Хранитель судеб судьба Алата

Парни из группировки «Бестий» шли по пятам. Корчась от боли, Алат де Шанже перемахнул через невысокий каменный парапет и оказался в переулке, провонявшем мочой, дерьмом и кошачьими метками. Зажимая рукой простреленное бедро, он кое-как доковылял до первой попавшейся двери и попытался сбить замок, висевший на ней. Тщетно. Крики и голоса преследователей заставили его сорваться с места и броситься по переулку к выходу, хотя он подозревал, что его окружили.

Алат де Шанже не был ангелом, но и злодеем тоже не был. Рано лишившись родителей, он остался единственной надеждой для трех сестренок и маленького братика. Алат любил их. Старшая из его сестер, шестнадцатилетняя Шамси собиралась поступать в колледж после окончания школы. Остальные были еще слишком малы. Алат дал себе и умершим родителям слово, что у Шамси и малышей будет все, о чем они могут мечтать.
Родители Алата были довольно необычной парой. Отец его, жизнерадостный и любимый всеми Эрик де Шанже был одним из самых порядочных бизнесменов Франции. Принявший мусульманскую веру ради любви к своей красавице-жене Айше, он постепенно привык придерживаться правил и в работе, стараясь действовать честно и по справедливости. К несчастью многие из его конкурентов не считали честность столь уж необходимой. Убийцы заминировали столик, за которым обычно любили обедать Эрик и Айша. Удар взрывной волны был такой силы, что от кафе ничего не осталось. Погибли не только Эрик и Айша, но и еще семь человек. Убийц не нашли…

Алат перешел дорогу «Бестиям», взяв под защиту бывшую девчонку Карима, вождя «Бестий». Ясмина была очень красивой креолкой с зелеными глазами и кожей цвета светлого молочного шоколада. Алат помог девушке преодолеть ломки и завязать с наркотиками, что вызвало ненависть и злобу со стороны Карима и его парней, промышлявших наркодилерством. Алат в свое время занимался карате, боевым дзюдо и борьбой «сават», поэтому при первой попытке Бестий вправить ему мозги раскидал их как котят.
Сообразив, что девушке грозит нешуточная опасность, Алат отвез ее к лучшему другу своего отца, седовласому флику Жаку Крозе. Затем туда же переправил и малышей. Новая атака не заставила себя долго ждать. В его квартиру вломились четверо громил Бестий и расстреляли его постель из «вальтеров», пробив бедро и зацепив локоть. Лишь реакция тренированного бойца спасла Алату жизнь. Он сумел выскочить в окно и преодолеть пол-улицы пока убийцы сообразили,что жертва сбежала. И вот теперь брел, спотыкаясь от слабости и боли и чувствуя, как вместе с кровью из его тела вытекает капля за каплей жизнь.

Дверь появилась внезапно. Хотя Алат знал здесь все закоулки и каждый мусорный ящик, он не помнил, чтобы раньше видел эту дверь. Темная, почти черная, из мореного дерева, она источала аромат благовоний. Не надеясь ни на что, Алат повернул резную ручку в форме головки змеи и… оказался внутри благоухающего прохладного помещения. После темноты переулка даже мягкий льющийся свет показался ему слишком ярким.
- Входите, юноша! - произнес мягкий голос на чистейшем арабском языке и секунду спустя Алат увидел его обладателя.
Хрупкий, словно мотылек, смуглый мужчина в одежде индийского аристократа сверкнул черными глазами, обходя стенд, на котором располагались в ряд разномастные вазы, бутылки, сосуды. И место и его владелец показались Алату такими странными, что он попятился к двери. Индус слегка поклонился, сложив руки лотосом и улыбнулся. Улыбка у него была добрая. Несмотря на боль и слабость Алат поклонился в ответ.
- Салам алейкум, господин - сказал он, опираясь о косяк, чтобы не упасть.
- Ты вежливый молодой человек! - одобрительно кивнул индус. - Входи, не бойся, здесь ты в безопасности. Следуй за мной!
Пошатываясь, Алат брел за хрупкой фигуркой в национальном индийском костюме. Голова у него кружилась от потери крови и обилия ароматов. Они шли мимо стендов с кувшинами, горшочками, вазами и вазонами, лампами, напоминавшими о сказках «Тысяча и одной ночи», и грубыми пиалами из простой глины. Стенды были из того же мореного черного дерева, что и входная дверь.
В небольшом помещении, напоминающем альков или спальню одалиски индус указал на шелковые подушки и дважды хлопнул в ладоши. Занавесь в конце конматы отодвинулась и в комнату проскользнула девушка. Тоненькая, стройная, со стрекозиной талией и большими нежными глазами, она напомнила Алату Шамси, но только она была белая и глаза ее цвета ночи были веселыми.
Повинуясь движению головы индуса, девушка убежала и скоро вернулась с небольшим серебряным тазиком и какими-то флаконами. Присев на корточки рядом с ослабевшим от потери крови Алатом, она принялась омывать его лицо, затем разрезала на нем одежду и тщательно промыла раны на локте и в бедре.
Ее прикосновения были такими мягкими и нежными, что не причиняли боли. Алат с улыбкой следил за ее ловкими пальчиками, сжимавшими кусок кисеи. Он чувствовал приятную слабость и безразличие. Девушка кончила смывать кровь и промывать раны и стала смазывать их настойкой из флаконов, предварительно смешав содержимое всех трех.
- Вам повезло, что вы зашли к нам - мягко прошептала она по-арабски - не бойтесь, вам ничего не угрожает.
- Как тебя зовут? - спросил он, расслабленно улыбаясь.
- Тарим - ответила она, убирая флаконы в тазик и наклоняясь, чтобы этот тазик поднять с ковра.
- Спасибо тебе,Тарим! - искренне сказал он, удивляясь ее сходству с Шамси. - Ты здесь живешь?
Она кивнула, подбирая тазик и улыбнулась, сверкнув ослепительно-белой улыбкой. Ее глаза были похожи на глаза индуса. Наверное, это его дочь - подумал Алат, проваливаясь в сон.

Когда он проснулся, в комнате сиял мягкий свет. Сидя рядом, девушка напевала старую арабскую песенку, в ее руках были старые вещи Алата. Близоруко прищурив глазки, она штопала порванные джинсы. Алат прикрыл глаза, наслаждаясь покоем. Раны не болели, во всем теле была приятная легкость и энергия. Хотелось действовать, жить!
- Доброе утро! - поздоровался он и девушка, обернувшись, ответила на его приветствие веселой улыбкой.
- Я был не в лучшем состоянии, когда попал к вам - Алат сел, стыдливо прикрыв чресла подушкой - знаешь, я ведь здесь все магазины и дома знаю. Но ваш увидел впервые!
- Мы с папой часто переезжаем - сказала девушка, снова сверкнув белыми зубками.. - Как ты себя чувствуешь, брат?
- По правде сказать, я готов горы свернуть! - Алат ощупал бедро и локоть. На месте ран была уже розоватая кожица.
- Ты поможешь мне? - спросила Тарим, собирая шитье.
- А что я должен делать? - с готовностью спросил Алат, вскакивая и тут же смущенно прячась за занавеску. - Ох, извини!
- Держи! Я подожду, пока ты переоденешься! - сказала Тарим, бросая ему сверток с одеждой. - Я приготовлю горячий какао и еще остался вчерашний кускус!
- А где твой отец? - спросил Алат, прыгая по комнате в попытках сунуть ногу во вторую штанину.
- Он вышел в город - донесся из-за занавески голос девушки. - Сегодня он поздно вернется. А я должна разложить по полкам новый товар и переставить уже имеющийся. Поможешь?
- Конечно!
Какао был необычайно ароматным и вкусным, как и свежие домашние булочки с корицей и кускус.
Алат умял все так быстро, что даже не понял, насытился или нет. Сложив руки лодочкой, он быстро прочел молитву и отер лицо руками, завершая трапезу. Тарим задумчиво смотрела на него.
- Ты мусульманин?
- Ну да! - Алат с трудом подавил отрыжку. - А разве непонятно?
- У тебя голубые глаза - сказала девушка, собирая остатки какао и булочек в пиалу - и кожа почти такая же белая, как моя. А волосы! О, ты очень красивый! На араба совсем не похож!
- Мой отец - наполовину немец, наполовину француз - сказал Алат, в глубине души польщенный похвалой девушки - а мама арабка… только они… их больше нет…
- Прости - прошептала девушка, глядя на него с глубоким сочувствием.
- Не стоит… мне приятно говорить о них и вспоминать их - Алат запустил руку в белокурую давно немытую матросскую швабру на голове. - Знаешь, у папы были такие же голубые глаза и светлые волосы! А мои сестренки похожи на маму!
- Моя мама тоже умерла… только это давно было - Тарим грустно улыбнулась - я тогда еще маленькая была. Ну ладно, пойдем! А то до вечера не закончим!

Работа оказалась нетрудной. Несколько часов подряд они раскладывали чаши, вазы и различную посуду по полкам, обмениваясь шутками и веселыми фразами, развлекая друг друга песнями, рассказами и анекдотами.
Несколько раз Алат пытался рассмотреть сосуды и их содержимое, но ему лишь удалось прочитать несколько имен на арабском языке. Некоторые показались ему знакомыми. Некоторые вазы и чаши к его удивлению были потресканы, а иные склеены из частей, либо изуродованы и отбиты по краям. Тарим торопила его, подавая новые и новые емкости. Близился вечер.
Наконец, управившись, они повалились на ковер в смежной комнате и накинулись на заблаговременно приготовленные фрукты и сок. Алат сам удивился, насколько он проголодался. Наевшись, он растянулся на ковре, подложив под голову небольшую длинную круглую подушечку.
- Я немного полежу и мне пора уходить - сказал он, глядя, как Тарим убирает со стола.
- О, вот и отец! - сказала Тарим, прислушиваясь. - Алат - она присела рядом с ним, приложив ладошку к его губам - послушай меня! Ты мне нравишься! Ты добрый и хороший! Когда отец предложит тебе выбрать любую чашу или вазу со стендов, подойди к самому дальнему из них, тому, на котором всего три чаши. Выбери себе самый маленький горшочек с надписью «Мактуб де Шанже». Помни, только его!
- Но зачем? - Алат сел, глядя, как она идет открывать дверь.
- Просто сделай так! - прошептала она и откинула засов, впуская отца в комнату.
Алат поклонился в ответ на приветствие пожилого индуса и смотрел, как тот идет вдоль стендов, разглядывая их содержимое. Казалось, он остался доволен и, обратившись к дочери на странном певучем языке, получил столь же певучий ответ. Его взгляд, когда он взглянул на Алата, был одобрительным.
- Итак, вьюноша - обратился он к Алату немного старомодным вычурным текстом - чего же желаете вы за помощь моей дочери?
- Ну, если говорить о награде - Алат улыбнулся, подмигнув Тарим - то скорее я должен вам. Вы спасли мне жизнь и подштопали мою шкуру. Так что буду рад помочь, если что!
- Тем не менее, молодой человек - индус улыбнулся в ответ - не пожелаете ли вы принять от нас на память любой из этих сосудов?
- Если вы настаиваете… - Алат медленно прошелся мимо стеллажей, пока не отыскал указанный Тарим. Выбрав крошечный горшочек из красной глины с надписью «Мактуб де Шанже», он повернулся к старику.
- Я бы взял на память это.
Старик улыбнулся и в его улыбке сквозило удовлетворение. Он положил руку на плечи дочери и девушка радостно засмеялась.
- Идите домой и разбейте горшочек у дверей - сказал индус и Алат подчинился. - И да пребудет с вами Владыка Небесный!

Оказавшись на улице, он почувствовал вдруг себя не очень хорошо. Голова закружилась и сердце кольнуло. Он крепче прижал к себе горшочек из красной глины и, сам не зная, зачем, побрел по улице в сторону когда-то родного дома. После смерти отца один из его партнеров по бизнесу хитростью и подкупом отобрал у сирот их дом, заплатив жалкие гроши отступных, которых едва хватило на однокомнатную квартирку на окраине. Алат тогда с тоской и горечью следил, как негодяй расхаживает по комнатам, разбрасывая ногами мебель и предметы интерьера, столь любовно собранные его родителями. Ведь мало того, что этот мерзавец перевел все деньги со счетов организации их отца, оставив сирот нищими, так еще и рассмеялся в лицо Алату, когда тот бросил ему упрек в бесчестности.
Боль снова стиснула сердце и он присел на ступеньку у дверей какого-то здания. Слезы катились из глаз и застилали их.
- Вам плохо? - спросил чей-то нежный голосок. - Что с вами? Вам помочь?
Алат утер глаза рукавом и смог рассмотреть тонкое личико девушки, с тревогой наблюдавшей за ним.
- Нет - он качнул головой - все в порядке, мадемуазель.
Он улыбнулся ей, поднимаясь со ступенек и зашагал в сторону дома.
Уже подходя, он увидел одну из своих младших сестричек Иму, которая о чем-то болтала с рыжеволосым мальчиком ее возраста. Ошеломленный Алат окликнул ее.
- Ты же должна быть у Жака!
- Что? - Има фыркнула. - С чего вдруг? Пошли, Эмманюэль, так что за кино? Ты говорил, там играет Жан Рено!
Она удалилась в компании рыжего парня, оживленно обсуждая фильм.
Алат ошарашенно проводил ее взглядом и сделал неуверенный шаг к дому. Тронул калитку и та послушно отворилась. Дорожка была точь в точь такой, как раньше. Даже покрашенный в ярко-желтый цвет булыжник с его именем. Алат озадаченно почесал затылок и пошел к дому. У самой двери он вспомнил наставление старика и достал горшочек. Руки дрожали, сердце колотилось и он сам не знал, почему.
Наконец красная глина осколками хлынула, отскакивая от ступенек. И почти сразу он услышал знакомый голос из-за двери.
- Кто там? Это ты, Алат?
Задыхаясь от слез, он повернул ручку двери и увидел улыбающееся лицо матери.
- Что такое, сыночек? - встревоженно спросила она, глядя на осколки у его ног.
- Но как… МАМА! МАМОЧКА!
Она с улыбкой прижала его к груди, такая же, как раньше, пахнущая цветочным ароматом гардений и кускусом.
- Но кафе… - пробормотал Алат и прикусил язык.
- Идем в дом, сыночек - маленькая ручка Айши де Шанже погладила его плечо - я скажу Фатиме, чтобы она убрала осколки. Сегодня на обед кускус и пирог с апельсинами!
- А потом мы поедем в торговый центр и накупим всего, что захотите! - прогрохотал Эрик де Шанже, выходя из гостиной с близнецами на руках. - Сегодня праздник, ты не забыл? Двадцать лет с того благословенного дня, когда я встретил вашу маму!
Он наклонился и поцеловал Айшу в губы. Алат больше не мог сдерживаться. Он бросился на шею отцу, потом расцеловал мать и ринулся наверх. Когда-то там была его комната.

Торопливо, дрожащими руками он водил мышкой, вырывая фразы из старых газет. Вот, наконец, и то, что он искал! 1999 год, взрыв в кафе «Ронеар»… погибшие…
«…к счастью как раз в момент детонации все посетители выбежали на улицу посмотреть на аварию, произошедшую в сотне футов от кафе…
Погибший - Жюль Картье, партнер и адвокат известного бизнесмена Эрика де Шанже. Второй, оставшийся в живых пассажир такси, утверждает, что всему виной странное красноватое облако, появившееся ниоткуда и окутавшее машины в момент столкновения. Учитывая состояние этого человека, можно предположить…!
Алат щелкнул кнопкой выхода и выключил компьютер. Снизу доносилось пение матери и смех отца, игравшего с близнецами.
Медленно, наслаждаясь каждым мгновением,он спустился вниз и увидел отца, возившегося на полу в компании нескольких плюшевых динозавров и визжащих от восторга малышей.
- Мальчики, вы идете? - послышался из гостиной голос Айши.
Эрик де Шанже подмигнул Алату, сгреб близнецов и помчался на зов.
- Иду, мама! - сказал Алат, чувствуя, как уходит боль и страх покидает душу. На миг ему показалось вдруг, что за окном мелькнул знакомый силуэт в индусской одежде и он бросился к выходу. Но площадка перед домом пустовала. Алат опустился на колени на аккуратно подстриженный газон и поднял к нему влажные от слез глаза.
- Благодарю! - прошептал он, улыбаясь и прижимая руки к груди. Потом вскочил на ноги и побежал к дому, откуда доносились визги, смех и аппетитный запах кускуса.