Навсегда

По утрам мы просыпаемся в обнимку всегда. Он обнимает меня со спины. Засыпаем отвернувшись, к утру нас примагничивает друг к другу. Будильник в 6:30. Боже, это издевательство.

Его руки прижимают мои бёдра к себе, и он покусывает мою шею. Этого хватает, чтобы тело выгнулось навстречу. Шея и спина — мои эрогенные зоны. Мы оба молчим. Я между сном и явью, моё тело явно заинтересовано в продолжении.

— Я тебя так люблю, котёнок, — говорит он мне в ухо, — так сильно тебя люблю. Так тебя хочу.

Мы занимаемся любовью. В полусне. Я люблю утренний секс. Ради него мы ставим будильник раньше. Ради секса с утра, и чтобы помнить об этом весь день.

Потом я иду в душ и долго стою там, глупо улыбаясь. Счастливо улыбаясь.

Потом мы поженимся. Просто распишемся в загсе с парой лучших друзей. Ночью в футболке с фатой и на шпильках я буду лететь с ним в Париж на медовый месяц. Я была дико, невероятно счастлива — концентрированное счастье.

В Париже мы ничего не посмотрели, всё время были в номере и занимались сексом. Читали друг другу вслух. Давали клятвы никогда не терять любовь. Эта любовь была такой невыносимо прекрасной. Как закаты, как рассветы, как звёзды.

Конечно, у нас родился ребёнок.

И это всё сломало. Мы оба были не готовы, мы оба были растеряны. Он умолял найти няню, я плакала, что няня всё испортит и не убережёт. Он переехал в детскую, сын спал со мной. Потом ещё пару лет мы выкрикивали друг другу шёпотом на кухне претензии — чтобы не разбудить сына.

В его пять мы развелись. Мы уже жили как соседи, почти не разговаривая друг с другом.

Когда сыну было семь, я встретила нового мужа. Он был моим коллегой. Он меня полюбил и приручил. Приходил в гости, приносил сыну подарки, водил его гулять. Мы поженились, и у нас родилась дочь. В доме сразу появилась няня — я помнила, к чему меня привело в прошлый раз родительство.

С мужем у нас секс по расписанию, раз в неделю. Субботний вечер. Бабушки разбирают детей, мы идём ужинать в ресторан, дома ещё выпиваем по бокалу вина и занимаемся сексом. По одному и тому же сценарию. Я знаю его поминутно. Он кончает после меня, благородно. Потом он целует меня в макушку и говорит спасибо.

По утрам мы просыпаемся по разным сторонам кровати.

И каждое чёртово утро я вспоминаю бывшего мужа. Его руки на моих бёдрах, его шёпот мне в ухо, его возбуждение, которое как вирус гриппа проникает в меня. Ненавижу себя за эти мысли. Он так меня бесил, и сейчас бесит тем, что вообще не интересуется сыном. Хотя тот уже и ждать перестал.

Я встаю, иду в душ и стою под его струями. Направляю струю от душа себе на клитор. Кончаю. С мыслями о чёртовом бывшем.

Я не люблю его. Я люблю, я всё ещё люблю нас — молодых, влюблённых, счастливых, бездетных. И мою руку в его руке в том самолёте в Париж.

— Навсегда? — спросил он меня в ту ночь очень серьёзно.

— Навсегда, — ответила ему я.