Девять монет

Надюша
Октябрь в тот год был холодным, каким-то бесприютным. Из окон тянуло сыростью, и казалось, что мир снаружи начал медленно остывать, теряя краски.
Моей беременности уже шёл девятый месяц. Казалось, что в этом замерзающем городе я была единственным местом, где ещё сохранялось тепло, и я сама — это огромная, неповоротливая планета, которая медленно вращается вокруг кухонной плиты. Плита была моим уютным источником стабильности.
Живот тянул, Ксюша внутри толкалась так, будто ей уже было тесно в моем теле. Ей — тесно, а мне — страшно.
В холодильнике стоял суп, в морозилке — курица. Мы не голодали, нет. Но внутри меня всё замирало, когда я открывала кошелёк. Вот и сейчас, заказов не было уже целую неделю. Кошелёк заметно стал легким.
Я слышала, как в комнате Ильюша громко говорит по телефону. Его голос — это всегда был мой якорь и мои паруса одновременно. Он говорил про экспансию, про рост, про то, что «нужно просто переждать этот момент затишья перед взлетом». Я слушала, верила и ждала. Хотела верить так сильно, будто его вера могла заменить нам всё остальное.


Ильюша
Я клал трубку и чувствовал, как внутри меня всё вибрирует. Сделка была почти в руках. Проект, который я рисовал в голове, уже обретал черты. Мне хотелось свернуть горы ради неё, ради моей Надюши и ради малышки. Ведь она вот-вот у нас появится, и я смогу обнять эти пяточки, которые так активно толкали мамин животик. Стало тепло и хорошо на сердце.
Я зашел на кухню в отличном настроении, с ощущением победителя и увидел Надюшу — бледную, красивую, округлившуюся, с этим её тихим взглядом — и мне так остро захотелось вырвать её из этого быта, из запаха супа.
— Надюш, смотри, солнце, наконец-то проглянуло. Давай в парк? Просто подышим. Возьмем в киоске большой стакан облепихового чая, один на двоих. Будем гулять и обниматься. Надо жить красиво, даже если сейчас мы в процессе роста компании.
Я искренне верил в этот чай. И что мы будем вместе пить его из одного стакана, как будто мы с ней вместе одно целое и это целое — навсегда. Мне казалось, если мы сейчас этот чай купим — то победим серую осень.

Надюша
Воздуха. Мне хотелось воздуха и движения. А еще очень хотелось тепла, солнечных ласковых лучей, как эхо лета. Я с радостью согласилась прогуляться. В парке было удивительно тихо и камерно. Солнышко обрадовало редким появлением, листья шуршали под ногами и было легко и приятно идти вместе с ним, моим Ильюшей под ручку. Даже Ксюша внутри меня притихла, тоже, наверное, наслаждалась нашей прогулкой.
Мы незаметно подошли к кафе, где продавали очень вкусный облепиховый чай. Он стоил десять монет. Всего. Маленький стакан тепла.

Ильюша
В кафе у окошка на вынос, я попросил один стакан облепихового чая. И, пока нам его делали, я попросил Надюшу достать деньги из кошелька. Она достала пригоршню монет, и я решил тоже достать все, что у меня было из кармана – точно должно хватить на чай. Подул холодный ветер и в парке сделалось неуютно. Ветер сдувал сухие листья, а мы двигали пальцами эти металлические кругляшки и считали:
Раз. Два…Пять. Семь... Девять.
— Давай еще раз пересчитаем — сказал я Надюше. Мне как-то не верилось. Я смотрел на эти девять монет и вдруг почувствовал, как что-то внутри меня остановилось.
Я посмотрел на её руки. Они слегка дрожали, пересчитывая монеты. И в этот момент я впервые увидел не «своего верного соратника», а просто женщину, которой стало страшно.
Женщину, которая не может позволить себе «взлететь», потому что она держит меня за ноги, чтобы я не улетел в пустоту.

Надюша
Между девятью и десятью монетами в тот день легла пропасть.
Одна монета. Почти ничего.
Внутри меня тогда что-то сжалось на уровне солнечного сплетения. Но именно в ту минуту я увидела себя и его, нас - со стороны. Он — весь в завтрашнем дне, в новых офисах и победах. Я — здесь, с супом, курицей и невозможностью позволить себе что-то большее, потому что это снова не ко времени. Надо еще чуть-чуть подождать…
Ильюша в этот момент тихо усмехнулся. Но в этой усмешке было столько горечи и подавленного «не могу» что мне захотелось заплакать.
— Ну что... значит, сегодня без облепихи. Тогда попьем чай дома, Надюш.
Я кивнула. Рука моя инстинктивно крепко сжалась, плечи опустились вперед. Мне хотелось скорее уйти от девушки за прилавком, которая уже держала, протягивая нам, горячий бумажный стакан. Теплый запах облепихи защекотал мне нос.  Я сглотнула и отвела взгляд.
Мы пошли обратно. Он обнимал меня за плечи, и со стороны мы казались идеальной парой.

Ильюша
Мы шли домой в тишине. И это была странная тишина. Раньше она была уютной, а теперь в ней появилось что-то новое. Я хотел сказать: «Я всё исправлю, подожди еще немного!». Но слова застревали в горле. Потому что «немного» длилось уже…уже кажется годы?

Надюша
Мы пили обычный чай у себя на кухне. Девять монет так и остались лежать в кошельке, который я выложила на тумбочку в прихожей.
Тогда я впервые поняла: масштаб начинается не с миллионов. Он начинается с честности.  С того, чтобы признать — у нас девять монет.

Но мы промолчали.
Я поберегла его веру. Он поберег мою надежду.
Мы оба берегли друг друга.
И в этом бережении между нами начала расти тишина.
Тогда мы еще не знали, что тишина тоже умеет расти.

             


Послесловие автора:

Это первый рассказ из цикла «Истории Надюши и Ильюши», написанных к выходу моей первой книги «Пока между нами росла тишина». 
Основано на реальных событиях.
Спасибо за прочтение.