединить его с варшавским гестапо.

С начальником спецотдела СС-штурмбанфюрером Хорстом Людвигом Энке, которого он знал с осени сорокового (они совместно раскручивали дело католических священников-педофилов).

Когда его приятель (они почти подружились) ответил, Колокольцев отдал боевой приказ (мандат Гиммлера давал ему такое право):

«Поручи тому, кому ты полностью и безусловно доверяешь, прошерстить архивы дефензивы – те, которые остались в Варшаве. И потрясти тех её сотрудников, которые сейчас сидят у нас. Меня интересует всё, что у них есть на Якова Смушкевича, 1902 года рождения, комиссара, пленённого 31 января 1919 года…»

Повесил трубку – и перезвонил дежурному в ирландское посольство. Продиктовал инструкции – и вернулся к изучению досье. На следующее утро в Лондоне Сара Бернштейн (она же Абигайль Дойл) получила шифровку:

«Мне нужно всё, что у беглых поляков есть на Якова Смушкевича. Вчера. Начальству ни слова…»