Сердцу в такт

По мраморному столу неба катился алебастровый шарик луны. Ночь, от безбрежности которой часто закладывает уши, не мешала тяжести того качения быть услышанной. На удивление, сколь бы грузно не было оно, от него не оставалось никаких следов. Никому никакого ущербу, кроме времени. Впрочем, казалось только, - ещё и луна стирается едва заметно, теряя невидную ей самой безукоризненную правильность округлости.

Занятый собой ветер, привычный к собственному порядку во всём, оттёр мрамор облаков, так что небо сделалось, чисто чёрный гранит с искрой - от небосвода до небосвода. Луна стушевалась, сникла как-то сразу и сделалась похожей на женщину средних лет, что грустит у окна, кутаясь в тёмный, растянутый ветром, как побитый молью, истасканный, но дорогой сердцу платок. Им были обёрнуты её плечи однажды, подошедшим со спины милым другом, его оборачивала вокруг шеи, когда несла в ясли сына... Тот же, сложенный вчетверо платок, переча матери, прикладывала мужу для тепла поверх компресса...

Надколотое, любимое блюдце луны над лесом было полно воспоминаний, как ежевичного варенья. И... пускай мы гости в этой жизни, хочется чтобы хозяева вспоминали нас добром и всякий раз звали, и ждали шагов по ступеням да лёгкого стука в дверь... сердцу в такт.