Кровать, помнящая чужие сны

Кровать выглядит нейтральной.
Ровный матрас.
Свежая простыня.
Аккуратно расправленные углы.

Ничего лишнего.

Но она помнит.

Не разговоры.
Не имена.
Не лица.

Сны.

Каждую ночь, проведённую на ней,
она принимала не тела —
она принимала сюжеты.

Чужие страхи,
чужие падения,
чужие бегства по коридорам без выхода.

Матрас слегка продавлен не только весом.
Он знает форму тревоги.
Он различает дыхание, когда оно ровное,
и когда оно сбивается внутри сна.

Кровать не выбирает владельца.
Люди меняются.
Простыни стираются.
Покрывала обновляются.

Сны остаются.

Они не растворяются утром.
Они оседают.

Где-то между пружинами,
между тканью и деревом,
накапливаются фрагменты ночных версий людей.

Один видел море,
которого никогда не было.
Другой убегал от кого-то без лица.
Третий стоял перед дверью,
которую не решался открыть.

Кровать впитывает.

Она не анализирует.
Не оценивает.
Она хранит.

Иногда новый человек ложится на неё
и чувствует странное беспокойство.
Как будто в комнате кто-то есть.

Но никого нет.

Есть плотность.

Чужие сны не имеют формы,
но у них есть вес.

Кровать, помнящая чужие сны,
никогда не бывает полностью новой.

Даже если её только что купили.

Потому что дерево помнит лес.
Ткань помнит руки.
А ночь всегда оставляет след.

И когда ты закрываешь глаза,
ты никогда не знаешь точно,
где заканчиваются твои сны
и начинаются те,
что были до тебя.