Фараон

Ты — рождённый в устье Нила,
Мальчик, старше остальных.
Жизнь тебя благословила,
Быть сильней всех родных.

Рос мальчишкой непокорным,
На папирусе писал.
Был и твой отец проворный,
Ты же предка обогнал.

С детства раннего общался
Только с лучшими людьми.
Женским чарам поддавался,
Не желая страсть томить.

Архитекторы, поэты,
Знания тебе даря,
Мудрости делились светом —
Всё, для юного царя.

Строят днями обелиски,
Втрое сгорбившись рабы.
Их дела — так жалки, низки,
Для твоей святой судьбы.

Слуги, как зеницу ока,
Жизнь и здравье берегут.
Сквозь года слепой дорогой,
За тобой они идут.

Твой отец был полководцем,
И ни раз бывал в бою.
В двадцать лет под ярким солнцем,
Он находит смерть свою.

В пирамиде не хоронят,
Тело в поле не нашли.
Мать твоя от горя стонет,
Стрелки на тебе свели.

Семь тебе лишь миновало.
Носишь титул — Фараон.
Только счастья не хватало,
Как не твой отцовский трон.

Как ушёл отец любимый,
Тот, которого не знал.
Твой рассудок невредимый
Этот рок поколебал.

Год пройдёт, и ты забудешь
Теплоту отцовских рук.
Ты, уже, как взрослый судишь,
Прорываясь среди слуг.

Ты ещё не вышел ростом,
Но, ума обрёл сполна.
Кулаком железным, жёстким
Будешь мир черпать дотла.

Близится тебе двенадцать,
Ты прикажешь строить дом.
Должен будешь в нём остаться,
Как в пристанище своём.

Ты командуешь на стройке,
Твёрдою вертя рукой.
Возглавляли предки войско.
Ты в помине не такой.

Мир с соседями и братство,
Ты отныне заключил.
Сделать всё готов для царства,
Чтоб народ тебя любил.

Телом крепок, молод очень,
Не держал в руках меча.
Но внутри кошмар грохочет,
По ночам в тебе крича.

Видишь ты отца в кольчуге,
Копья острые и щит.
Плачут семьи друг о друге,
Войско всё в грязи лежит.

Мать твоя уходит скоро,
Остаешься ты один.
Волен править без позора —
Юный одинокий сын.

Строят также пирамиды
Сотни, тысячи рабов.
Ты краснеешь от обиды.
Мир к измене не готов.

Хочешь сделать жизнь несчастных,
Хоть на толику добрей.
Чтобы кнут служивых властных,
Их не подгонял сильней.

В мире десять лет ты правил,
И искусство прославлял.
Выше битв людей поставил,
И себя не запятнал.

Только, имя позабудут,
Не был воеводой ты.
Только дети помнить будут:
Нет в убийствах красоты.

Усыпальница готова,
И тебе семнадцать лет.
Жизнь жестока и сурова,
От неё спасенья нет.

Ты болезнью захвораешь:
Может оспа иль чума.
На глаза, как снег растаешь.
Тело, лишь твоя тюрьма.

Хоть, тебе всего семнадцать —
Ты уже для жизни стар.
Должен с миром распрощаться,
Отдаваясь мёртвым в дар.

В царстве вечном и загробном,
Ты предстанешь пред судом.
Справедливым, бесподобным
Будет новый райский дом.

Не меняешь ты традиций:
Всех друзей и близких слуг,
Погребут в одной гробнице
И положат рядом в круг.

Мало чем, ты отличился.
Разве, только добротой.
Только, этот знак явился —
Для истории пустой.

Мы тебя не помним вовсе.
Нам не выучить имён.
Нас в истории не спросят,
Кем, когда ты был рождён.

Сделать жизнь людей пытался,
Легче, слаще и теплей.
Тем не менее остался
Мир всё жёстче и темней.

Войны только участились,
Сотрясая мир людской.
Может, мы бы научились,
Но не обрести покой.

Если б, каждый власть имевший,
Правил также, как и ты,
Может в мире станет меньше
Войн кровавых суеты.

И тогда запомнят люди,
Кем был юный мальчик, он.
И для всех уроком будет —
Безымянный фараон!