Перуанский след Глава-8

ЧЕТЫРЕ СТОЛОВЫХ ПРИБОРА И ТРИ СТУЛА

А в это же время, вдалеке от служебных протоколов и схем, в заброшенном санатории жизнь текла по-своему. Уитлок с Лиамом проделали весь обратный путь гораздо быстрее. Просто Уитлок уже не останавливался на каждом шагу, и Лиам не объяснял ему уже то и дело — что есть что.

«Как же пахнет эта картошка — жареная, да ещё и с лучком! — думал Адриан, чувствуя запах на каждом шагу. — Убиться можно!»

Он вспомнил семейные обеды в детстве. Нет, не мама готовила еду в доме. Мама была вечным кандидатом наук — всё время что-то писала и складывала записки эти в папку. И она постоянно куда-то спешила. Обеды в доме готовила бабушка. Такая это была вкуснятина...

На этот раз Лиам привёл Уитлока прямо в столовую. В комнате было светло. Его ждали. Стол, накрытый красивой белой скатертью, ломился от всяких вкусностей. У Уитлока от такого богатства прямо глаза разбежались. Посреди стола густо парила только что поджаренная картошка. Вокруг теснились маринованные огурчики, помидорчики, зелёный горошек, и ещё что-то там в пакетах лежало возле каждой тарелки. Здесь прошло где-то полчаса, минут сорок, не более того. Его ждали.
— Ну, давайте дружнее за стол, — сказал Мерсер, усаживаясь. — Картошка стынет.
Уитлок сразу заметил странность, царившую за столом. На столе стояли четыре тарелки, четыре чашки, четыре вилки... А стульев было только три.
Ниачка, не раздумывая, уселась на один из оставшихся стульев. Уитлок же стушевался, он не знал, что делать, как быть. Ну а Лиам и не думал садиться — он, не останавливаясь, нарезал круги вокруг стола. И тут Мерсер спохватился и встал.

— Вы уж нас извините, Адриан. Это я виноват, не рассказал вам вовремя... Этот стул — для вас. Конечно, для вас, — стал объяснять Мерсер. — Лиам у нас на месте не сидит. Нельзя ему. Там, где он остановится на минуту, пробивается родник — хоть в земле, хоть в бетоне, как здесь. Чистейшая минеральная вода, только много её бывает. Иногда помпа за ним не поспевает.

Уитлок вспомнил пустырь, где пацаны избивали Лиама, и как всё вокруг было залито водой. И как вода в той луже поднималась.

Уитлок, успокоившись, сел на свой стул. Но всё равно чувствовал он себя неудобно. Адриан пока ещё не мог сидеть и спокойно смотреть, как парнишка нарезает круги вокруг стола. Но Лиам хорошо знал своё дело. В его тарелке уже громоздилась горка всякой вкуснятины, и он уже уплетал её за обе щёки. И тут Адриан вспомнил, как сам хочет есть. Он взял свою тарелку и набрал всего понемногу. Затем, уставившись на прямоугольный пакет, спросил:

— А это что?

— Это галеты, — ответил Мерсер. — Хлеба у нас нет, но галетами склад забит под завязку. Хватит на много лет. Не хлеб, конечно, но есть можно.

Действительно, галеты оказались вполне съедобными и даже вкусными. Вообще всё на этом столе для Адриана было объедением. Он ел, ел и думал: «Как же соскучился я по обычной, домашней еде...»

Исподтишка Уитлок наблюдал за Мерсером. Тот пользовался целым набором столовых приборов, изготовленных, видимо, специально под его руки: вилка и нож с кольцеобразными ручками, такая же чайная ложка, щипцы для галет, пинцеты.
Все разговоры за столом в этот раз крутились вокруг того, как Уитлок спас Лиама. Рассказывал в основном Лиам. Он во всех красках расписывал, как Уитлок разбросал целую банду молодчиков, даже не прикоснувшись к ним. Но Ниачка и Мерсер, исхитряясь, время от времени находили возможность вбрасывать в его рассказ острые реплики. Уитлок же, сидя за столом, то краснел от смущения, то бледнел от негодования в зависимости от того, какими эпитетами описывал произошедшее Лиам. Мерсер пару раз взглянул на него — коротко, спокойно, без нажима. «Потом», — читалось в этом взгляде.

Через несколько минут всё закончилось так же просто, как началось, когда тарелки опустели и разговоры стихли сами собой. Лиам, набросав в свою тарелку очередную порцию чего-то там, сбежал в неизвестном направлении. Ниа просто исчезла, испарилась. Она тонко почувствовала момент — Мерсеру и Уитлоку нужно поговорить.
Мерсер снова посмотрел на Адриана — коротко, почти незаметно, но так, что стало ясно: вот теперь пора.