Глава 16 Смех, который всё лечит

В воскресенье вечером, когда день уже начинал медленно терять свои краски, а в квартире становилось особенно уютно, Лиля пришла ко мне.
Я открыла дверь — и сразу всё поняла по её лицу.
Она светилась.
Не показной радостью, не восторженной суетой, а тем тихим, тёплым счастьем, которое невозможно сыграть. Глаза блестели, движения стали мягче, и даже в том, как она сняла плащ и прошла в комнату, чувствовалось — она сейчас живёт в своём маленьком, только ей понятном мире.
— Ну? — сказала я, едва сдерживая улыбку.
— Всё, — выдохнула она, — я пропала.
И, не дожидаясь вопросов, начала рассказывать.
Про кафе.
Про разговор.
Про его слова.
Про вечер у неё дома.
Я слушала внимательно, но где-то внутри у меня всё равно жило напряжение — не её, моё. Потому что параллельно, где-то совсем рядом с её историей, разворачивалась моя.
Через три дня прилетал Алекс.
И это ожидание уже не было лёгким.
Оно стало плотным, ощутимым, почти физическим, как будто внутри меня кто-то всё время слегка касался струны, не давая ей затихнуть.
Лиля, конечно, это почувствовала.
— Так, — сказала она вдруг, резко сменив тон, — тебе срочно нужно расслабить мозги.
— Спасибо, доктор, — усмехнулась я.
— Не спорь, — отрезала она. — Сейчас всё организуем.
И, не дожидаясь моего ответа, быстро накинула плащ и побежала в местный магазин.
Я осталась одна на кухне и, пользуясь моментом, занялась лёгкой закуской — нарезала сыр, выложила оливки, достала свежие овощи, быстро собрала всё на тарелке, добавила хлеб, немного зелени, и сама не заметила, как втянулась в этот простой, успокаивающий процесс.
Через несколько минут дверь распахнулась.
— Я вернулась! — торжественно объявила Лиля, ставя пакет на стол.
— Надеюсь, ты не купила ничего «экспериментального», — сказала я.
— Только проверенное счастье, — подмигнула она.
Мы устроились удобно — сели ближе друг к другу, включили тихую музыку, налили по бокалу чего-то лёгкого, сладковатого, и разговор потёк сам собой.
Сначала мы смеялись.
Над Олегом, над его попытками выкрутиться, над его «я ещё со школы…», над тем, как Лиля делала вид, что всё контролирует, хотя было очевидно — ничего она уже не контролирует.
Потом начали вспоминать школу.
Потом — мужчин.
Потом — себя.
И где-то между этими разговорами вдруг наступил момент, когда смех стал тише, а голос — мягче.
— А если… — начала Лиля и не договорила.
Я посмотрела на неё.
— А если всё не так? — закончила она.
И в этом «если» было всё.
Мы немного помолчали.
Потом кто-то из нас снова пошутил.
И снова стало легче.
Так, смеясь и вдруг неожиданно замирая, мы прожили этот вечер — как умеют только подруги, которые знают друг друга не первый год.
К концу вечера Лилю заметно «развезло».
То ли от вина, то ли от эмоций, то ли от той самой бессонной ночи, которая была у неё накануне.
Она уже смеялась чуть громче, чем нужно, говорила чуть быстрее и иногда теряла нить разговора, но при этом выглядела по-своему трогательно.
— Я вообще в порядке, — серьёзно заявила она, едва не уронив бокал.
— Конечно, — кивнула я. — Абсолютно.
Я пошла её провожать.
По дороге прихватила пакет с мусором — заодно, подумала, всё равно вниз.
Мы спустились и я, не задумываясь, сразу выбросила его в бак, потому что именно для этого, собственно, и брала его с собой, а не для участия в каких-то вечерних приключениях, о которых тогда ещё не подозревала.
Мы встали рядом с подъездом, ожидая такси, и Лиля, слегка покачиваясь от усталости и вина, вдруг оживилась, словно вспомнила что-то невероятно важное.
— Слушай… — протянула она, прищурившись. — А как называется то, что мы пили?
Я сначала не поняла, о чём речь, а потом вспомнила нашу бутылку с чем-то сладким и коварно приятным.
— Ты сейчас серьёзно? — спросила я, уже предчувствуя развитие событий.
— Абсолютно серьёзно, — уверенно кивнула она. — Это было очень вкусно. Нам нужно знать.
Мы начали вспоминать.
Перебирали варианты, спорили, перебивали друг друга, предлагали названия, которые звучали всё более абсурдно.
— Может, «Пьяная груша»?
— Это ты у нас сегодня пьяная груша – расхохоталась я.
— Тогда «Вишнёвый рай»?
— Ну, это уже звучит как торт.
Мы замолчали.
И почти одновременно посмотрели в сторону мусорного бака.
Я тяжело вздохнула.
— Даже не думай.
Лиля взглянула на меня с тем самым выражением, которое означало: уже подумала.
— Мы же только что её выкинули… — тихо, почти с надеждой сказала она.
Я перевела взгляд на бак, потом на неё.
— Лиля…
— Ну а вдруг она сверху лежит!
И в этот момент я поняла, что сопротивляться бесполезно.
— Ладно, — сказала я. — Но если нас кто-то увидит, я скажу, что это была твоя идея.
— Конечно моя, — кивнула она с достоинством.
Мы подошли к баку.
Открыли крышку.
И в ту же секунду оттуда с громким недовольным шипением выскочили два кота, которые, судя по всему, уже успели устроить там свою вечернюю трапезу.
— ААА! — вскрикнула Лиля, резко отступая назад.
— Это они нас испугались! — сказала я, делая шаг в сторону.
— Да-да, конечно, — пробормотала она, пытаясь восстановить равновесие.
Мы всё-таки заглянули внутрь.
— Вон тот пакет похож, — указала Лиля.
— У нас все пакеты похожи, — вздохнула я.
Тем не менее, мы начали искать.
Перебирали пакеты, заглядывали, пытались вспомнить, как именно выглядел наш, и с каждой секундой ситуация становилась всё более абсурдной.
Где-то сбоку раздалось недовольное ворчание.
— Девушки… ночью… в мусоре копаются…
Мы обернулись.
Неподалёку стоял местный бомж, который явно был не в восторге от того, что мы нарушили его привычный порядок.
— Мы не копаемся, — серьёзно сказала Лиля. — Мы ищем.
— Что? — недоверчиво спросил он.
— Воспоминания, — с достоинством ответила она.
Я не выдержала и рассмеялась.
Мы искали ещё пару минут.
Безрезультатно.
— Всё, — сказала я, закрывая крышку бака. — Значит, судьба против.
— Эх, судьба – злодейка! — вздохнула Лиля.
В этот момент подъехало такси.
Я помогла ей сесть, всё ещё улыбающуюся, чуть растрёпанную, но уже заметно уставшую, закрыла дверь и махнула водителю.
Машина тронулась.
А я осталась стоять на месте, с лёгкой улыбкой и ощущением, что этот вечер, со всем своим смехом, нелепостями и искренностью, был именно тем, что нужно.
И только потом, поднимаясь обратно в квартиру, я снова вспомнила: через три дня.