Эстетика Отражений Между Кабаком и Пустотой

Все начинается на лестнице у Дэвида Боуи (The Man Who Sold the World). Это мистический испуг: герой встречает призрака своего прошлого и понимает, что тот не умер, а стал чужаком. Это фундамент диссоциации — признание того, что внутри нас живет кто-то еще, «кто продал мир» или предал наши идеалы. Гэри Ньюман (Are 'Friends' Electric?) переводит этот ужас в техногенную плоскость: в его мире близость механистична, а «друзья» — лишь электрические имитации. Это крик одиночества в толпе, где ты сам начинаешь сомневаться в своей подлинности.
Хелен Марни в песне Laura доводит это отчуждение до хрустальной чистоты. Её «Лаура» — это не просто объект любви, это набоковское эхо подросткового, возможно, запретного сексуального опыта. Как и в «Анечке» Земфиры, здесь важен не факт близости, а её тайна. Земфира «снимает маечки» с прямолинейностью подростка, а Марни прячется в тенях, боясь и одновременно обожая ту часть себя, которая навсегда осталась в прошлом. Это «гумбертовская» тоска по чистоте, утраченной в «кристальном мире» взрослой жизни.
Но самый неожиданный и честный ответ этим эстетствующим меланхоликам дает Александр Новиков в «Захолустном ресторане». Здесь экзистенциальный кризис спускается на землю, в шум, гомон и перегар кабака. Его герой сначала брезгливо сторонится своего «худшего Я» — пьяного, скандального соседа. Однако, когда внешняя система в лице «лейтенанта-молокососа» пытается раздавить это пьяное ничтожество, герой совершает акт высшего милосердия. Он защищает своего «внутреннего грешника» кулаками, извлекая «солдафона» за рога из-за стола с препровождением в "теплое место сортира". Это манифест принятия своего несовершенства: мой внутренний урод мне ближе, чем ваш стерильный закон.
Финал этой драмы подводит Борис Гребенщиков (Прикуривать от пустоты). Когда все драки закончены, лейтенанты побиты, а «полки разошлись по делам», герой остается один на один с «компаньоном». Этот компаньон — уже не пьяный сосед Новикова и не напуганная девочка Марни. Он «безупречно изящен», он — квинтэссенция опыта. Когда мосты строить некуда и спичек в карманах нет, остается только черпать огонь из самого себя.
Вся эта музыкальная антология — о праве быть собой. Боуи пугается своей тени, Марни тоскует по ней, Новиков дерется за неё, а БГ просто прикуривает от её пустоты. Это путь от страха перед «другим я» к полному слиянию с ним в пустом зале жизни, где взгляд «клячи-памяти» больше не жжет спину, а становится навязчивым, но родным мотивом.