Православное Слово 64

ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО.

ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
БРАТСТВА ПРЕПОДОБНОГО ГЕРМАНА АЛЯСКИНСКОГО, ВЫХОДЯЩЕЕ РАЗ В ДВА МЕСЯЦА.

 

Учрежден по благословению приснопамятного Высокопреосвященнейшего Иоанна (Максимовича), архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского, Русской Православной Церкви Заграницей.
ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076

[Русский текст Вячеслава Марченко.]

1975, т. 11, № 5 (64)
Сентябрь – октябрь.

СОДЕРЖАНИЕ:
1. Пролог православных святых Запада.
2. Житие преподобного Далмата Сибирского и монашеский исход в сибирскую тайгу.
3. Житие и подвиги старца Паисия (Величковского). Часть пятнадцатая: Письма старца Паисия из Нямеца.

ОБЛОЖКА: Святой Григорий Двоеслов — миниатюра X века, Регенсбург.

МИКРОФИЛЬМЫ всех предыдущих выпусков и отдельных статей можно приобрести в компании Микрофильмы университета Ксерокс по адресу: 300 Нортон Зееб Роуд, Энн-Арбор, Мэриленд, 48106.

Авторское право 1975 г. принадлежит Братству преподобного Германа Аляскинского. Издается раз в два месяца Братством преподобного Германа Аляскинского.

Оплата почтового отправления второго класса в Платине, Калифорния.

Годовая подписка — 5 долларов США, двухгодичная — 9 долларов США. трехгодичная — 12 долларов.

Издательский адрес: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния.

Все запросы следует направлять по адресу:
ПРАВОСЛАВНОЕ СЛОВО, ПЛАТИНА, КАЛИФОРНИЯ 96076


1. ПРОЛОГ
православных святых Запада.

"Если небо может предшествовать звездам, земля – траве, соты – меду, ручьи – воде, а груди – молоку, то смогут наши языки возгласить хвалу святым, в которых Господь являет силу жизни и славу смерти".
—Святитель Павлин Ноланский,
стих 19 (405 г. от Р.Х.)

Сегодня мы можем ясно видеть, что преподобный Герман Аляскинский (1756 – 1836) приехал в Америку не только для того, чтобы принести местным жителям-язычникам Святое Православие, но чтобы также пробудить основу истинно православных корней, которые находятся глубоко под усохшим христианством Запада, являющимся духовной основой современной Америки. Даже в наше тяжкое время, когда рушатся основы любой нормальной жизни, избранные находят свой путь обратно к Православию, которое когда-то, в туманной дымке истории, было родовым наследием их собственных предков. Так что этот пролог посвящен православному наследию сыновей западных стран – православным святым Запада, истинно православного почитания которых так жаждал великий апостол XX века на Западе архиепископ Иоанн (Максимович).

ЖИЗНЬ ОТЦОВ.

Введение.
ПРОЛОГ
православных святых Запада.

КРАЕУГОЛЬНЫМ КАМНЕМ Истинного Православия является любовь ко святым Христовым. С самых ранних веков Христианства Церковь прославляла святых своих – сначала апостолов и мучеников, пострадавших за Христа, потом отшельников, умерщвлявших свою плоть ради любви ко Христу, и иерархов и пастырей, положивших жизни свои ради спасения своей паствы.

С самого начала Церковь дорожила письменными житиями своих святых и чтила их память в своих Богослужениях. Эти два источника – жития и службы – особенно важны для нас сегодня, чтобы сохранить истинную православную традицию веры и благочестия. Ложное "просвещение" нашего века настолько всеобъемлюще, что вовлекает многих православных христиан в свою самоуверенную "мудрость", и они, даже не осознавая этого, лишаются истинного духа Православия и остаются лишь с внешним обрядом Православия, установками и традициями. Почти все современные православные семинарии в странах Запада – это центры пропаганды модернизма в Церкви, и даже, когда они возглашают "обратно к традиции" или "святоотеческое возрождение", это редко бывает большим, чем еще одна академическая мода, обыкновенно черпающая свое вдохновение в римско-католическом учении и ведущая совсем не обратно к истинно православному духу, а к еще более пустым формам. Иметь духовное образование, даже иметь "правильные взгляды" на православную историю и Богословие – этого недостаточно. Типичное современное "православное образование" чаще всего производит просто православных рационалистов, способных к обсуждению интеллектуальных позиций с католическими и протестантскими рационалистами, но не имеющих истинного духа и понимания Православия. Этот дух и понимание наиболее эффективно соединяются в житиях святых и подобных им источниках, которые меньше говорят о внешней стороне правильного учения и обрядах, а больше о существенной внутренней стороне правильного православного подхода, духа, благочестия. Очень многие из этих основных православных источников лежат, неиспользуемые православными христианами, так как они не снабжены настоящим православным вступлением и им не дана подлинная православная оценка. Давайте попытаемся здесь дать эту оценку, особенно в отношении православных святых Запада, которые пока что так мало известны православным христианам в России, несмотря на то, что многие из них уже в течение столетий почитаются на Востоке. Пусть же эта наша попытка будет настоящим "прологом" (сейчас мы увидим, что означает это слово в православной литературе) ко всей сокровищнице православных текстов. Пусть это всем нам поможет отстранить нашу пустую современную "мудрость" и углубиться в дух православной древности и ее литературы.

САМЫМИ РАННИМИ житиями святых были Акты мучеников, а потом, в IV веке, когда Египетская пустынь наполнилась монахами, стали появляться жития отшельников, и первым из них было житие преподобного Антония Великого, написанное святителем Афанасием Александрийским. Позднее были составлены сборники таких житий, и они дошли до наших дней в таких трудах как "Жития" святителя Димитрия Ростовского (†1709) на славянском и русском языках и "Синаксаря" преподобного Никодима Афонского (†1809) на греческом языке. Человека с современным образованием нужно учить, как правильно понимать эти работы, так же, как человека, который воспитывался на классической западной живописи, нужно учить пониманию совершенно непохожего на это искусства иконописи. Агиография, как и иконография, есть священное искусство и имеет свои собственные законы, абсолютно отличающиеся от законов мирского искусства. Житие святого – это не просто его биография, это скорее подборка событий из его жизни, которые раскрывают, как в нем был прославлен Господь, и стиль его благочестивый, часто возвышенный и благоговейный, чтобы повествованию придать соответствующий духовный тон и чувство и возбудить в читателе и веру, и благочестие. Поэтому простой пересказ жизни святого никогда не заменит оригинальное агиографическое повествование. Житие, таким образом, отличается от биографии примерно так, как икона отличается от реалистического портрета.

Кроме действительных жизнеописаний святых, в Православной Церкви существует еще один вид агиографической литературы. Это материал, который дошел до нас в православных Прологах, включающих в себя как короткие жития, так и поучительные случаи из жизни и святых людей, и обычных грешников. Название "Пролог" давалось сборникам агиографической литературы в 11-м веке в Византии, скоро они появились на славянском языке и очень полюбились православным русским людям.

"Пролог" в действительности является одной из литургических книг Православной Церкви. Он предназначен, чтобы читать (не распевать, как псалмы) его после 6-го часа утрени (в Русской Церкви; в Греческой Церкви здесь читают Синаксарь). Торжественный и наставительный текст книги, в котором, прежде всего даются краткие жития святых данного дня, действительно служит как бы прологом к литургическому почитанию этих святых в возвышенной церковной поэзии, во многом так же, как акты мучеников в древние времена; этим, видимо, и объясняется происхождение этого названия. Но все же, читается ли "Пролог" строго "согласно обряду" на предназначенном ему в Богослужении месте, не имеет большого значения. Дух Церкви – это свобода, и вполне возможны разные варианты древней практики, если только они служат назиданию и благочестию верующих. "Пролог" (как и жития святых) можно читать во время утренних или вечерних семейных молитв, за едой, долгими зимними вечерами – это время сейчас, к сожалению, даже в большинстве православных семей отнято телевидением, которое внедряет свои собственные жестокие мирские нравы и чувства. Необязательно читать "Пролог", можно взять какую-нибудь другую книгу подобной направленности. А здесь давайте кратко познакомимся с самим "Прологом", чтобы немного понять его дух, имеющий такое значение для нас, живущих в бездушном, бездуховном веке, – прежде чем перейти к обсуждению книг такой же направленности на Западе.

В "Прологе", напечатанном на славянском языке в Синодальном издательстве в Санкт-Петербурге в 1896 году (два больших тома, каждый примерно в 800 страниц – само по себе достаточно, чтобы дать нам понять, чего нам не хватает!), под наугад выбранной датой 27 июня мы находим следующее:

Сначала "почитание нашего преподобного Сампсона странноприимца", где дается краткое изложение добрых дел этого святого (меньше, чем полстраницы). На большинство дней даются несколько таких же кратких житий, но на этот день дается только одно это житие, после чего следуют несколько других поучительных случаев. Первый эпизод – это "Проповедь о монахе Мартине, который, живя уединенно во имя Господне, побывал в Туровске в церкви святых мучеников Бориса и Глеба". Это рассказ о том, как святые Борис и Глеб явились одному русскому преподобному во время его болезни, дали ему попить и исцелили его (пол страницы). За этим следует несколько более длинный эпизод из "Собеседований" святителя Григория Великого, папы Римского, касающийся пресвитера Севира, который опоздал к умирающему человеку и по прибытии нашел его мертвым, но молитвами своими воротил того к жизни на семь дней, чтобы тот мог покаяться в грехах своих. Подобные эпизоды, взятые из таких книг как "Лавсаик" Палладия (V век), "Луг духовный" Иоанна Мосха (VI век), поучения Отцов-отшельников, даются и в других частых "Пролога". Последняя запись на 27 июня – это краткая проповедь о том, что навещать больного – это хорошо, заканчивающаяся словами Христа из Библии: "Был болен, и вы посетили Меня" (Мф. 25, 36), и обыкновенным заключением чтения каждого дня: "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков".

Легко можно увидеть, насколько такое чтение чуждо духу и вкусам нашего времени. Это то, что какой-нибудь современный ученый мог бы назвать "ханжескими историями" или "россказнями о чудесах"; он бы их не принял не только за их чудеса, но в той же мере за их "морализаторство". Но именно тут искатель истинного духа Православия должен задать вопрос "объективному" ученому. Почему получилось так, что православные христиане почти две тысячи лет находили духовное поучение и окормление в таких историях, и только совсем недавно под сильным влиянием современного западного "просвещения" наши умудренные выпускники православных учебный заведений начали их презирать? Это потому, что они не соответствуют Истине? Дальше мы увидим, что дело совсем не в этом. Это потому, что наши православные предки были просто наивные дети, которым нужны были такие сказки, а мы сами, более умудренные и зрелые, можем обойтись без них? Но тогда откуда мы черпаем наше православное окормление, не считая нескольких часов в неделю, проведенных в церкви и в церковных школах? Из телепередач?! А не может ли быть так, что наши православные предки имели нечто, чего не хватает нам и в чем мы отчаянно нуждаемся для того, чтобы остаться истинно православными и передать своим собственным потомкам неизменными Православную веру и благочестие? А, может быть, наши предки понимали то, что многие из нас утратили, приобретя привычку к ложному, мирскому знанию? Может быть, действительно в этих чудесах и назиданиях, которые так оскорбляют "современный разум", мы можем найти потерянное измерение современного мировоззрения, которое в тщетных поисках "объективности" в двух измерениях утратило ключ к гораздо большим кладезям истинной мудрости, чем, по его мнению, оно обрело. "Научная объективность" в наши дни буквально зашла в тупик, и всякая истина подвергается сомнению. Но этот тупик для современного знания, возможно, открывает путь к высшему знанию, в котором Истина и жизнь более не разделены, где прогресс в истинном знании невозможен без соответствующего прогресса в духовной и нравственной жизни. Обращенные в Православие жители западных стран, а также исконно православные, пропитавшиеся западным духом, невольно были перенесены назад, к тем ранним временам, когда гордый рационализм языческого Рима был побежден истинной мудростью Христианства. Давайте же поэтому обратимся к этому древнему времени, чтобы отыскать ту свежесть и силу Православия, которыми оно завоевало западный разум. Мы там найдем также, к великому нашему счастью, материалы для западного "Пролога", которые ничуть не уступают тому, что есть на Востоке, а также ключи к пониманию их и вхождению в их дух.

ЗАПАДНЫЕ СТРАНЫ, от Италии до Британии, знали и проповеди апостолов, и подвиги мучеников, здесь зерно Христианства укоренилось так сильно, что Запад немедленно и с энтузиазмом откликнулся, впервые услышав о великих отшельниках Египта и Востока. "Житие преподобного Антония Великого" святителя Афанасия было быстро переведено на латынь, и лучшие сыны и дочери Запада отправились на Восток учиться у великих Отцов. Многие, включая блаженного Жерома и благородных римлянок Павлу и Меланию, закончили дни свои в Святой Земле; другие, например, пресвитер Руфин, побывали там паломниками и привезли оттуда такие ценные тексты, как "История монахов Египта"; один из них – преподобный Иоанн Кассиан Римлянин – так досконально постиг духовное учение египетских Отцов, что его книги стали основным фундаментом подобной монашеской традиции Запада. Главный рассадник православного монашества в Галлии V века, Лерин, вырос исключительно под влиянием монашеской традиции Востока.

А позже, когда весть о египетском монашестве все еще распространялась по Западу, на Западе появилось свое собственное чудо аскетизма – святитель Мартин Турский. Еще до его смерти в 397 году рукопись о нем "Житие" распространялась по Галлии, Испании, Италии и повсюду на Западе, представляя его как подвижника и чудотворца, ничуть не уступающего Отцам-пустынникам Востока. С того времени на Западе появились собственные примеры подвижничества, чтобы вдохновить своих людей, а также писатели, способные составить жития, которые до наших дней остаются главными первоначальными источниками истинного Православия Запада. Среди множества других с V по VIII век можно выделить: в Галлии, Благословение святителя Онората, архиепископа Арльского, основателя Леринского монастыря, написанную святителем Иларием, сменившем его на епископской кафедре Арля, и Житие святителя Германа Аикзерского, составленное Константином Лионским; в Италии Житие преподобного Венедикта Нурсийского, составленное святителем Григорием Великим, Двоесловом (книга II Собеседований), и более короткие жития и эпизоды из жизнеописаний итальянских Отцов, включенные в ту же книгу; в Англии житие святителя Кутберта, составленное преподобным Бедой Блаженным, "Житие великого анахорета вересковых пустошей преподобного Гуфлака, отшельника Кроулэндского", составленное монахом Феликсом; в Ирландии "Житие святого Колумба", составленное преподобным Адамнаном.1

___
1 К легко доступным сборникам таких оригинальных Житий на английском языке относятся: The Western Fathers (преимущественно Галлии), под ред. F. R. Hoare, Harper Torchbooks, 1965; Lives of the Saints (Англии), пер. J. F. Webb, Penguin Books, 1970; Anglo-Saxon Saints and Heroes, пер. Clinton Albertson, Fordham University Press, 1967; The Anglo-Saxon Missionaries in Germany, пер. C. H. Talbot, Sheed & Ward, N.Y., 1954.


А теперь давайте более пристально рассмотрим трех западных агиографов V и VI веков, несомненно обладающих выдающимся православным духом.

1. СУЛПИЦИЙ СЕВЕР: "СОБЕСЕДОВАНИЯ" И "ЖИТИЕ" СВЯТИТЕЛЯ МАРТИНА ТУРСКОГО.

Сулпиций Север (363-420) – это прекрасный пример гордого римского разума, побежденного Христианством. Хорошо образованный, успешный юрист, счастливо женатый, пишущий на латыни прозу (как отмечает даже критически настроенный историк Гиббон) "стилем, достойным эпохи Августа", он обладал всем, что нужно было для процветания и успеха в декадентском римском обществе на рубеже V века. И все-таки он не только обратился во все еще новую Христианскую религию, но и оставил мир и стал послушником епископа-чудотворца, составив его житие, которое поразило Запад описанными в нем чудесами. Современные ученые, будь это агностики или "христиане", считают его "одной из загадок истории", потому что "ни один биограф его времени не был лучше подготовлен, чтобы написать правдивую историю жизни современного Святого, и ни один биограф его времени (можно почти утверждать, что любого времени) не написал "Житие", более полное ошеломляющих чудес" (Ф.Р. Хор, "Западные Отцы", стр. 4).

Эта "загадка" остается нерешенной современными учеными, но как прост на нее ответ для человека, чей разум не замутнен современными предрассудками насчет того, что "возможно" и что "невозможно". Сулпиций и по собственному опыту, и по словам свидетелей, которых он знал и которым доверял, утвердился, что чудеса святителя Мартина были подлинными, и он писал об этих "ошеломляющих чудесах" только потому, что они были подлинными. Сам Сулпиций пишет в заключении к "Житию": "Я чист перед моей собственной совестью в том, что мотивами для моих писаний были достоверность фактов и любовь ко Христу и что я только записал то, что хорошо известно, сказал только то, что истинно".

Нам, тем, кто даже в сии поздние упадочнические времена знал архиепископа Иоанна (Максимовича, † 1966), Чудотворца, во многих отношениях схожего со святителем Мартином, нетрудно поверить словам Сулпиция. Для нашего собственного православного христианского опыта они звучат правдиво. Только те, кто на практике не испытал силы Христианства, находят, что "Житие святителя Мартина" – "загадка". Для христианского понимания совершенно естественно, что добродетель человека, целиком посвятившего себя Господу и уже на земле живущего жизнию ангела, выражается в проявлениях, изумляющих тех, кто мыслит более по земному, будь это проявление потусторонней незлобивости и кротости или совершенные чудеса. Само слово "virtus" по латыни обозначает и "добродетель", и "силу"; в житиях святых оно часто значит "чудесная сила", а переводится зачастую просто "чудеса".

Православная традиция безусловно с доверием принимает чудеса святых. Всегда требуются большие усилия, чтобы удостоверится, что жития святых содержат правдивые повествования, а не сказки, ибо действительно верно, что во времена "рыцарских романов", которые начались на Западе в средние века сразу же после окончательного отделения Рима от Церкви Христовой (1054), такие сказки вводились во многие жития святых, что бросило тень подозрения на все более поздние латинские источники. С другой стороны, православные агиографы всегда брали за правило слова, приведенные святителем Димитрием Ростовским: "Да не солгу ни о едином святом". Также и поэтому Православная Церковь очень заботится о том, чтобы передать из поколения в поколение оригинальные источники, рассказывающие о святых – те жития, которые основаны на непосредственном опыте автора и рассказах очевидцев, известных ему лично. Таким образом сохраняется свежесть впечатлений и изумление того, кто лично знал святого, и, так сказать, "между строк" и прямо до нас доходит искренний "тон" святой жизни.

Через несколько лет после смерти святителя Мартина Сулпиций Север составил два (иногда подразделяются на три) "Собеседования" о святителе Мартине.1 Этот труд тоже подвергается большой критике учеными-рационалистами не просто за содержащееся в ней описание чудес, но даже больше за ее "анекдотический" характер. Один критик пишет о ней, что этой книгой "Сулпиций на века закрепил агиографическую традицию, которая ставит анекдоты чудотворения выше духовного описания" (Хор, "Западные Отцы", стр. 7). Для православных христиан именно этот "анекдотический" характер является источником скорого наслаждения и делает "Собеседования" Сулпиция очень близкими по духу "Прологу". Ученых-рационалистов оскорбляют эти "анекдоты", поскольку они утратили всю картину, к которой эти фрагменты относятся. Православные христиане, без сомнения, видят в этих "анекдотах" суть жизни и характер святого, и, конечно, мы наслаждаемся чудесами наших святых и не устаем от них, зная, что в этих невыдуманных историях мы уже можем видеть прорыв в мир совершенно других законов духовного, Небесного мира, которые в конце времен окончательно восторжествуют над законами этого падшего мира. Для нас каждый "анекдот", который дышит духом истинного Христианства, на практике есть часть именно христианской жизни, образца для наших собственных слабых борений во имя спасения.

___
1 Английский перевод вместе с Житием св. Мартина и письмами Сульпиция о Святом в: Hoare, The Western Fathers.


"Собеседования" Сулпиция все-таки отчасти "утонченные" и потому не так оскорбительны для рационалистических критиков, как более поздние православные труды на Западе. Сулпиций старался донести до образованных римлян своего времени чудеса новой христианской жизни и не забывал о слабости своих читателей – о том, что им трудно поверить в некоторые из его рассказов, об их неспособности поститься, как аскеты Востока. Позднее материалы для православного "Пролога" на Западе становятся более "детскими" – не потому, главным образом, что понизился уровень образования, а потому, что Христианство более глубоко вошло в сердца людей на Западе. Давайте проследим за этим развитием, чтобы понять, можем ли мы сами поучиться этой детскости.

2. "СОБЕСЕДОВАНИЯ" СВЯТИТЕЛЯ ГРИГОРИЯ ВЕЛИКОГО (543-604).

"Собеседования" Сулпиция (400 г. по Р.Х.) – это апологетическая и миссионерская работа, назначение которой – убедить людей в истине и силе Христианства, его святых, его чудес, его монашеской жизни. "Собеседования" святителя Григория Великого (Двоеслова), папы Римского, написанные два столетия спустя (593), – это призыв вернуться к духовной жизни на Западе, уже принявшем Христианство. То есть ситуация святителя Григория напоминает сегодняшнюю, когда все, кроме только что обращенных, пережили спад христианского рвения и осознали необходимость подпитать свои духовные способности.

Святитель начинает свои "Собеседования" в меланхолическом состоянии ума: "Несчастная душа моя, отягощенная мирскими заботами, призывает сейчас вспомнить, в каком состоянии она была, когда я жил в монастыре и она тогда была выше всех земных дел, высоко поднималась над всем преходящим и тленным и не думала обычно ни о чем, кроме вещей Небесных". Он еще больше опечаливается, но и вдохновляется и ревнует – "вспомнив жизнь некоторых выдающихся людей, которые всей душой отвергли этот порочный мир и покинули его... очень многие из которых в глуши вели созерцательную Богоугодную жизнь". Он продолжает "сообщать только о том, что понял сам, общаясь с достойными и добродетельными людьми, или же узнал сам касательно жизни и чудотворения совершенных и святых людей". Таким образом, "Собеседования" тоже являются одним из тех подлинных источников, столь важных для православных христиан. "Собеседования" состоят из четырех книг, в которых очень силен истинно православный дух, так что неудивительно, что позднее они стали одним из главных источников для отрывков "Пролога" на Востоке (будучи рано переведенными на греческий язык), и святитель Григорий заслужил имя, под которым по сей день известен в Православной Церкви – ДВОЕСЛОВ.

Две из книг посвящены святым Италии, которые жили до святителя Григория, – иногда их жития, но чаще просто случаи из их жизни, способные пробудить благочестие и религиозное рвение. Но вторая книга полностью посвящена одному святому, который вдохновил святителя Григория в Италии, во многом так же, как святитель Мартин вдохновил Сулпиция в Галлии, – преподобному Венедикту Нурсийскму († 543), великому святому Отцу западного монашества. Эта книга представляет собой самое раннее житие этого православного святого, который уже задолго до того занял свое место, точно так же, как и сам святитель Григорий (12 марта), в православных календарях Востока (14 марта).

Первые три книги "Собеседований" святителя Григория – это, прямо говоря, "истории о чудесах", и великий иерарх без всяких сомнений пересказывает их: это истории о надежде и вдохновении христиан, а Запад к тому времени настолько глубоко проникся Православием, что принимает их очень охотно. Но 4-я книга "Собеседований" – это прямое оскорбление современному рационалисту: он бы несомненно отверг ее как содержащую "истории о призраках". 4-я книга содержит рассказы (такие же истинные и достойные доверия, как "истории о чудесах"), которые показывают жизнь после смерти. Это душеполезное повествование о том, как отходят души людей, об их состоянии на Небесах и в аду, возвращении душ в тела после смерти, различных появлениях душ после смерти и тому подобное. Весьма схожие рассказы можно найти в дивной православной книге, изданной в Англии спустя более чем столетие – "Экклезиалогическая история английского народа" преподобного Беды (Книга V, гл. 12-14).

Нужно сказать, что выпускники модернистских православных учебных заведений и "умудренные" современные православные в целом находят самой трудной для восприятия именно эту часть древней христианской литературы. Некоторое время назад появилась книга подобной направленности – "Вечные тайны загробного мира" с подзаголовком "Православное учение о бытии Бога, бессмертии души и загробной жизни". Этот труд, плод миссионерского рвения джорданвилльского архимандрита Пантелеимона, состоит из отрывков из "Собеседований" святителя Григория, "Житий святых" и тому подобных православных книг, включая русские религиозные книги и периодические издания 19-го века, которые передают более поздние случаи такого же содержания, вкупе с прекрасными вступлениями к этим отрывкам, написанными простым и откровенным языком и в надлежащем нравственном и благочестивом тоне, которого так недостает большинству современных православных произведений. Книга эта, хотя она и не является оригинальным источником, подобно "Собеседованиям" святителя Григория, представляет большую ценность для православных христиан. Все, кто пытался заинтересовать детей православным чтением, хорошо знают, что эта книга, как, возможно, ни одна другая, очень привлекательна для детей; ребенок 10-12 лет, в первый раз услышав некоторые полезные рассказы из нее, прочитанный вслух в семейном кругу, вполне вероятно, позднее сам возьмет эту книгу и буквально проглотит ее, настолько она интересна – не только потому, что истории ее "увлекательны" и вполне способны потягаться с банальными современными историями о призраках, но и потому, что он знает, что эти истории истинны и учат истинам нашей Православной веры. Сколько энергии тратят "православные воспитатели", пытаясь возбудить интерес детей такими неподходящими и развращающими материалами, как мультики и цветные книжечки, и в то же время они или не замечают, или презирают такую по-настоящему увлекательную и подлинную православную книгу. Почему это так? Ответ на этот вопрос может устранить некоторые трудности, которые стоят на пути извлечения максимальной пользы из истинно православной литературы в наши дни.

В XIX веке епископ Игнатий (Брянчанинов), великий православный Отец последних времен, столкнулся с подобной же проблемой, когда попытался дать православным современникам учение о Небе и аде, добрых и злых духах, жизни после смерти. Многие "умудренные" христиане возражали ему именно потому, что их собственные представления об этих реальностях были основаны на римо-католических и протестантских, а не на православных взглядах; и епископ Игнатий, таким образом, посвятил целый том своего собрания сочинений (т. 3) этому вопросу, дав в нем и православное, и римо-католическое учение. Он нашел, что православное учение по всем этим вопросам, хотя оно, конечно, и не раскрывает нам их полностью, вполне точно во всем, чему оно учит, основано на святоотеческих сочинениях, таких, как "Собеседования" святителя Григория, в то время как римо-католическое, особенно под влиянием современной философии, начиная с Декарта, выступает с доктриной, в которой духовные реальности становятся все более туманными, в соответствии с тем, что современные люди все больше занимаются вещами материальными. Сегодня большинство православных христиан подхватили это модное модернистско-папистское учение современного мира, и поэтому, если мы не будем стремиться всей душой к установлению Истины, то, когда нам представят православное учение, такое точное, особенно в том, что касается переживаний души после смерти, то мы будем в большом затруднении. Если мы все-таки поверим в это учение, то другие верующие, не говоря уже о неверующих, конечно же, сочтут нас "наивными" и "простецами". Кое-кто в своем замешательстве может придти к выводу, что это православное учение настолько чуждо тому, что сейчас "все думают", действительно как-то подозрительны, и могут указать на римских католиков, утверждающих, что 4-я книга "Собеседований" святителя Григория учит латинской доктрине о чистилище. К счастью, однако, это обвинение уже поднималось, и на него ответили за нас. Римо-католические ученые провозглашали именно это самое на своем лжесоборе во Флоренции в 1439 году, и святитель Марк Ефесский, ревнитель Православия, дал авторитетный православный ответ: учение святителя Григория в его "Собеседованиях" православное, и в действительности он недвусмысленно выступает против чистилища.1

___
1 Святитель Марк Ефесский "Первое слово о чистилищном огне (опровержение латинских глав)", гл. 9; "Второе слово о чистилищном огне", гл. 23:9.


"Собеседования" святителя Григория Великого так же, как и "Вечные тайны загробного мира", – это дивное лекарство для современных чрезмерно умудренных православных христиан. Они могут быть для нас пробным камнем: если, читая их, мы находим их "наивными", "чересчур реалистическими" или безвкусными, то должны знать, что мы все еще слишком "умудренные", не похожие на детей и недостаточно простые в нашем православии. Если мы верующие, то это сигнал, что мы еще недостаточно прониклись истинно православным духом; если мы "православные по рождению", то должны знать, что наше православие подпорчено ложными современными римо-католическими идеями. Нам нужно еще упорно стремиться к тому, чтобы по-детски воспринимать такую основную православную литературу, отбросив всю свою предполагаемую "мудрость". У того, кто привык читать православную литературу христианской древности, не возникает трудностей с такими книгами.

3. "КНИГИ О ЧУДЕСАХ" СВЯТИТЕЛЯ ГРИГОРИЯ ТУРСКОГО.

Ни один из писавших на латинском языке на православном Западе не был более ревностно предан святым Церкви Христовой и не прославлял их больше, чем святитель Григорий Турский (539-594). Хотя сегодня он известен более своей "Историей франков", для православных христиан он более важен благодаря восьми "Книгам о чудесах", которые обыкновенно называют его менее важными работами. В этом писателе Галлии VI века дышит сем дух православного Востока и "Пролога". Находясь под сугубым влиянием святителя Мартина, его собственного предшественника на епископской кафедре в Туре, через которого он получил телесные исцеления, он посвятил четыре из восьми книг этого труда "Чудесам (или, скорее, добродетелям) святителя Мартина". Но он также занимался и всеми другими святыми: одну книгу написал о "Славе блаженных мучеников", другую о "Страстях и чудесах святого Иулиана-мученика", еще одна его книга – "Житие Отцов", а заключительная – "Слава исповедников". Собранные вместе, книги эти, посвященные, главным образом, святым Галлии, образуют самый большой агиографический материал о православных святых какой-либо страны в древности. Он написал их с нравственной и назидательной ценностью, сознательно отстраняясь при этом от язычества. Он сам писал: "Нам следует последовательно и планомерно писать и говорить то, что прославляет Церковь Божию и священным учением обогащает жаждущие умы знанием совершенной веры. И не следует нам вспоминать лживые истории или следовать мудрости философов, враждебных Господу, чтобы Он не определил нам Своим судом вечную смерть... В моем труде я не вспоминаю бегства Сатурна, ярость Юноны, любовные приключения Юпитера... Поглядев на все эти истории, построенные на песке и обреченные на скорое исчезновение, мы скорее вернемся к Божественным и евангельским чудесам" (Слава блаженных мучеников", Предисловие).

Действительно, "Чудеса" – это не только название книги, но и их главная тема. Если многочисленные чудеса, встречающиеся в "Истории франков" оскорбительны для рационалистически мыслящих ученых, то "Книга чудес", изобилующая ими, их абсолютно шокирует. Но опять же, причина, почему он о них пишет, в том, что чудеса эти истинные, и святитель Григорий постоянно подчеркивает, что пишет он только о том, что знает из личного опыта (сам зная о многих святых и засвидетельствовав многие чудеса) или из свидетельств надежных людей. Таким образом, на практике эти книги тоже являются бесценными оригинальными источниками Христианства.

Хотя святитель Григорий известен на Востоке и упоминается в православных патрологиях,1 написанное им не переводилось на греческий или славянский языки. Его труды тесно связаны с Западом, а Восток уже имел многочисленные сборники о святых Востока, написанные в точно таком же духе.2 То, что "Книги о чудесах" никогда целиком не переводились на русский язык, может свидетельствовать о предубеждении рационалистов, а также об угасании интереса к православным святым Запада, который продолжается и поныне уже много веков. Причина, почему на Западе к святителю Григорию относятся высокомерно, в том, что его язык не соответствует стандартам классической латыни. Он сам это признает и отмечает, что принялся за свою "Книгу о чудесах" только потому, что ему было видение Господа, повелевшего ему сделать это. Как-то ему привиделось в сонном видении, что он говорит своей матери о том, что плохо умеет писать, а она ему отвечает: "Разве ты не знаешь, что для нашего невежественного народа то, как ты пишешь, более понятно? Поэтому не сомневайся и не откладывай это дело. На тебе будет грех, если ты про эти деяния умолчишь" ("Чудеса свят. Мартина", предисловие к 1-ой книге). Как хорошо известно, даже блаженного Августина упрекали за его недостатки в знании классической латыни, и он дал свой веский ответ, который подойдет и для ответа клевещущим на латинский язык святителя Григория: "Лучше пусть грамматики упрекают нас, чем народ не понимает нас".

___
1 Например, Отечник архиепископа Черниговского Филарета. С-Пб., 1882, ч. 3, с. 191.
2 Один из них, "История последователей Господа" блаженного Феодора, V век (сборник житий сирских Отцов), – это точная параллель "Жития Отцов" святителя Григория.


Блаженной памяти архиепископ Иоанн (Максимович) завещал православным христианам свою любовь к святым западных стран. Исполняя этот завет, мы предлагаем сейчас в качестве отдельной книги первый перевод всей 7-ой "Книги о чудесах" святителя Григория – "ЖИТИЕ ОТЦОВ". Не стыдно представить эти двадцать глав о святых монахах Галлии в пятом и шестом веках. Для православного христианина это дивное чтение, поучительная проповедь; которая предшествует каждому житию, очень полезна для нашей духовной брани в сии дни; дух книги полностью православный, и православные деяния, описанные в ней, остались в наследство православным христианам (но не римским католикам) современности, включая почитание святых икон (в латинском тексте стоит "iconicas" вместо более ожидаемого "imagines") в 12-ой главе; и некоторые случаи, например, истории Отцов-пустынников, точно соотносятся с нашими современными проблемами, например, история "харизматического" дьякона, который "исцелял во имя Иисуса", пока преподобный Фриард не разоблачил его как впавшего в бесовский соблазн (гл. 10-я).

Мы искренне желаем, чтобы эта книга наряду с "Собеседованиями" святителя Григория Великого, "Лавсаиком" Палладия и другими основными православными источниками стала частью ежедневного чтения тех, кто борется за свое спасение на узком православном пути. Да читают ее про себя, да читают ее вслух, да станет она подобно другим великим книгам Христианства древности источником благочестия и подлинного духа Православия, который повсюду тесним сегодня духом мирским. Да поможет она нам в наиважнейших усилиях стать и оставаться сознательными православными христианами, знающими, что такое путь спасения, что такое аромат истинного Христианства и насколько нам всем не хватает этого. Да станет она для нас началом, прологом истинного, практического Христианства!

 
Св. Григорий Двоеслов.

 
Св. Патрик Ирландский.

 
Великие монахи: свв. Кассиан, Мартин и Венедикт.

 
Св. Амвросий Медиоланский, св. Ириней Лионский.

 
Св. Герман Осерский.

 
Свв. Колумбан Люксейский, Павлин Ноланский и королева Клотильда.


2. ЖИТИЕ
преподобного Далмата Сибирского
И МОНАШЕСКИЙ ИСХОД В СИБИРСКУЮ ТАЙГУ.1

___
1 Источники: Еженедельный журнал «Русскiй Паломникъ», 1894 и 1896; Земная жизнь Пресвятой Богородицы и Ее чудотворные иконы, Е. Поселянин, 1902; двухнедельный журнал Почаевской лавры «Русскiй инокъ», 1911, № 12, стр. 73; «Православный путь» за 1968 год, Джорданвилль, Нью-Йорк, стр. 118; ежемесячный журнал «Странникъ», 1866, IV; Историческое описание Киренского монастыря, Москва, 1841; Русские подвижники XVIII и XIX веков, епископа Никодима Белгородского, т. 13, Москва, 1912 (все на русском языке).

Память 15 февраля.

 
ПРЕПОДОБНЫЙ ДАЛМАТ СИБИРСКИЙ.

ТРОПАРЬ, глас 4.

Подвигом добрым подвизався,/ постом, бдением и молитвою любовь Христову стяжал еси,/ чудным же заступлением Божия Матере/ угрозы неверных ни во что же вменив,/ яко светило на тверди Небесней просиял еси,/ преподобне отче наш Далмате,/ моли Христа Бога спастися душам нашим.


ПРЕПОДОБНЫЙ ДАЛМАТ родился в первой четверти XVII века в казачьей семье. Его отцом был Иван Мокринский, а мать происходила из новокрещеных сибирских татар, очевидно, знатного рода. Таким образом, святой был коренным сибиряком, вероятно, из города Тобольска, который в то время являлся культурным и стратегическим центром всей необъятной Сибири. В святом крещении юному Мокринскому было дано имя Димитрий в честь вологодского подвижника преподобного Димитрия Прилуцкого, ученика Сергия Радонежского и выдающегося представителя Северной Фиваиды.1 Это уже наложило определенную неотмирную печать на духовное становление мальчика, ведь впоследствии ему предстояло во многом уподобиться своему Небесному покровителю. Позже, живя в одиночестве отшельником в пещере в тайге, он часто вспоминал образ преподобного Димитрия и черпал в нем силы в суровых испытаниях и искушениях, которые неизбежно обрушиваются на пустынножителей. И преподобный Димитрий, видя его духовную брань и слыша его слезные молитвы и сетования, ходатайствовал пред Престолом Божиим о юном носителе его имени и последователе его духовного пути.

___
1 Память 11 февраля, +1392.


К СЕРЕДИНЕ XVII века движение подвижников в отдаленные места Северной Фиваиды в значительной степени иссякло. Были основаны сотни монастырей, и необитаемые дотоле земли заселилась многими тысячами монахов. Но новые исторические условия были не столь благоприятны для монашеского духа, и Смутное время принесло запустение во многие монастыри. Однако жажда пустынного уединения не только не могла быть утолена, но даже усиливалась. И вот любители пустынной жизни нашли новое место для своих уединенных трудов в малонаселенной местности за Уральскими горами, где все еще бродили дикие языческие и мусульманские племена. Этим необъятным краем, как новый мир открывавшимся перед любителями тишины и глуши, была Сибирь. Она давала новые широкие просторы для монашеского подвига, особенно в ее густых, непроходимых северных джунглях – в тайге.

Тайга — это густой девственный лес, который тогда покрывал большую часть Севера. Он действительно предоставлял возможности для расширения границ Северной Фиваиды, и многие святые мужи украшали ее своей святостью. Таким образом, исход монахов, вечное христианское бегство в пустыню, произошло на восток через Урал, через Великий Устюг, Вятку, Пермь, вдоль великой реки Камы, и вскоре весь этот регион на севере до Арктического моря был охвачен пылом принесения Православной веры и монашества диким народам этой новой земли. Это можно ясно увидеть в жизни и трудах преподобного Трифона Вятского, который путешествовал по этой огромной территории, распространяя монашеский идеал своей личной святостью, устрояя на своем пути церкви и монашеские общины.1 Еще в 1593 году монахи Кожеезерского монастыря Корнилий, Лонгин, Герман и Боголеп основали Новокожский монастырь у реки Енисей в Мангазее, где в 1664 году игумения Стефанида основала женский монастырь.

___
1 +1612, 8 октября.


ПРЕПОДОБНЫЙ ТИХОН ЕНИСЕЙСКИЙ.

Преподобный Тихон родился в Великом Устюге в семье священника и в зрелые годы переселился в пограничный город на реке Енисей. Там он поступил в Новокожский монастырь и вел подвижническую жизнь, надеясь совсем уйти в пустыню. По благословению игумена он отправился на небольшой лодке с монахом Дионисием вверх по реке Енисей. В Туруханске они провели зиму, а следующей весной (1657 года) отправились на 20 верст дальше вверх по Енисею, где нашли прекрасное безлюдное место среди непроходимого леса. Там они воздвигли крест, а затем построили келлии и стали жить Богоугодной жизнью. Руками они трудились, а устами непрестанно славили Бога в молитве. Вскоре к ним стали присоединяться и другие, среди которых были дивные старцы Меркурий, Герасим, Павел и Никон. С Божией помощью и благословением архиепископа Тобольского Симеона они возвели деревянную церковь во имя Святой Троицы, и братья упросили преподобного Тихона принять священный сан. Как игумен он подавал главный пример аскетической жизни и кротости. Перед совершением литургии он проводил ночь в молитве, а Великим постом по субботам и воскресеньям вкушал только хлеб и воду. Он носил железные вериги и тяжелые железные кресты на груди и спине. Исихастская природа его святости сделала его достойным быть орудием Божиим в открытии мощей блаженного младенца Василия Мангазского, которые он перенес в свой монастырь – на лыжах, таща за собой сани. 24 июля 1682 года он преставился, явившись со славою из Рая и даруя исцеления у своего гроба.

ПРЕПОДОБНЫЙ ЕРМОГЕН ЛЕНСКИЙ.

Преподобный Ермоген также был новоприбывшим в Сибирь, неся свет Христианства туземцам вдоль реки Лены. Он также начал поиски безлюдного места на берегу этой великой, молчаливой реки. Живя затворником, он собрал вокруг себя несколько человек братии, которые обратились к церковным и светским властям за разрешением построить церковь и освятить ее. Уже в 1665 году Киренский монастырь украсила вторая церковь, окруженная кельями монахов. Однако в результате местных раздоров Преподобный не успел даже увидеть, как эта церковь была построена, когда группа "первопроходцев" взяла его в заложники и бежала с ним на берега Амура, где в 1671 году основала форт Албазин. Там Преподобный возвел два монастыря вверх по реке Кута и в течение двадцати лет трудился с апостольским усердием. В 1685 году китайцы разрушили форт Албазин, а его обитателей освободили, что дало Преподобному возможность вернуться в свой любимый Киренский монастырь. Вернувшись, вскоре Святой скончался – 19 декабря 1690 года – и был похоронен там. Вскоре над его могилой был выложена камнем гробница, у которой происходили многочисленные чудеса.

Тобольский архиепископ Герасим (+1650) – иерарх, при котором в Сибири было официально основано множество монастырей; он был мудрым и очень деятельным архипастырем. В связи с ним интересно упоминание о группе предприимчивых новгородцев, которые примерно в это время достигли Алеутских островов и поселились в Америке, сохраняя и распространяя свою православную веру и обычаи. Позже преподобный Герман Аляскинский (+1836) упоминал о них в письме к игумену Назарию Валаамскому. Самый дальний форпост этого сибирского миссионерского пыла, Миссия в Америку 1794 года, состояла исключительно из монахов, которые таким образом принесли на американский континент, наиболее ярко в лице преподобного Германа, дух Северной Фиваиды, вместе с великим текстом монашеской духовной брани Добротолюбием.

Невозможно даже упомянуть всех великих монашеских деятелей Сибири XVII и XVIII веков, но нельзя опустить в этом кратком списке хотя бы основателей монастырей у Байкала: старец Герасим Чудотворец, основавший Вознесенский монастырь в Иркутске, иеромонах Макарий, основавший в 1681 году Свято-Преображенский монастырь и игумен Феодосий, основавший в 1682 году Свято-Троицкий монастырь.

ПРЕПОДОБНЫЙ ДАЛМАТ.

ИМЕННО к такому обществу должен был присоединиться преподобный Далмат. Тогда он, еще Димитрий Иванович Мокринский, укрепленный Святыми Таинствами Православной Церкви, окреп телом и духом, и в добродетельной жизни своей как доблестный казак и бесстрашный защитник Православного Государя отличился каким-то подвигом, и за верную службу Российскому Государству был награжден дворянским званием. Он был высок ростом, красив и силен, богат и почетен. Он был счастливо женат и имел детей, один из которых, его сын, впоследствии присоединился к отцу в качестве подвижника и стал его преемником в качестве игумена его монастыря.

И вдруг, как повествует его житие, "он оставил жену и детей и, воспламенившись любовью к Богу и к аскетической брани, поступил в Невьянский монастырь в соседних Уральских горах".

Чем была вызвана такая резкая перемена в его доселе полной и счастливой жизни, мы не знаем: Бог непостижимыми путями призывает к служению Себе. Но примерно в это же время в городе Тобольске произошло одно событие, которое действительно могло бы заставить многих остановиться в глубоком недоумении и задуматься о ценности всех наших земных усилий перед лицом вечности, которая ожидает нас после смерти.

14 августа 1643 года, в канун праздника Успения Пресвятой Богородицы, в Тобольске случился сильный пожар, и почти весь город сгорел дотла. Огонь уничтожил городскую крепость, все правительственные здания, соборную и приходскую церкви, резиденцию архиепископа, склады, торговый квартал и бесчисленное множество других зданий и частных домов. Пожар продолжался несколько дней и в одночасье оставил людей без гроша в кармане. Потерял ли сам Димитрий Иванович все в огне, как и тысячи других людей, или же, видя всепоглощающий пожар, он произвел тщательную переоценку своей духовной жизни и даже дал обет посвятить свою жизнь Богу – мы не знаем. Известно лишь, что примерно в это время мирской герой решил стать Божиим воином. С глубокой верой он взял икону именно Успения Пресвятой Богородицы, отказался от всего остального и ушел в безлюдные Уральские горы, чтобы умереть для мира.

В монастыре новый подвижник был пострижен с именем Далмат и отдан на монастырские послушания для испытания и совершенствования его аскетического рвения. Монашеский идеал Северной Фиваиды в это время укоренялся в Сибири, распространялись книги и сказания о монашестве, чему способствовали такие влиятельные церковные деятели как тобольский иерарх Герасим. Аскетический пыл не мог не возгореться в сердце и молодого монаха Далмата. Он быстро возрастал в духовной жизни и жаждал той душевной внутренней деятельности, которая была так характерна для его покровителя, преподобного Димитрия Прилуцкого.

Духовное преуспеяние и дарования инока Далмата были столь значительны, что братия решает избрать его настоятелем монастыря, хотя он был еще совсем молод. Но смиренный Далмат, спасаясь от мирской славы и ответственности за множество душ, покинул монастырь, взяв с собой келейную икону Успения Пресвятой Богородицы, ища уединенного места, где он мог бы угождать Богу жизнью в безмолвии и аскетических трудах.

Преподобный нашел место по своему желанию на берегу реки Исети, где в нее впадает река Теча. Здесь, на холме, который издревле носил название Белое Городище, он выкопал себе пещеру и начал вести отшельническую жизнь. Эти земли принадлежали тюменскому ясачному татарину Илигею.

Но этот светильник православной монашеской жизни, преподобный Далмат, не был предназначен для того, чтобы сокрыться под укрытием, а был поставлен на светильник и сиял для спасения других, и поэтому слух о великом подвижнике вскоре распространился среди жителей этой местности, причем не только среди христиан, но и среди тех, кто еще не был просвещен Святым Крещением. Многие христиане стали присоединяться к нему и разделять его монашескую жизнь, а из далекого Нижнего Новгорода на Волге, на западе, некоему старцу Иоанну, ученику старца Дорофея, было дано чудесное откровение о трудах преподобного Далмата, и он поспешил в Сибирь, чтобы присоединиться к его общине.

Многие миряне, как христиане, так и нехристиане, приходили к Преподобному и наслаждались его сладостной беседой, которая была для них духовной пользой; те же, кто еще не был христианином, уходили от него с осознанием того, насколько Православная вера превосходит их языческие представления.

Так в 1644 году было положено начало монастырю, который впоследствии стал называться Далматовским, по имени его святого основателя. Вскоре пещера преподобного Далмата уже не могла вместить всех подвижников, желавших разделить его жизнь, при этом Святой попросил благословения у архиепископа Тобольского Герасима (Кремлёва) на строительство часовни с деревянными стенами. Это была первая постройка нового монастыря, и в ней была помещена чудотворная икона Успения, которую Преподобный принес с собой, когда только поселился здесь.

ОДНАКО недолго молодой общине довелось наслаждаться покоем. Первыми врагами появились русские арендаторы Королев и Шипицыны, которым Илигей только что сдал в аренду все Белое Городище с окрестностями. Здесь они наживались на рыбе, выдрах и бобрах, и почему-то у них сложилось мнение, что поселившиеся там подвижники — опасные соперники в этом деле. Прибегнув к клевете, чтобы устранить «соперников», они сообщили мурзе, что старец Далмат построил там монастырь и намерен отобрать у него все имение. Мурза, разгневанный «дерзостью» пустынников, поспешил к пещере Преподобного с обнаженным мечом. Старец встретил его с кротостью и истинно христианским спокойствием и мужеством и сообщил, что они являются родственниками друг другу, так как мать Преподобного происходит от новокрещеных сибирских татар. Величественный вид Святого, его необыкновенное кроткое спокойствие и весть о его родстве сразу расположили Илигея к нему. Он положил свой меч к его ногам и молча удалился.

Но злоба врагов святого не утихала, и они продолжали распускать о нем клевету мурзе, доходящую даже до того, что Преподобный якобы тайно желал убить самого мурзу. Мурза снова поверил ложным обвинениям и на этот раз решил жестоко наказать монахов. Поэтому со своим войском, состоящим в основном из мусульман, он отправился в Белое Городище. Ночь застала его на противоположном от монастыря берегу реки, и он решил дождаться утра, чтобы переправиться через реку. Разрушение едва основанного монастыря казалось несомненным.

Вскоре запылали ночные костры, которые, отражаясь в темных водах широкой реки, придавали сцене зловещий характер. Монахи на противоположном берегу не могли не видеть костров и не слышать эхо криков, пения и злобного смеха врагов, которые, казалось, заранее праздновали свою победу.

Не имея почти никаких средств самозащиты, монахи обратились за помощью с молитвой к Божией Матери, своей надежной Покровительнице. И помощь действительно была оказана. В ту же ночь Царица Небесная явилась Илигею во сне. Это было величественное явление: облаченная в Царский пурпур, со сверкающей короной на голове, Богородица держала в руках пылающий меч и плеть. Она сурово запретила мурзе причинять вред преподобному Далмату и его братии, повелев передать владения на Белом Городище со всеми его правами Преподобному на вечные времена.

Сильно потрясенный этим видением, мурза Илигей полностью изменил свое намерение, а утром переправился через реку с несколькими своими спутниками и рассказал Старцу о чудесном явлении ему Женщины, Которую он назвал Богородицей. С тех пор мурза Илигей питал особое уважение к преподобному Далмату, защищая его от врагов и одаривая обильными дарами.

Следующей весной, когда срок аренды земли истек, мурза приехал со всей семьей в монастырь Преподобного, провел его по всей территории владений и торжественно подарил землю монастырю, подарив в знак уважения и свой собственный железный шишак и кольчугу, которые сохранились до нашего века в монастырской усыпальнице. Это произошло в 1646 году, считающийся годом основания монастыря.

ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ достигается многими трудами и страданиями. Поэтому и после избавления Преподобного от Илигея он недолго наслаждался покоем. В начале 1651 года дикая орда язычников, башкирских кочевых племен, напала на монастырь, сожгла постройки и убила мечом или увела в плен всех монахов, один только преподобный Далмат чудом спасся от огня и смерти. Монастырь был полностью разрушен, кроме чудотворной иконы Успения, которая чудесным образом уцелела во время грабежа и пожара, лишь один ее угол был слегка опален, где к ней прикоснулась дерзкая рука одного из язычников.

Решив совершать собственное спасение в терпении и долготерпении, преподобный Далмат вернулся на место своего монастыря и начал восстанавливать его с самого основания. Благодаря его усердию и трудам, в течение нескольких лет была построена деревянная церковь и несколько деревянных келий, и снова к преподобному старцу издалека стекались монахи и паломники, просившие у него совета и помогавшие монастырю своими дарами.

Позже монастырь снова подвергался нападениям диких сибирских племен и несколько раз был опустошен, пока благочестивый Царь Феодор Алексеевич не приказал обнести его стеной и укрепить в 1682 году. Здесь Преподобный мирно окончил течение своей многострадальной жизни в 1697 году, будучи погребен в монастырских стенах.

После преставления Преподобного его собственный сын, архимандрит Исаак, был игуменом в его монастыре. Именно он в 1717 году построил каменную церковь, сохранившуюся до нашего столетия, посвященную Успению Пресвятой Богородицы, с приделами, посвященными святому Иоанну Богослову и, знаком духовного родства преподобного Далмата с главным монашеским течением в европейской части России – преподобному Димитрию Прилуцкому, современнику и собеседнику преподобного Сергия Радонежского. Позже в монастыре была небольшая домовая церковь, посвященная преподобным Сергию и Никону Радонежским. До революции Далматовский монастырь, прекрасно расположенный на холме Белого Городища, хотя он никогда не был большим (в 1908 году в нем было 60 монахов), был ведущим местом паломничества для благочестивых православных верующих, которых привлекала как святая память преподобного Далмата, так и чудотворная икона, хранящаяся в главной каменной церкви, чьи праздники 15 февраля и 15 августа привлекали огромное количество паломников.

Над могилой преподобного Далмата была построена часовня, в которой хранились его монашеский клобук и мантия, а также его портрет (который представлен здесь в начале этого жития). До настоящего столетия службы там совершались почти ежедневно, и велась книга, в которой записывались многочисленные чудеса, произошедшие по его молитвам.

И так даже последний рубеж открытого пространства необъятной Русской Земли познал монашескую традицию преподобного Сергия в лице преподобного старца Далмата, который даже под натиском варварских племен поддерживал пламя истинного монашества и святости при последнем расцвете Северной Фиваиды в дикой сибирской земле.

 
Река в Уральских горах.

 
Коренные жители Сибири: семья тунгусов в берестяной чуме.

 
Свято-Ермогено-Киренский монастырь (гравюра XVIII века).

 
САМЫЙ ДАЛЬНИЙ ФОРПОСТ СИБИРСКОЙ МИССИИ И ПЕРВАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ МИССИЯ В АМЕРИКЕ.

ЦЕРКОВЬ ВОСКРЕСЕНИЯ В ПАВЛОВСКОЙ ГАВАНИ НА ОСТРОВЕ КОДИАК НА АЛЯСКЕ.

Топографический чертеж, сделанный в 1798 году, показывающий первоначальные здания гавани, вид с северной стороны.

 
Типичные постройки зажиточного монастыря в Сибири.

 
Одна из первых церквей, построенных преподобным Трифоном Вятским.

 
Вид на город Тобольск с реки Иртыш.

 
Верхний и нижний города Тобольска. На переднем плане: типичный купеческий дом с двором.

 
ТОБОЛЬСК.
СЕРДЦЕ ПРАВОСЛАВНОЙ СИБИРИ.
Верхний и нижний город Тобольск после пожара 1643 года.

 
Зимние снежные заносы над Вознесенским монастырем блаженного Герасима в Иркутске, в Забайкалье, где позже просиял святостью святитель Иннокентий (†1731).

 
СВЯТО-ДАЛМАТОВСКИЙ УСПЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ, как он выглядел в своем расцвете в последние годы Императорской России. С картины, сохранившейся в монастыре.


3. Житие и аскетические труды отца нашего, старца Паисия, архимандрита святых молдавских монастырей Нямец и Секул. Часть пятнадцатая.

ПИСЬМА СТАРЦА ПАИСИЯ ИЗ НЯМЦА.

1. Новая защита Иисусовой молитвы.;

___
1 Весь этот раздел взят из: Четвериков, II, стр. 50-52.


Летом 1793 года к настоятелю Поляноворонской обители в Молдавии, иеросхимонаху Агафону, за подписью 13 монахов и всей братии обители поступила жалоба на иеромонаха обители Феопемпта, хулящего отеческие книги, учащие об умной Иисусовой молитве, и называющего читающих эти книги еретиками и фармазонами, между тем как эти книги, по словам жалобщиков, получены ими из обители старца Паисия. Жалобщики требовали, чтобы Феопемпт в соборе братии доказал, что они еретики. Все монахи собрались в церковь и позвали Феопемпта, но он не пришел. Тогда отправились к нему в келью и спрашивали, за что он называет их еретиками. Феопемпт отвечал: все книги, которые вы читаете, есть химеры, и вы все – прельщенные. Святую Иисусову молитву он называл ересью и говорил, что эта ересь вышла из Мошенских гор, а потом дошла и до старца Паисия, и уже тому будет назад около 30-ти лет. После того пришел в Поляноворонскую обитель нямецкий духовник Иакинф и увещевал, по просьбе братии, Феопемпта, но тот и ему отвечал то же самое, что и братиям. Тогда решили подать жалобу нямецкому архимандриту старцу Паисию с изложением всех обстоятельств дела. Жалоба была получена старцем 19-го июня 1793-го года.

30 лет тому назад старец Паисий, находясь еще в Драгомирне, действительно написал сочинение об Иисусовой молитве1, но не в похвалу ереси, появившейся тогда среди монахов в Мошенских горах, а в ее опровержение. Он доказывал святость и правильность Иисусовой молитвы с ссылками на многочисленные свидетельства Отцов Церкви. И теперь он снова выступил письменно на защиту умной молитвы. Прежние свои доказательства он дополняет новыми, заимствуя их из отеческих книг. Приведем заключительные слова письма старца Паисия:

___
1 Английский перевод в «The Orthodox Word», начиная с № 6, 1972 г.


«Молю и прошу вас от всей души, имейте несомненную веру к отеческим книгам и к учению, заключающемуся в них, ибо оно во всем согласно с Божественным Писанием и с разумом всех вселенских учителей и всей Святой Церкви, так как один и тот же Святой Дух действовал в них. Учение, находящееся в отеческих книгах, есть истинное наставление монахам, желающим спастись; и вы, придерживаясь его, бегайте и удаляйтесь от хулений появившегося у вас хулителя святых книг Богоносных Отец наших. Ибо ни он, ни другие, подобные ему, не могут представить ни одного святого свидетеля своему зломудрию и своим хулам, но все свое основание полагают лишь на песке своего собственного развращенного и богопротивного разума, подущаемые отцом лжи диаволом.

Вы же верные и истинные сыны Православной Церкви утверждаетесь на недвижном камне веры; ибо вы имеете об истинном делании заповедей Божиих и об этой священной молитве великое множество свидетелей – преподобных и Богоносных отцов наших, список которых вам при этом я представляю. Последуйте их святому учению, понуждайтесь душою и телом на всякое дело благое и угодное Богу по силе вашей, при содействии благодати Божией. С хульником же этим, если не захочет покаяться, прошу и молю, не имейте никакого общения. Если возможно, с любовью удалите его от себя, дабы ваше жительство было тихо и мирно, без всякого смущения, во славу Божию и во спасение душ ваших, которого вам усерднейше желаю».

2. Униатскому священнику об исхождении Святого Духа.;

___
1 Весь этот раздел взят из: Четвериков, II, стр. 55-57.


Один священник по имени Иоанн, по-видимому, униат, усомнился в истине своего исповедания и обратился к Старцу с просьбою разрешить ему его недоумение. Здесь приводится основная часть ответа Старца:

«Сам Дух Святой, от Единого Отца исходящий и на Сыне почивающий внушил ему Своею благодатью обратиться со своим вопросом к смиренному и грешному, но православному сыну Восточной Церкви»…

«Первым и важнейшим заблуждением униатов является принятое ими от римлян учение, что Дух Святый исходит от Отца и от Сына [Filioque]. Это есть первая и важнейшая из всех ересей, ибо она заключает в себе неправильное и противное Священному Писанию мудрование о Боге, Едином во Святой Троице. Кто исповедует, что Дух Святой исходит от Отца и от Сына, тот мудрствует в Боге два начала: одно – Отца, другое – Сына. Мы же, православные, исповедуем в Божестве единое начало Отца, как и Сам Господь наш Иисус Христос научил нас во святом Евангелии, говоря, что Дух Святый исходит от Единого Отца. Он говорит: «Егда же приидет Утешитель, Егоже Аз пошлю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит»(Ин.15:26). И апостол говорит: «Всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов» (Иак.1:17). Видишь ли? Он говорит – «Отца светов», т.е. Отец есть корень и источник Божества; два же Света, Сын и Дух от единого Света, Отца, имеют Свое предвечное бытие, Сын в рождении и Дух Святый в исхождении.

Божественный же пророк Давид говорит: «Словом Господним небеса утвердишася и Духом уст Его вся сила их». Видишь ли, Господом называет Отца; Словом же Его называет Сына, как предвечно от Него родившегося; Духом же уст Его (а не их) называет Святого Духа, как исходящего от Единого Отца. Много и других можно отыскать свидетельств Ветхого и Нового Завета, яснее солнца показывающих, что Дух Святый исходит от Единого Отца и на Сыне почивает, как это обнаруживается и в Крещении Господнем.

И все святые толкователи Cвященного Писания вселенские учители Церкви как бы едиными устами говорят, что Дух Святой исходит от Отца, и нигде не написали, что и от Сына. Итак, если униаты являются единомысленными с римлянами в столь тяжкой ереси, то какая есть у них надежда спасения, если они не отвергнут явно эту духоборную ересь и не соединятся снова со Святою Православною Восточною Церковью?»

«Не пожалей, – пишет он, – ни имущества, ни родственников, если они не захотят послушать тебя, но всячески спасай собственную твою душу от погибели. Ибо для тебя нет ничего нужнее души, за которую умер Христос. Убегая же, не озирайся вспять сердцем ради скоро погибающего имения; лучше тебе в нищете пребывать, нежели похулить Святого Духа, как хулят Его римляне. Уйди и беги от унии, как можно скорее, да не застигнет тебя в ней смерть, и да не будешь причислен к еретикам, а не к христианам. И не только сам уходи, но советуй уходить и другим, о которых по совести знаешь, что они послушают тебя. Если же не послушают, то хоть сам уходи от сети вражией и соединись душою и сердцем со Святою Православною Церковью, и таким образом, содержа вместе со всеми непорочную веру и исполняя заповеди Христовы, сможешь спастись».

Далее: Письмо старца Паисия к Марии Протасьевой о монашеской жизни.

 
БЛАЖЕННЫЙ ПАИСИЙ (ВЕЛИЧКОВСКИЙ).

 
Вознесенский собор в Нямецком монастыре. В пристройке справа (с двумя окнами) погребены мощи блаженного Паисия.


ВЕЛИКИЕ УЧИТЕЛИ ИСИХАЗМА И ИИСУСОВОЙ МОЛИТВЫ.

 
Преподобный Феодор Студит. Мозаика XI века на Хиосе.

 
Преподобный Максим Исповедник. Фреска XIV века, Афон.


ТАКЖЕ СЛЕДУЕТ ОТМЕТИТЬ:

«Диалоги» святителя Григория Великого: переиздание этого труда по доступной цене будет осуществлено при условии проявления достаточного интереса со стороны читателей. Справки — у издателей: Восточно-Православные книги, а/я 302, Уиллитс, Калифорния, 95490.

ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРАВЕ СОБСТВЕННОСТИ. УПРАВЛЕНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ.

(Акт от 12 августа 1970 г.; Отдел 3685, Раздел 39, Свод законов США.)

1. Название издания «Православное Слово».

2. Дата подачи: 4 октября 1974 г.

3. Периодичность: раз в два месяца.

3A. Стоимость годовой подписки — $5.

4. Местонахождение известного офиса издания: Бигам Гордж Роуд, Платина, Калифорния 96076

5. Местонахождение штаб-квартиры или основных офисов издательства: то же, что указано выше.

6. Имена и адреса издателя, редактора и ответственного редактора: Издатель: Братство преподобного Германа Аляскинского, Платина, Калифорния. Редакторы: отец Герман и отец Серафим, оба из Платины, Калифорния. Ответственный редактор: отец Серафим, Платина, Калифорния.

7. Владелец: Братство преподобного Германа Аляскинского, Платина, Калифорния. Отец Герман (Глеб Подмошенский) и отец Серафим (Евгений Роуз), Платина, Калифорния. 96076

8. Известные держатели облигаций, ипотечные кредиторы и другие держатели ценных бумаг: Нет

9, 10. Для заполнения по желанию. Не применимо.

11. Объем и характер обращения.

Средн. кол-во каждого выпуска за последние 12 мес. Фактич. кол-во последнего выпуска.
A Общее кол-во Напечатанные копии (чистый тираж).


2230


2327
B Платный тираж.
1. Продажи через дилеров и курьеров, уличных торговцев и прилавочные продажи.
2. Почтовая подписка.






190

1535






180

1612
C Общий платный тираж.
1726
1792
D Бесплатное распространение по почте, курьером или другими способами.





121




157
E Общий тираж (сумма C и D).
1846
1949
F Нераспространенные экземпляры
1. Для служебного пользования, остатки, брак печати
2. Возвраты от распространителей



384

0



378

0
G Общий тираж (сумма E и F).
2230
2327

Подтверждаю, что приведенные мной выше данные верны и полны (подпись) Отец Серафим.


НОВАЯ КНИГА

Братства преподобного Германа Аляскинского.

Цена: 10.00 долларов.

 
Жизнеописание старца Макария Оптинского на русском языке.

Составлено его ближайшим учеником —
архимандритом Леонидом (Кавелиным).
С новым предисловием и кратким жизнеописанием автора.

Вторая книга в серии «Жития Оптинских старцев».
Также в наличии: том I серии — «Житие старца Антония Оптинского». Иеромонах Климент (Зедергольм). Цена: 10 долларов. Обе книги — в твердом переплете, с тканевой обложкой и золотым тиснением, в прозрачной защитной суперобложке.