Степан

Степка был настолько деревенский даже с виду, что скрывать это не было никакой необходимости. Ни тогда, когда он в этой деревне и жил, ни потом. В счастливые времена, когда перебрался в город. Спрятать его простонародность нельзя было ни при каких обстоятельствах...

Да и внутренняя сущность соответствовала природной сметке выходца из народа. Скажем, задумал он убраться прочь из постылого местожительства. А как?

Да запросто. Ведь не только девушки выбирают себе хорошую партию, мечтая об удачном замужестве. Парни, оказывается, тоже ловят заманчивых невест.

При том, что берут не статью, умом или иными прекрасными мужскими качествами, а ловкостью и хитростью.

Такому потенциальному соискателю, как Степа, не представило никакого труда определить в группе студенточек, приехавших в их сельскую школу на практику, самую скромную и не избалованную мужским вниманием девушку.

Подошёл к ней, как водится, на танцах. В клубе. В те времена они уже гордо назывались дискотеками...

Пригласил. Потанцевали. Поговорили. Проводил до детского сада, где будущим шкрабам устроили общежитие в силу невостребованности детского дошкольного учреждения.

Потому как здания школы хватало для всех воспитательных и образовательных целей их села. То есть, деревни. Потому что храма там не было. Хотя теперь такое отличие не строго регламентировано...

Через вечер они уже целовались. А через месяц Степан отправился в город знакомиться с мамой невесты. Да-да. Предложение уже было сделано. И принято.

Мама, увидев жениха, сильно расстроилась. Несимпатичный, бедно одетый, немногословный, он показался ей недостойным её кровиночки. Умницы, отличницы и прочая-прочая...

Однако поскольку очередь ухажеров к девчонке не стояла, мама решила дочку не отговаривать. Чтоб, если что, виноватой не стать...

Сыграли свадьбу. Деревенские родственники Степана были такими же неинтересными, как он сам. Но новой семье до них дела не было. Им и Степана хватило.

Поначалу все было хорошо. В однокомнатной квартире молодожёнам отдали единственную комнату, а родительница устроилась на кухонном диване...

Жили вроде мирно. Вечером собирались на кухне и спорили только насчёт гарнира. Макароны или картошка?

Степан устроился на какой-то завод. Вроде и не запил, но начал погуливать. Как говорил, с друзьями. А жена тем временем получила диплом, устроилась на работу и...

Как водится, оказалась беременной. И, хотя это известие не особо обрадовало Степана, он не возражал. Так и дожили до рождения сына. И вскоре после выписки из роддома он объявил молодой маме, что подал на развод и раздел имущества...

Я знаю, сколько горя и слез было пролито в этом доме. Обычное дело, когда мужчина предаёт женщину. Меня другое угнетает.

Городским простофилям пришлось разменивать свою однокомнатную малышку на две комнаты с подселением. Тогда жилье не могло быть в собственности. И суд был суров. Прописан, значит право имеет на квадратные метры.

Но знаете, что утешило этих потерпевших с грудным ребёнком на руках?

То, что Степан переписал все вилки и тарелки и прочие плошки. Даже те, что были отбиты ещё задолго до его появления. И разделил пополам.

И мебель располовинил. Которую ещё умерший десять лет назад отец жены покупал...

А что? Хозяйственный мужик. Может, никто и не осудит, но брошенные женщины все ж вздохнули с облегчением. Теперь ни видеть, ни слышать, а не то что с таким мерзавцем жить. Избавились, мол, от беды...