Эффект Сафарли

Атлантический ветер разбрасывает жёлтые листья Центрального парка. Мне приснился Нью-Йорк, который остался какой-то детской наивной мечтой. Вместо запахов помоев местного метрополитена и одуревших нищих, я почему-то представляю свежий приятный озоновый слой. Здесь наверняка гулял любимый писатель Эльчин Сафарли, чья способность описывать человеческий внутренний мир поражает. Не буду спорить, что до него это делали многие творцы слова, но Сафарли особенно запал в душу. Возможно, это связано с тем, что он довольно точно передаёт ощущение влюблённости и связанной с ней противоречивости. В то же время, Сафарли может развернуть отношение к романтике на 180 градусов и представить читателю холодный безразличный секс с какой-то проституткой большого города. Ванильные нежности сменяются равнодушием или жестокостью. Это ввергает в определённый шок того, кто быстро подхватывает романтическую волну автора Востока и полагает, что розовые сладости будут и впредь бросаться в глаза с каждой открытой страницей небольшой книги. Не стоит сразу разочаровываться столь резкими переходами, ибо контрасты вызывают жгучий интерес у человеческого вида.

Почему бухгалтерша-тихоня влюбляется в ублюдка, захватившего её в качестве заложницы? Что нас заставляет видеть в девиациях долбанутого на всю голову психопата Джокера что-то манящее? Глупость ли? Нет. В глубине человеческой психики бездна из сумасшедших противоречий. И эти противоречия порождают в человеке вершину творческого триумфа. Жизнь - процесс творческий. Ты либо рисуешь полнейшую хренотень в виде откровенно дерьмового слоника, а потом всю жизнь всем его демонстрируешь, как нечто особенное, и почему-то завоёвываешь славу. Либо твой напарник вечно пишет портреты обнажённых умопомрачительных дам, но никого эти дамы не волнуют. Возможно, все издательства, печатающие твою книгу, будут использовать слоника, как национальное достояние автора, заставившего весь мир поверить, что слоник вовсе и не дерьмовый.

Сафарли здорово показывает, насколько сложное существо этот человек. Я вот люблю тебя ночью нежно-нежно, поглаживая каждый изгиб твоего тела и ласково касаясь своими губами твоих губ, спускаюсь ниже, ощущая мурашки. Но через короткое время трахаю так, будто ненавижу тебя: хватаю грубо за волосы, душу, скручиваю руки и ноги, а твой стон ещё сильнее толкает меня в бурю безумия. От взрывного оргазма тела просто неимоверный кайф. Дай Бог, чтобы мы с нашими врагами так трахались, а не убивали друг друга. Внутренний агрессивный шимпанзе одолел внутреннего извращённого добряка и гиперсексуала бонобо. Я один день восторгаюсь тобою и ношу как куколку, а другой захлёбываюсь в ненависти за то, что ты могла хотя бы на секунду усомниться в истинности наших чувств. Чем сильнее люблю - тем сильнее ненавижу. Но, что удивительно - не наоборот.

Короче говоря, Сафарли поймал этот парадокс человеческих противоречий и своеобразно представил. Назову это "эффектом Сафарли". Почему-то эволюция распорядилась так, сыграв с нами злую шутку. Биология управляет нашим поведением гораздо сильнее, чем мы думаем. Даже называя себя социальными существами, мы жесточайше подчинены биологическим законам. Даже сидя в чёрных фраках в максимально культурном заведении, вроде Большого театра, мы остаёмся заложниками природы. Я могу сто раз не понимать, почему меня так тянет к тебе, а ты - почему тебя тянет ко мне. И почему, наломав столько дров, мы всё равно летим друг к другу, ума лишённые приматы. Ох, психопат Джокер выглядит адекватнее нас. 

Да, жизнь — это череда противоречий. Мы хотим стабильности — и бежим от скуки. Мы ищем любви — и боимся её. Мы говорим «навсегда» — и в глубине души знаем, что ничего не бывает навсегда. Мы целуем — и готовы оттолкнуть. Мы строим — и разрушаем. Мы мечтаем о ясности — но именно полутона делают картину живой.

И всё же, среди этой путаницы есть что-то, что держит нас на плаву. Что-то, что заставляет снова и снова вставать после падений, протягивать руку, верить, надеяться, любить. Может быть, это вера в чудо? Или просто упрямая надежда, что следующий поворот принесёт что-то хорошее? Вот тебе и эффект Сафарли. Ладно, буду вновь погружаться в сон в надежде погулять по Нью-Йорку.

Я представляю, как Сафарли идёт по этому же парку, вдыхает осенний воздух, смотрит на падающие листья — и в его голове уже складываются фразы, образы, истории. Он видит то, что скрыто от других: как в глазах прохожего мелькает тоска, как влюблённая пара держится за руки слишком крепко — будто боится потерять друг друга, как старик на скамейке улыбается своим воспоминаниям. Он ловит эти мгновения, как бабочек, и бережно помещает их в свои книги.

А я? Я просто закрываю глаза и снова оказываюсь в своём сне. Нью-Йорк встречает меня тёплым светом фонарей, где-то играет саксофон, и ветер доносит запах горячего шоколада. Я иду вперёд, не зная, куда приведёт меня эта улица, — но точно зная, что в конце пути меня ждёт что-то важное. Что-то, ради чего стоит жить, мечтать, ошибаться, падать и снова вставать.

Потому что жизнь, несмотря на все её парадоксы, — это всё-таки чудо. И даже если завтра я проснусь и пойму, что всё было сном, — я буду благодарен за эту ночь. За этот город. За эту мечту. За возможность хоть на мгновение почувствовать себя живым. А ты не считай себя ненормальной, если впадаешь в воронку противоречий. Ты не одна такая. Мы оба испытали "эффект Сафарли".