Хроники Легиона

Том первый «Рассвет Легиона»

Пролог

Райн – не гостеприимное место. Это мир без любви и надежды. Мир вечных воин и смут, не прекращающихся ни на миг. Войны из-за земли, денег, власти.…У них множество причин, но лишь одна личина. Имя ей ненависть. Ненависть овладела этим миром. Прямо на наших глазах брат идет на брата, соседи убивают друг друга, простолюдин берет на вилы дворянина.
Жизнь не щадит никого, Будь вы король или бездомный калека, выпрашивающий медяки. Вас рано или поздно найдут мертвым: толи умершим от голода в сточной канаве, толи на роскошных шелках со стилетом в сердце.
Для начала я расскажу вам историю Райна. С начала сотворения этого богами забытого мира, здесь жила некая древняя раса, которую мы называем предтечами. От нее нам досталось только одно наследство – огромные некрополи. Что они хранят – не знает никто из ныне живущих.
Спустя эоны лет появились орки и гномы. Они ненавидели друг друга до такой степени, что начали войну на полное истребление. В кровавой бойне, длившейся около столетия, верх одержали орки. Однако ими была заплачена непомерная цена за победу – орки сошли с ума от жажды крови и утратили остатки цивилизованности. Гномы прекратили свое существование как раса. Однако война не тронула их дальних родственников – полуросликов. Уступая гномам в росте, они все же нашли свое место в мире, и стали умельцами во всем, что касается коммерции.
Спустя тысячелетие появились эльфы и минотавры. Первые имели врожденные способности к магии и достигли в этой науке недостижимых высот. Однако несколько столетий назад эльфы исчезли, покинув обжитые нами земли. Причина такого поступка до сих пор не ясна. Минотавры осели в горах и тундрах. Ни один путник не выживет, встреться ему на пути эти варвары.
Конечно, следовало бы упомянуть и о других менее известных нам народах, но автор сей рукописи, уже и так затянул с вступлением. Посему и перехожу непосредственно к главному.
Наконец Райн узрел первых людей – самых «человечных» созданий из всех существующих. За неполных три столетия мы расселились на континентах. Вскоре люди выжили другие народы с насиженных мест. Но и тогда не смогли жить в мире. Междоусобицы стирали с лица земли целые королевства.
Спустя пять веков нелюдь опомнилась и мечом вернула отнятые территории. Сил на сохранение порядка катастрофически не хватало. Альянсы расторгались из-за отсутствия доверия между союзниками. Наконец, спустя девятьсот с лишним лет от пришествия в мир человечества создалась новое, независимое братство, принимающее в свои ряды любого способного держать в руках оружие.
Эта летопись о временах рассвета Легиона.

Публий, лейтенант.

Часть первая «Утраченные мечты, новые надежды»

Глава 1

«Не стоит искать призвания – оно
само тебя найдет».
Лукиан Седьмой, король Низании.

Шафт возвращался с легкой душой. Он выполнил все, о чем просила мать. Юноша забрал долг, не забыв взять у тети пирог так любимый сестренкой. Отец обещал отдать его в ученики кузнецу следующим летом. Ладно сложенный, смышленый и любящий работу Шафт давно хотел стать подмастерьем. Отец же хотел сделать из него фермера, но сын всячески этому противился. Конец спору положила мать. «Пусть попробует» – сказала она – «Не всем же быть скотоводами». Так, что за свое будущее Шафт не беспокоился.
Над осенним небом собирались грозовые облака. Все же он ошибся, решив пойти короткой дорогой через еловую рощу. Нужно поспешить и выбраться на проезжий тракт, прежде чем земля размокнет и превратится в кашицу.
Караванный путь – мощная торговая артерия Низании, соединял главные города страны: Хауптэстад, Стадиум и Анвэртэр. По тракту в считанные недели можно было добраться до пункта назначения. Шафт гордился землей, где родился. Близость к торговым путям давала огромные преимущества. Его семья иногда продавала как жилье, так и собственный урожай путникам, а сезонные ярмарки, устраиваемые на пересечении дорог, приносили немалую прибыль. Живущие здесь крестьяне могли считать себя более свободными от дворянского класса, однако постоянное увеличение пошлин и бесчинства, творящиеся вдали от больших городов, ежегодно уменьшало их число.
Шафт ускорил шаг и спустя полчаса вышел на вымощенную камнем дорогу. Небо к этому времени заволокло тучами. Вдали тревожно полыхали зарницы. Как назло в его сторону не ехало ни одной арбы. Но даже такая неудача не могла испортить юноше настроение. Мечта скоро осуществится и ничто не помешает этому.
Но минутой позже он перестал улыбаться. Над пиками деревьев вились хорошо различимые столбы дыма. Он понял, что это не чад от готовящегося в камине обеда – дым был черным, а не белесым. Несло гарью и копотью, будто горела долголетняя древесина.
Ощущая смутное беспокойство, Шафт ускорил шаг. Соседние дома расположены слишком далеко. Может это амбар? Он добежал до опушки и невольно вскрикнул.
Горел амбар, дом, вся его жизнь. В отчаянии Шафт бросился навстречу пожару. Кто-то закричал позади, но он не обратил на это внимания. Будто подтверждая случившуюся трагедию, хлынул холодный осенний ливень.
Несясь по знакомой тропе, Шафт не заметил распростертое там тело. Не сумев вовремя остановиться, он споткнулся и упал прямо в лужу. Отряхиваясь и ругая себя за оплошность, он оглянулся.
Отец лежал в нелепой позе – колени подогнуты, лоб уперся в стылую землю. В груди зияла устрашающе большая рана. Внутри кровавого месива проглядывали кости.
Желая отойти от этого ужаса как можно дальше, парень попятился и наткнулся на что-то мягкое и податливое. Когда Шафт оборачивался, его сотрясал озноб. Он смотрел на свою мать. Ее платье было разорвано и выпачкано грязью и кровью, все еще сочащейся из перерезанного горла.
Юношу стошнило. Позади, словно из недр земли он услышал чей-то голос:
– Назовите себя! Если не представишься, я быстро тебя надоумлю, смерд.
– Успокойся Блад, он может их знать.
– Я понял тебя Нирен. Пойду, поищу виконта, – один из незнакомцев скрылся за углом. Оставшийся мужчина склонился над Шафтом.
– Тебя как звать-то?
Каждое слово давалось юноше с большим трудом.
– Эт-то м-моя семья. Они, они…
– Мертвы. Мы заметили, – голос Нирена жалил больнее змеи.
Шафт наконец-то оторвал взгляд от матери и посмотрел на говорившего с ним мужчину. Весь в копоти, с ссадинами на руках и оружием в руках, он меньше всего походил на крестьянина. Незнакомец посуровел и запахнулся в плащ.
– Где ты был во время преступления?
– Я… Меня послали за деньгами.
– Кто может это подтвердить?
– Вы мне не верите?
– Я верю фактам, а они говорят о том, что в наследство ты получишь землю скот и дом, если конечно он не сгорит, правильно виконт?
Виконт Траст, властитель соседних земель, в сопровождении Блада подошел к ним. Бледная будто у мертвеца, кожа обтягивала скуластое аристократическое лицо и предавала ему болезненный вид.
– Этот парень пойдет с нами, – безапелляционно произнес виконт.
Утратив рассудок, Шафт попытался подползти к родным и укрыться их телами, спрятавшись от злых людей. В спину ему ударил тяжелый кулак. Юноша упал, попытался подняться и принял еще один удар, на этот раз в голову.
Телохранители Траста погрузили оглушенного парня в повозку. Сев на козлы, воины подстегнули лошадей. Медленно поскрипывая, телега сдвинулась с места. Безумный, полный отчаяния взгляд осиротевшего Шафта до последнего был устремлен в сторону пылающего дома, из окна которого свисала рука его сестры.

Глава 2

«Хочешь быстро расстаться с
жизнью – запишись в Легион».
Пословица легионеров.

За ним явились вскоре после полуденной кормежки. Дюжие мужики вывели Шафта из камеры, дали время умыться и посмотреть в отполированное блюдо, заменявшее тут зеркало.
На лице юноши появились ужасающего вида мешки под глазами. Кожа огрубела и язвила. Он уже начал чувствовать, как шатаются передние зубы – организм не мог сопротивляться развивающейся цинге. В светло-русых волосах копошились полчища насекомых.
Шафта держали в этом каземате неделю. С ним никто не говорил, другие заключенные держались в стороне, избегая встречи с юношей, будто чумного.
Наконец его вывели наружу. Глаза, непривычные к дневному свету, на миг ослепли. Стражники провели Шафта сквозь галдящую толпу. В него кинули гнилью, кто-то оскорбил его и даже умудрился пнуть.
Заключенного вывели на помост. К нему подошли двое: один со свитком в руке, другой в черной маске и топором.
Человек с бумагой начал зачитывать текст:
– Пятого числа месяца сбора урожая вами с целью наживы были умерщвлены трое людей. Обвиняемый, что вы можете сказать в свое оправдание?
Шафт не сразу понял, что обращаются к нему.
– Вы думаете, что это я их… – ком подошел к его горлу.
Судья, как успел убедиться, Шафт невозмутимо смотрел на него.
– Виконт Траст и его телохранители утверждают, что нашли вас у места преступления.
Заключенный опустил плечи. Его жизнь закончилась со смертью родных. То, что с ним сейчас происходило, было лишь агонией.
Наконец он выдавил:
– Делайте, что собирались.
Судья несколько удивился.
– Итак, вы не защищаете себя?
– Нет.
– Вы согласны с приговором?
– Как пожелаете.
Судья подал знак. Палач подошел к осужденному.
За спинами зевак раздался женский голос:
– Да разве Шафти мог это сделать, да разве ж мог он даже руку поднять? Сержи скажи им!
Полноватая простолюдинка растолкала толпу, ведя следом хилого мужа.
– Не мог он этого сделать. Шафти мой племянник, в день несчастья он был у нас.
Вперед вышла охрана, готовая преградить ей путь, но судья остановил их.
Вы говорите, он был у вас весь день?
– Нет, только до вечера.
Судья повернулся к присутствующему здесь виконту. Бледный дворянин скривился и покачал головой. Судья кивнул ему и продолжил:
– Он вполне мог убить их до того как пойти к вам, выстлать дорожку из соломы к дому и поджечь. В самый раз чтобы поспеть к тому времени как дом начнет полыхать.
Палач повел юношу к покрытому засохшей кровью пню.
– Думаю, вы не хотите скандала, господин судья?
Толпа поспешно расступилась перед твердой поступью группы людей. Они шли неспешно, уверенные в себе.
Судья нахмурился, на его лбу, не смотря на прохладное утро, заблестели бусины пота.
– Капитан? Какими судьбами?
– Я здесь по долгу службы, - мужчина бодро взошел на помост и встал напротив судьи.- За что вы судите моего человека? Его проступки уже наша забота.
– Мне не доложили, что он принял присягу, – пробормотал судья.
– А должны были. Приказом короля всем заключенным предоставляется такая возможность. Как вы успели убедиться, юноша воспользовался своим правом. А сейчас, уж извините нас, мы должны идти, – капитан взял Шафта под руку и, как несмышленого мальца, повел сквозь столпотворение людей.
Царившее в душе сироты равнодушие уступило место любопытству.
– Зачем вам вступаться за меня?
– Ненавижу здешние методы разрешения вопросов, – улыбнулся его спаситель. – Кроме того, я не имею права отпускать потенциального новобранца.
Когда они вышли на площадь, Шафт догадался, где находился во время заточения. Его привезли в Перепутье, маленькое поселение, находящееся возле пересекающихся между собой трех дорог, ведущих к большим городам страны. Здесь часто проводились сезонные ярмарки. Теперь Шафт понял, почему его судили прилюдно – публичные казни были развлечением народа и довольно редким.
Последнее время Низания переживала не лучшие времена. Династия королей медленно угасала, и кто станет престолодержателем пока не ясно. Смута среди знати не давала развиваться торговли, так как каждый дворянин, помимо королевской взимал десятину от выторга в своих владениях. Бароны и виконты усиливали свои рати наемниками, содержание которых переложили на плечи простолюдинов. Бунты случались все чаще и чтобы умерить пыл толпы дворяне прибегали к подобным зрелищам.
Погрузившись в размышления. Шафт пропустил начало фразы одного из солдат:
– …там и перекусим. Нет ничего вкуснее, чем армейский паек, - говорил спасший его капитан.
– Да, овес крайне полезен и питателен для организма, – его товарищ прыснул в кулак.
– Ты, парень похоже не рад своему спасению? – Обратился к нему их командир.
Шафт пожал плечами:
– Вся моя жизнь сгорела вместе с родными.
– У нас ты неплохо заработаешь, возможно, сможешь начать все с начала.
– Я не ищу ни славы, ни денег. Вряд ли я подхожу под ваши требования.
– Не стану тебя неволить. Постарайся не попасться на глаза виконту и его головорезам.
– Тогда точно казнят. Если передумаешь, мы будем в ближайшей корчме.
Солдаты двинулись к старенькому фахверковому дому, у входа к которому висела вывеска с надписью: «Последняя надежда».
Шафт побрел через добротно построенные дома, не замечая ничего и никого. Вскоре он вышел на пригорок, находящийся невдалеке от площади, где его хотели лишить головы. Среди всеобщего гомона резко выделялись два визгливых голоса:
– …совсем распоясались, управы на них нет. Уже средь бела дня на людей нападают.
– Да. Из-за них чуть парня не казнили. Ничего, вот говорят, через месяц здесь будет пруд пруди ентих военных. Уж они-то им зададут жару.
– Ага, да к этому времени нас могут перерезать также как семью этого мальчугана.
– Мне сказали, что он после этого случая сошел с ума и повесился.
– Да нет же, он пошел искать просвещения подобно отшельникам, ищущим откровение в Клыкастых горах.
Беседу увлекшихся товарок прервал грубоватый мужской голос:
– Вы обе ошибаетесь. Он нашел богатства и сейчас уехал в Хауптэстад, а по дороге записался в орден рыцарей и повесился. Хватит болтать женщины! И часу не прошло после суда, а вы уже сплетничаете.
Шафт собрался продолжить свой путь в никуда, как вдруг услышал бормотание одно из женщин.
– А все-таки жалко мальчишку. Эти проклятые орки. Нет на них управы.
Шафта словно окатили ушатом с холодной водой.
Орки, они убили его семью. На глаза юноше навернулись слезы. Теперь он знал, почему остался жить. Теперь у него была цель.
Внутри быстро повзрослевшего человека обосновалась жгучая ярость. Она уничтожила прежнего Шафта. Из пламени ненависти появился новый человек, не знающий любви, признающий только месть. Теперь он знал, как следует поступить.
Почти бегом, отталкивая прохожих, парень побежал к корчме.
В спешке рассмотрев присутствующих в питейном заведении, он заметил капитана. Воин приветливо помахал ему, приглашая к стойке.
– Что смельчак решился?
– Да. Это то чего я хочу больше всего в жизни, – с кривой усмешкой на устах произнес Шафт
Капитан не знал, что изменилось в юноше, но понимал – таким, каким он был прежде, Шафт никогда уже не станет. Как бы невзначай солдат спросил:
– Какие же мотивы тобой движут?
– Желание делать хорошие дела, как ты и говорил, – с ядовитой ухмылкой, ставшей постоянной спутницей его натуры, произнес Шафт.
– Тогда добро пожаловать в легионеры парень, – торжественно проговорил капитан, но при этом подумал: «Надеюсь, я об этом не пожалею».

Глава 3

«Посвящение в легионеры есть
самое важное событие в жизни.
Устав и следование ему будут
твоим долгом Легиону».
Маршал Р. Септимус.

На следующее утро они двинулись в путь. Кода солнце начало медленно начало скатываться со своего пьедестала, Шафт увидел лагерь. Около сотни человек проходили подготовку, остальные, исключая дозорных, отдыхали.
Придя в лагерь, капитан, прозванный своими товарищами Счастливчиком, оставил новоиспеченного рекрута возле призывного пункта, а сам присоединился к другим офицерам.
– Сколько у тебя, Еж? – Спросил суровый мужчина с покалеченным лицом.
– Двадцать, Шрам. А у тебя Счастливчик?
– Всего один. Зато какой!
– Да уж. Одной рожей может распугать всех орков. Усмехнулся Еж, указывая на хмурого Шафта.
– У меня девять. Итого тридцать. За неделю маловато будет. – Проигнорировав шутку, подвел итог Шрам.
– Мы свою норму выполнили. Теперь дело за О`Нилом и Грушей. На западе от Анвэртэна они соберут нужное количество новобранцев. Тамошний народец с радостью ухватится за возможность намять бока кровожадным тварям, ну и откреститься от феодалов, налогами загоняющих крестьян в финансовое рабство. Итого мы получим около пятисот рекрутов. И ветеранов имеется чуть менее двух сотен.
– Не густо.
– Нам хватит. К октябрю прочешем приграничные угодья. А зимой построим гарнизон.
– Если не отзовут к югу материка. Говорят там сейчас неспокойно, – оглянувшись в сторону далеких гор, сказал Еж.
– А где сейчас спокойно, – вздохнул Шрам.
– Ладно, с этим вопросом разобрались. С завтрашнего дня начнем подготовку и через два месяца поглядим, кого же мы здесь собрали. – Прервал разговор Счастливчик и уже более громко прокричал. – Новобранцы, стройся!
Ему вторили Еж и Шрам.
– В одну шеренгу. Выходить, кода назовем по имени.
Шафт видел, как вышедшие новобранцы неуверенно подходили и расписывались, в большинстве случаев ставя кресты против своих инициалов, и получали распределение. Это было похоже на некоторое непрерывное действо, которому не будет конца.
Прошло около получаса, прежде чем вызвали его самого. Он сделал пометку в какой-то помятой бумаге, на которой уже имелось и так множество подписей.
Новобранца определили в сотню Счастливчика. Капитан лично поспособствовал такому распределению.
Далее его провели на участок, где собралось около двух десятков мужчин и женщин и объявили, что теперь этот отряд полон.
Людей построили и начали зачитывать устав, умещавшийся на паре замусоленных листов низкопробного Гесконского папируса. Кто-то слушал, кто-то открыто зевал. Все новобранцы как один ждали ужина.
– Повторяйте за мной, - рявкнул Счастливчик - Я, верный сын Легиона, даю настоящую клятву в том, что буду решительным и беспощадным к врагам, не выпущу из рук оружия, пока каждый посягающий на честь и свободу легионера и людей, которых он призван защищать, не будет уничтожен.
Новобранцы нехотя ему вторили.
– Я клянусь мстить врагу жестоко, беспощадно, неустанно. Кровь за кровь, смерть за смерть!
Дождавшись, пока последний из них произнесет эти слова, Счастливчик скомандовал вольно.
В уставе говорилось, что Легион является независимым от какого либо государства сообществом, поступить в которое может любой человек любого пола старше пятнадцати и не старше пятидесяти, или дружественный этой расе вид. Легион был основан около двадцати лет назад, трибунами отступниками, больше не верящими в идеалы Стигии и решивших основать новый, отличающийся от прежнего Легион. Братство воинов, в которое вступил Шафт было призвано охранять мирных жителей от нелюди, посягающей на их жизнь и территорию.
Конечно, до Шафта доходили известия о том, что являет собой Легион и каковы его цели, иначе он бы не встал в его ряды. Появление в Низании его представителей означало начало скорой кампании против орков, не дающих людям нажиться на Гиблолесьи. Само государство погрязло в интригах и внешних долгах. Казну тратили на содержание наемников, не уделяя внимания регулярной армии. Низания не могла себе позволить затяжную войну против нелюдей, пусть и дающей некоторые барыши. Гиблолесье было богато на кровяные деревья, не уступающие в качестве редким обсидиановым, которые использовались в качестве сырья для магических посохов. Освободив леса от орков можно было говорить о промышленных масштабах производства, что сулило выход из затяжного кризиса, в который загнало себя государство.
Когда же всеобщее желание новобранцев сбылось и им дали солдатский паек, последовало всеобщее молчание. Как выяснилось супа из тушеных трюфелей, обещаемых вербовщиками, не будет. Мяса кстати тоже. Рекрутам сообщили, что вода, разбавленная уксусом для предотвращения заболеваний и черствая лепешка – это уже счастье. После такого пира настроение у всех пропало и что-то резко захотелось домой.
– Я себе службу не так представлял, – после того как объявили отбой, начались тихие перешептывания. Один рыжий паренек воровской натуры, из-за чьей-то ошибки причисленный к латникам, а не к лучникам привязался к Шафту. – Мне расписали это как возможность самовыражения и хорошего заработка. Оказалось что единственное место, где здесь можно «самовыразиться» находится в отстойном месте.
Парень начинал надоедать Шафту.
– Слушай, завтра с рассветом начнутся тренировки. Будет лучше, если мы лучше хорошо выспимся.
– Ах да. Еще эти тренировки. Зачем они мне? Да я тут любого уделаю, да я тут всех… – договорить ему не дали. Верзила, лежащий по другую сторону от болтуна как бы не нарочно положил руку на его плечо и легонько сжал.
Рыжий паренек взвыл и попытался что-то сказать, но после повторного нажатия затих. Теперь уже на всю ночь.
Едва забрезжил рассвет, дико взвыла труба и не затихала, пока все до одного в лагере окончательно не утратили охоту ко сну.
Новички начали ворчать и крутиться, пытаясь вернуть улетевшие грезы, но к ним подошли сержант с парочкой капралов имеющих в руках палки. Пришедшие очень недружелюбно посматривали на новобранцев.
– Итак, зелень, начнем с приветствия. Я – сержант, которого здесь кличут Нагоняем. Почему? Скоро поймете. – Нагоняй указал на капралов. – А это мои подчиненные Блеф и Зевота. Мы будем вашими богами и во время учений и во время службы, пока нас или скорее вас не изрубят на куски. Если кого-то не устраивает такое положение дел, прошу сказать об этом сразу.
Двое недовольных подали ноту протеста. Их любезно вывели из строя и отвели за угол. Оттуда вскоре послышались крики и хруст ломаемых носов. Удивительно, но больше не нашлось никого, желающего поговорить начистоту.
– К сожалению, в связи со сжатыми сроками, ваши физические тренировки будут проходить всего две недели. Столько же отводится на ваши занятия с оружием. Знаю этого мало но нам предстоит еще много лет плодотворного сотрудничества и мы успеем догнать упущенное, – новобранцы издали тяжкие вздохи, но вышедшие из-за угла капралы застали только могильную тишину.
В этот день рекруты стали свидетелями множества нечеловеческих поступков со стороны высших рангом.
Они делали упражнения до изнеможения, потом был бег, затем бег с грузом. Те кто, по мнению капралов, старались менее других подвергались специальным процедурам после которых новички так усердствовали, что в конце концов, полностью выбивались из сил и теряли сознание. К полудню новоиспеченные солдаты буквально ползали по земле. У половины рекрутов после упражнений тело покрылось множеством ссадин и ушибов.
Шафт оказался одним из немногих твердо стоящих на ногах. Другим выдержавшим пытки капралов был верзила, успокоивший рыжего говоруна. Парень присмотрелся к нему.
Это был средних лет мужчина, чертами лица и цветом кожи не походящий на людей Западного континента. Он имел крепкий торс и полный комплект идеально развитых мышц.
Верзила подошел и представился.
– Джон.
– Шафт, – юноша сделал ответный жест и назвал свое имя.
Собрат по оружию говорил с легким акцентом, правильно расценив, что кроме низанского диалекта Шафт не изучал больше никаких языков. Родители собирались нанять живущего в предместьях Анвэртера грамотея и обучить его письменности и разговорному тен-а-бульскому наречию, являющемуся наиболее ходовым в мире, но не сложилось.
– Я наблюдал за тобой. Ты можешь многому научиться, в отличие от этих бедолаг, – махнув рукой, Джон указал на вповалку лежащих новобранцев, из которых громче всех стонал рыжий недотепа.
– Если хочешь, я могу помочь тебе научиться обращаться с оружием, – произнес Джон и ушел получать свою часть принесенного капралами пайка.
Шафт дождался, когда ему дадут положенную порцию и сел на траву. Но не успел он сделать первый глоток похлебки, как к нему присоединился рыжий паренек.
– Видал эту гору мышц? Ух, вчера он и вломил мне.
– Я думал он всего лишь положил тебе руку на плечо.
– Эй, братец, кому лучше знать тебе или мне?
– Я тебе не братец. И если не хочешь получить в свою воровскую морду, лучше не называй меня так, – сквозь зубы прошипел Шафт. Словоохотливый рекрут напомнил ему о семье.
– Вид у тебя смурнее тучи. О! А это идея! - Рыжий паренек закричал во всю глотку. – Эй, братцы! Сегодня день раздачи новых имен, специально для нас, легионеров. Знакомьтесь, это Грозный, – говорун охотно ткнул пальцем в сторону Шафта. – А это Шар! – Он указал на лысого мужчину, начисто выбритая голова, которого блестела на солнце, словно хрустальная сфера. – Ты у нас будешь зваться Брюхом, – хилый и самый маленький из их группы говорун оказался вертким и неунывающим человеком, просто душой компании. Он подбежал и похлопал по животу мужчину лет сорока с упоением хлебающего похлебку.
Настроение у их отряда начало улучшаться. В игру с присваиванием кличек включились остальные. Вскоре они стали самой шумной и веселой бригадой в своей сотне. Солдаты оборачивались, желая узнать, что так развеселило ребят. «Неужели они не устали?» – спрашивали они себя.
К концу трапезы все получили по прозвищу. Джон стал Скалой, а Юзика, так звали рыжего паренька, дружно окрестили Дохляком.
Ставя точку в немудреном солдатском веселье, подошли изверги капралы и объявили перерыв оконченным.
Начались занятия по боевой подготовке. Тут уж все, кроме Джона, конечно, взялись за головы, или за более интересные места – кому куда попали. Начались простые будни легионеров.

Глава 4

«Главное оружие легионера
– выносливость. Без нее мы
обычные смертные».
Сержант Болт.

Недели обучения стали самым тяжелым испытанием за всю короткую жизнь Шафта. Он не досыпал и не доедал. Его мучили многочисленные синяки и ушибы. К концу первой недели Шафт не чувствовал своих пальцев, хотя возможно они просто отпали от усталости.
Из поступивших рекрутов выбыло двое новобранцев. Точнее их нашли мертвыми возле границы лагеря. Легион никогда не прощал дезертиров.
В отряде появился неформальный лидер – Скала. Он помогал наставлять легионеров на путь истинный, помогая им освоиться с нормативами.
Шафту не хотелось признаваться, но он завидовал ему. Когда их поставили соперниками в первом учебном рукопашном бою, он открыто напал на Джона и получил то, что заслужил.
Впрочем, все было не настолько плохо. Юношу согревали грезы о скором отмщении.
По окончании первых недель обучения им выдали оружие. Короткий легионерский меч шириной был равен среднему пальцу у основания эфеса, сужаясь на конце. Так же им выдали потертые бронзовые панцири и шлемы. Этот сплав давно устарел как вид защиты, но все же был существенно дешевле, чем качественное железо. Последним дополнением к комплекту стал щит. В отличие от увесистых каплевидных собратьев, кующихся в Союзе Вольных Городов, и легких, но ненадежных низанских, имеющих форму кривой линии, легионерский щит напоминал выпуклый прямоугольник высотой чуть ли не в половину человеческого роста. Он служил надежной защитой от скользящих ударов. Острый шип в центре щита позволял проводить контратаку сразу после вражеского выпада.
Нагоняй оказался превосходным инструктором, знающим тонкости как одиночного, так и командного боя. Словно лавровый венок он носил остатки седых волос на затылке и по краям висков. Но и требования за право обучаться у него сержант выставлял суровые.
Для начала он сказал, что легионер должен привыкнуть к своему обмундированию и задал новичкам трехдневный курс молодого бойца. В него входили марш-броски в полном доспехе, «путь партизана» - рекруты продвигались ползком вдоль всего лагеря под «ласковым» взглядом капралов. Доходило до того, что их заставляли спать в доспехе, где шлем служил подушкой, а щит - покрывалом.
Далее сержант сотоварищи приступил к боевым учениям.
Начали с маятника. Рекруты пробегали по тонкому мостику, стараясь не быть сбитыми раскачивающимися из стороны в сторону мешками, наполненными песком. Пробежать и не упасть с первого раза не смог никто. Но шли дни и люди начали приспосабливаться.
Капралы перемежали практические учения с короткими вводными лекциями о защите и нападении, правильном ношении доспехов и уходом за ними, иерархии чинов и должном отношении к ним.
Получалось, что легионер, проявивший себя в бою, с легкостью мог получить звание капрала а, поднабравшись опыта и сержанта, что сулило повышение месячного жалованья чуть ли не вдвое. Сержант получал под командование группу, состоявшую из двадцати пяти человек. В состав которой входили двадцать два рядовых и два капрала. Дальше повыситься было сложнее. Лейтенант являлся младшим из офицерских чинов и требовал минимального образования, а именно знания письменности и воинской терминологии, так как оперативность связи со штабом и взаимопонимание решали многое. Капитан командовал сотней делящейся на два взвода, состоящих из двух групп каждый. Полковники относились к элите высших рангов и руководили пятью сотнями. Над ними стоял генерал, под командованием которого была тысяча. Полноценный же легион состоял примерно из пяти тысяч воинов, которые подчинялись маршалу.
Теоретически должны были существовать отдельные легионы лучников, мечников и латников, но на деле такой ситуации не могло произойти никогда. Во-первых, Легион, как любое недавно зародившееся братство, не мог похвастаться значительными людскими ресурсами для такого масштабного формирования. Во-вторых, Легион создавался для защиты населения от разрозненных групп неприятеля. Кампании против нелюди в основном ютившейся на пересеченной местности, то есть в лесах и горах, должны были проводиться мобильными армиями, состоящими из нескольких сотен юнитов, а не поворотливой армадой многотысячного воинства.
Так что легион обычно формировался из тяжеловооруженных латников и легких и изворотливых мечников, составлявших основной костяк, лучников и магов, прикрывающих их стрельбой, считающейся элитой роты разведки и целителей с лекарями, врачующими раны и хвори солдат.
Воины легиона только начали свое шествие на территории Низании. Шафт попал в период текучки кадров, когда высшие чины, прибывшие со стороны, чуть ли не сравнялись по численности с рядовыми.
Легионеров обучали метанию ножей, топоров и всего, что хотя бы отдаленно напоминало оружие. Покончив с этим, они приступили к учебным боям с мечами и при доспехах. С начала рекруты практиковались с марионетками, управляемыми противовесами. Потом их разбили на пары.
Скала и Льдинка, которая оказалась одной из двух женщин в отряде, оказались на высоте. За Джоном был десятилетний боевой стаж. За Золотавой, прохладно воспринимающей всякие ухаживания противоположного пола, оттого и получившей свою кличку – уроки ее отца, учителя одной из трех высших школ фехтования в Железных Вратах. Два виртуоза под аплодисменты устроили показательный бой.
Мечи порхали, будто невесомые. Вокруг сражающихся рекрутов собралась толпа, окружившая парочку. Ложный выпад перемежался контратакой, напарывающейся на встречное парирование. Они вели странный танец клинков, а мелодичный отзвук скрещивающегося оружия был подобен свадебному звону колоколов. Золотава крутила мечом, выписывала пассы. Ее финты встречались с железной хваткой Джона, как волны встречаются с рифами. Наконец, Джон провел быстрый прием и подсек свою противницу. Он приставил к груди поверженной девушки меч и произнес:
– Ты сильнейший мечник, с которым я когда либо имел честь скрестить оружие. Будь немного повнимательнее при маневрах, следи за моими руками, а не за мечом, и когда-нибудь ты одержишь верх.
– Ты кое-что упустил, великий фехтовальщик, – усмехнулась Льдинка. – Я не проиграла.
Джон посмотрел вниз и заметил острие клинка, направленное ему в пах.
– Ничья? – Он помог встать Золотаве. – Беру свои слова назад. Тебе не нужен учитель. Возможно, это мне стоит у тебя кое-чему поучиться.
– Ну, не будь таким критичным к себе. Воинов это не красит, – Золотава посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

Как-то вечером после занятий Шафт проходил возле тренировочных манекенов. Он вполне окреп за это время и даже немного набрал в весе, что казалось невероятным, ведь солдатский паек не располагал к полноте. Тренировки закалили молодое тело. Шафт почти не чувствовал усталости и выполнял все нормативы с легкостью опытного бойца.
Юноша услышал довольно громкую беседу. Два виртуоза меча спорили, какая техника лучше: глухая оборона с возможной атакой при встречном ударе или молниеносное нападение.
– Говорю тебе, защита дает максимум шансов остаться в живых, – говорила Льдинка.
– Не думаю, что кто-нибудь выживет, если ему с разбегу снесут голову и, не задумываясь, побегут дальше, – немного раздраженно вторил ей Скала.
Оба как по команде обернулись, услышав тихий шелест шагов позади.
– А, это ты Шафт, – разочарованно проговорил Джон. Видимо легионер рвался проверить свою теорию на практике.
– Докажи этому профану, что я не ошибаюсь, – проворчала Льдинка и внезапно ударила, целясь Шафту в ногу. Юноша был вынужден отступить назад, подставив спину Джону. – Вот видишь. Что я говорила? Он защитил себя, – радостно воскликнула Золотава, но умолкла, видя как на затылок Шафта опускается кулак Скалы.
– Неожиданная атака тоже приносит свои плоды, – хмыкнул довольный собой Джон.
Двое вояк прервали затянувшийся спор, так как Шафт стал медленно оседать на землю.
– Грозный, дружище ты как? – Джон по-отечески похлопал его по плечу.
– Похоже, дышит, – поставила диагноз Льдинка.
– Говорят, никто кроме товарищей не сможет надежней прикрыть спину, – отозвался, держась за ушибленное место, легионер. – Врут, наверное.
– Шутит, значит цел. Слушай, а почему собственно ты к нам подошел?
– Он, наверное, хотел у нас подучиться! – Радостно воскликнула Льдинка.
– Я вообще-то только хотел понаблюдать…– начал оправдываться Грозный, но ему не дали закончить.
– Решено. Завтра после занятий мы на твоем примере убедимся, чья техника лучше. – Решил Скала.
– Я согласна!
– Но я… – Пролепетал Шафт.
– Чур, я первая.
– Ладно, он твой.
Льдинка расплылась в блаженной улыбке и тепло попрощалась с Джоном. Проводив легионера к солдатским палаткам, она повернулась к Шафту и оценивающе оглядела юношу, изредка цокая языком.
– Мы вылепим из тебя нечто, – вынесла она свой вердикт.
Шафту определенно не понравились эти слова.

Глава 5

«Тренировка это жизнь. Ее
отсутствие – верная дорога к могиле».
Легионер Терамин.

Шафт словно в воду глядел. Он занимался с товарищами днем, по вечерам и даже иногда по ночам. Молодого бойца тренировали новые друзья. За неделю Шафт устал так, что не мог твердо стоять на ногах.
Однако вместе усталостью приходил опыт. Он узнал основы рукопашной борьбы, в которой, кстати, стал неоспоримым чемпионом своей группы. Грозный почти не уступал в учебных боях Льдинке и Скале.
Как-то незаметно подошли к концу их мучения. Одним пасмурным утром их собрали на пыльном плацу, построив в ряды. Ветераны, когда-то проходившие подобное собирали палатки и упаковывали в тюки свою ношу. Работа двигалась споро. Всего за неполный час лагерь оказался свернут. Лишь стоптанная земля да отхожие места напоминали о человеческой деятельности.
По левую руку от Шафта находился Дохляк, постоянно что-то болтавший ему вполголоса. По правую сторону гордо выпятил грудь Кактус, парень с торчащими вверх волосами и изуродованным оспинами лицом. Изо рта этого новобранца отвратно пахло. Шафт старался не поворачиваться к нему, и избегать общения с надоедливым Юзом. Поэтому он впился взглядом в свое начальство, стараясь не думать о том, что приставленные к нему соратники отныне всегда будут стоять рядом.
– Итак, учения закончены в срок, как и предполагалось, – объявил генерал Мартин, любовно именуемый солдатами Геморроем.
Это был тучный низкорослый человек с боевым прошлым. Он никогда не улыбался и имел прескверный характер. Генерал возглавил временный штаб в Низании. Удачный ход будущей капании сулил ему очередное повышение. Мартин не нервничал, он рубил четкие, по-армейски ясные фразы, описывая солдатам сложившуюся ситуацию.
– Вы подготовлены ровно настолько насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. К сожалению, начальство давит на нас, и мы вынуждены все делать второпях, – генерал осмотрел воинов.
В основном ряды легионеров пополнялись за счет бывалых воинов, видавших в жизни всякое, но бывали и исключения. Шафт, как и несколько других парней его возраста до поступления не держал в руках меч и слабо представлял себе войну и ее последствия. Она представлялась ему полем боевой славы, местом, где слагаются легенды. Так, по крайней мере, говорили часто заглядывавшие в эти места барды.
Рискуя заработать наряд, Шафт обернулся. Товарищи по оружию стояли тесными рядами, будто навеки сросшиеся близнецы. Он умел считать только до двадцати – столько насчитывалось у семьи голов скота, поэтому не мог определить точное количество собравшихся здесь людей. Ему казалось, что на плацу разлилось живое море, сейчас безмолвное, но при первом же приказе готовое стать бушующими очень опасным орудием.
– Сегодня для вас великий день, легионеры. С этого момента вы не новобранцы, а почтенные стражи порядка, хранители этих мест, – продолжал декламировать Геморрой. – Прошу дать барабанный бой.
Застучали барабаны, задавая шаг новопосвященным. Роты двигались одна за другой. Шафт никогда раньше не участвовал в подобном. Это было грандиозное ощущение. Он чувствовал себя частичкой, маленьким винтиком в промасленном механизме.
После окончания скупой на похвалу речи легионеры двинулись маршем к пункту сбора с воинами, которые должны были прибыть с капитанами О`Нилом и Грушей. По словам Счастливчика, в Низании к концу года будет сформирован второй легион Клинка – такое название носил Западный континент. С прибытием пополнения Легион насчитает тысячу бойцов, что для начала кампании не так уж и плохо. Для начала легионеры построят гарнизон – будущий форт-пост для вылазок и приема провианта. С продвижением на юг сеть гарнизонов будет только увеличиваться, пока легионеры не создадут укрепленную оборонительную сеть, не допускающую дерзких нападений извне. Только тогда должна была начаться добыча ценной древесины.
Легионеры маршировали по пыльной дороге тракта, четко отбивая шаг. Они шли так тесно и подогнано друг к другу, что на дороге еще оставалось место, где могла бы проехать телега.
Воины добрались к поселению у дороги под сумерки. Выборные начали разбивать лагерь. Остальных отпустили на ярмарку.
Легионеры, очумевшие от солдатской муштры, чувствовали себя будто наевшиеся пирмы южане. Только Шафту это место навевало грусть да тоску.
Его невеселые думы прервали, дернув за плечо:
– Эй, Грозный! Очнись, - своим визгливым голоском бубнил Дохляк. – Завтра начнется служба, а ты тут расселся. Мы теряем время.
– Пожалуй, я останусь в лагере, - мрачно произнес Шафт.
– Нет, паренек. Сегодня ты пойдешь с нами, - промурлыкала ему на ухо Кровавая Мэри.
Это была вторая женщина в отряде. Ширококостная и мужеподобная, она отличалась от противоположной стати только своим непомерным бюстом. Мэри получила прозвище во время учений. Когда девушка неумело закрылась щитом, меч Зуба – самого старого среди них, рассек ей ногу. Пробив икру, лезвие клинка сразу вышло, освободив место целому фонтану крови. Лекари быстро зашили рану, шрам почти зарубцевался, но переполоху тогда было много.
Шафта взяли под руки и повели. Со стороны они походили на стражников, ведущих заключенного на дыбу.
– Сегодня мы короли на балу! – Кричал прохожим Юзик.
Проныра успел, где-то раздобыть бутыль «не самого лучшего, но нам это и не нужно» крепленого вина местного разлива.
Они быстро отыскали остальных соратников и забились в первый же попавшийся кабак.
Оказалось что денег у них не так уж и много. Вечер мог оказаться неудачным, если бы не Лимонадный Джо, сын купца из Союза Вольных Городов, с самого вступления ходящий с вечно кислым лицом. Он записался в Легион по пьяни (вербовщики не упускали и такого случая). У Ярослава – так на самом деле звали Джо, нашлась пара серебряных монет, на которые они купили десятка два бутылок вина, бочонок эля и особо нахваленную хозяином перцовую настойку. Так же легионерам подали первый по настоящему сытный ужин за все время их пребывания на службе.
Рекрутам принесли утку, запеченную в собственном соку, ветчину, свиные уши в маринаде и начиненные ягодами яблоки, покрывшиеся ароматной румяной корочкой после пребывания в печи.
Через пару часов Шар, допив очередную кружку эля, затянул «снова в бой» – походную песню легионеров. Ему вторили нестройные баритоны, басы и контральто. Спустя некоторое время песня всем надоела, и начались пространственные беседы.
– Вот этот шуб мне выбил стражники баронета, когда я не шахотел платить налоги. А второго я уже в камере не дошчитался, – шепелявя, объяснял давно дремавшему Юзу Зуб.
Лимонадный Джо пытался перепить Кровавую Мери но, несмотря на свои потуги, вскоре сполз под стол.
– Эх, всю жизнь бы так, - Скала потянулся и как бы невзначай положил руку на плечо Льдинке.
– Да, но всему когда-нибудь приходит конец. Пойду-ка я в лагерь, - улыбнулась ему Золотава. Они дружно поднялись и вышли во двор.
Шафту такое поведение показалось довольно странным, но Букварь, единственный из них выучившийся в институтской науке не дал ему сосредоточить на этом мысли. Он обратился к нему с речью:
– В записях Артиса Респьера я нахожу некий символизм, подходящий для нашей ситуации. Мы есть дети природы, – Шафт перестал его понимать и лишь кивал. Опьяневший легионер непонятно почему взвился. Его глаза на выкате бешено вращались. – Ведь мы ее дети, слышишь мня? Мы не должны убивать. Мы можем только созидать. И я, да это буду я, не позволю никому из вас причинять вред друг другу!
С пеной на губах Букварь вскочил и ударил Шафта в висок.
Грозный инстинктивно поставил блок. Но Букварь на этом не унял свой пыл. Он схватил Шафта за шею и попытался повалить на дощатый пол. За это перебравший рекрут получил чувствительный удар по почкам и, охнув, сполз под столешницу и без того забитую храпящими соратниками.
Подошел трактирщик с тремя сыновьями и буквально вытолкал дебоширов за двери.
– Трезвые, ик, помогают ходячим. Ходячие, и–к, несут лежачих, – командирским голосом заявила Мэри, опирающаяся о плечо Кактуса.
– Однако день выдался… препаскудный, - прогнусавил Лимонадный Джо, извергая из себя все, что съел и выпил за вечер.
– Джо – несешь Тони, Шафт – на тебе Букварь. А ты, мой колючий – обратилась Мэри к Кактусу. – Неси меня.
– Я не буду нести этого невменяемого, – возмутился Шафт. – Он на меня набросился, а я его еще нести должен?
– Ты его вырубил – тебе, и-ик и нести, – попытался проговорить Юз, вися на плече у Зуба. – Кроме того, Легион своих не бросает.
Грозный выругался под нос, но больше не возражал.
Проходящие мимо люди видели не пьяных – они видели собиравших павших в бою солдат. Легионеры нестройными рядами двинулись в сторону стоящего бивуаком лагеря.
Шафт сквозь мутную пелену видел веселящийся кругом люд. Товары давно раскупили. Между домами освещенными мерцанием горящих фонарей сновали довольные покупками жители и не мене довольные прибылью купцы. Где-то за углом тихо пел бард, которому подпевали бродячие псы. Они прошли мимо приезжих артистов. Хорошенькая акробатка балансировала на тонкой нити, под ней жонглер лихо перебирал в воздухе деревянными шарами. Могучий атлет ходил между зрителями и собирал заслуженную плату за просмотр, неся на каждом плече по местной девице. Люди давали деньги неохотно, предпочитая отойти в сторону и сделать вид, будто их не интересует представление. А потом подглядывать из-за голов за дальнейшими трюками.
Наконец их команда пришла в лагерь. Едва коснувшись лежанки, окруженной небрежно брошенной поклажей, Шафт мгновенно заснул крепким богатырским сном.

пояснение.

пояснение - Пирма - в этом мире - плод, сок которого вызывает наркотическое опьянение с последующей зависимостью

Глава 6

«Снова нам в поход,
Опять идем в поход,
С оружием в руках,
С проклятием на устах,
Шагаем по земле…»
Боевая песнь легионеров

Утром над ними смилостивились, подняв, когда солнце пребывало уже высоко на небосводе. Постанывая и проклиная трубача, легионеры подползали к воде.
Шафт впервые испытал похмелье. Все вокруг, вплоть до него самого, раздражало. Ему не нравилось светило, не по-осеннему палящее сегодня, раздражала земная твердь, постоянно шатающаяся под ногами. Грозный ненавидел тупую боль в голове. Раздражал Дохляк, с головой погрузившийся в бочку с водой.
Шафт локтем отодвинул Юза и припал губами к благословленной влаге. Дохляк ворчал у него за спиной и жаловался на вчерашнее вино, но Шафт не слышал. Юношей овладели позывы голода. Несмотря на сытный ужин, хотелось есть.
Он осмотрелся в поисках повара. Скала и Льдинка, держась за руки, уже несли свои порции к общей палатке.
Шафт присоединился к ним. Ели молча, даже Юз предпочитал помалкивать.
Вскоре легионерам объявили, что последующие дни они проведут близ подлеска, создавая форт – первую опору Легиона на этом материке. Жалобы на здоровье больше не действовали на командование. Солдаты принялись за создание рвов и обтесывание бревен. Вскоре около недалекого дремучего леса вырос деревянный замок – творение рук человека. Простая и эффективная защита от вражеских набегов.

Еж заметно нервничал. Капитану, как ответственному за разведгруппу не улыбалось остаться без нее. За неделю до прихода основных частей он послал бригаду ветеранов прочесать местность. Миновал день, потом неделя. Если ничего не изменится до полудня, придется доложить Гемморою и получить взбучку.
Он нервно шагал вдоль опушки леса, всматриваясь в просветы между корявыми стволами осин. Отвлекшись, капитан чуть не столкнулся со Счастливчиком.
– Все еще не появились?
– Нет.
– Когда доложишь Мартину?
– После полудня.
– Не затягивай с этим. Сам знаешь…
– Конечно, знаю. Не идиот, – огрызнулся Еж. Его солдат уже не было в живых. Видимо нарвались на секрет орков. – Странно, они ведь опытные бойцы.
– Даже ветераны могут ошибаться. Главное сейчас – смириться с потерей и принять меры, - сказал, уходя в лагерь, Счастливчик. Наверное, нужно было как-то подбодрить друга, но он еще ощущал некий сумбур в мыслях после произошедшего и потому решил отложить разговор с Ежом на другое время.
Капитан, наверное, и сам не помнил, как его звали до вступления в ряды Легиона. Пять долгих лет он находился при исполнении. Счастливчик разменял третий десяток на днях. Вчера он с приятелями символически отмечал эту дату. Фортуна всегда улыбалась воину. Он бывал во многих схватках, участвовал не в одной баталии и всегда выходил из них без единого ранения. Капитан был мастерски закален и подготовлен к любой неожиданности. Так он считал до прошлого дня.
На ярмарке он во хмелю забрел в крытую повозку, разложенную под нехитрый домик. Внутри его ждала гадалка. Среди кучи хлама и яблоку негде было упасть, но капитан был не из тех, кто легко уступает при первых трудностях. Он смел рухлядь в угол и сел на скверно пахнущий топчан. С задором посмотрев на немолодую женщину, он предложил погадать ему.
«На что гадаем?», – спросила карга.
«На судьбу», – сказал, как отрезал капитан.
Старуха хмыкнула и достала потрепанную колоду карт. Со скучающим видом она выложила первые пять потрепанных карт.
«Отвага, честь, храбрость, упрямство, лидерство. Ну, тут все понятно. Ты же воин и первый ряд обычно характеризует общие черты» – прокряхтела она. Дрожащие руки выложили следующий ряд.
«Дорога, меч, битва, удача, и везение. Хм, обычно карты так не ложатся» – старуха покрутила последнюю карту и призадумалась.
«В сражениях ты одержишь не одну победу. Мало того, ты даже не будешь серьезно ранен, ибо фортуна присматривает за тобой и хранит своего слугу» – Счастливчик вздрогнул. До этого он как-то и не задумывался о своей феноменальной удаче. Капитан всегда бился как лев и каждый раз побеждал. Он часто терял друзей, но появлялись другие.
Старуха тем временем выложила следующий ряд. Карты словно эшелоны солдат, выстраивались в боевой порядок.
«Монета. Хм, это либо заработок, либо выбор. Птица. Так уже интереснее. Пернатые означают свободу и независимость» – старуха увлеклась своими манипуляциями и склонилась над вырисовывающимся раскладом.
«Слепец. В данном случае, скорее всего это опасность или забытье. Защитник. Смерть» – Гадалка смежила веки. Счастливчик кашлянул. Женщина посмотрела на него совершенно другими глазами. В них чувствовалась воля, сила и еще, наверное, печаль.
«Я могу рассказать тебе о грядущем, но вряд ли оно тебе понравится» – она сложила колоду и протянула руку, дожидаясь платы.
«А деньги возьмешь все равно» – хмыкнул капитан. – «Нет уж, голубушка. Давай-ка, делись откровением»
«Твое имя связано с удачей, скорее всего не ты его выбирал. Иначе фортуна бы не ответила на зов. В бою, как я уже говорила, ты не знал, и не будешь знать поражений. Но второй ряд полон загадок. Без третьего я бы его не прочла. Ты ведь не совершил ничего героического, деточка. Ведь так?» - старуха ухмыльнулась, смотря ему в глаза. – «Хотя хотел. За этим и шел, словно наивный дурачок в Легион. Не удивляйся. Местных стражей порядка я знаю, а ты среди них не числишься. Остаются легионеры и шайки разбойников. Но ты отважен как рыцарь, поэтому последних я откидываю»
«Может я рыцарь и есть» – бросил капитан.
Старуха будто в душу ему смотрела. Будучи юн и полон романтических бредней, он записался в солдаты. Но война оказалась не такой, как ее описывали сказители. Он видел горы трупов, среди них были женщины и дети, целые семьи вырезались за жалкий кусок земли. А солдаты не были так уж благородны. Они насиловали и убивали. Вскоре Счастливчик перестал понимать, за какую сторону он сражается. Война стирала знаки различия, делала людей зверями. Карьера на государственной службе не сложилась, и он пошел в Легион. Но и здесь он не нашел для себя подвига. Легион был защитой для простого люда, делал вылазки в стан врага и иногда уничтожал отдельные отряды отщепенцев. Он просто выполнял работу, за которую хоть и с небольшими задержками, но платили. А вот благородные поступки навсегда остались в детских мечтах.
«В таком тряпье?» – Рассмеялась карга.
Счастливчик оглядел себя: грубая, но ладно сшитая рубаха, заткнутая в потертые, напоминающие мешковину штаны. Он усмехнулся.
«Итак, третий ряд сложил единое целое со вторым» – пробубнила старуха. – «У тебя все-таки будет возможность воплотить свое юношеское желание – ты совершишь героическое деяние, но при этом умрешь. И никто этого так и не увидит» – Гадалка зашлась диким кашлем. Капитан ни секунды не сомневался, что над ним смеются.
«Такое гадание оставь при себе» – бросил он. – «Я не верю ни единому твоему слову, женщина. Назови свое имя, чтобы я знал, кого проклинать по вечерам»
«Кассандра, милок» – прошамкала карга. – «Я и не рассчитывала, что ты мне поверишь, никто не верит старой и безумной старухе. Не верь и ты. Может, и проживешь годок другой на этом свете»
Слова проклятущей ведьмы глубоко запали ему в сознание. Капитан обдумывал их все время, крутил и так и сяк, менял местами, но так и не понял, что они для него значили. На совещание он прибыл в угрюмом настроении.
В просторном шатре собрались только высшие чины. Воины тихонько совещались между собой, обсуждая причину собрания. Мартин в нетерпении заговорил первым:
– Ну что там еще, Счастливчик? Не могли дождаться подкрепления? – Произнес генерал.
– Вам все разъяснит Маркус, - сказал, указывая на Ежа капитан.
– Не нужно оправдываться, вы два сапога пара, - невозмутимо ответил Мартин. Он не терпел оправданий от подчиненных.
– И все же генерал я предлагаю дождаться его, - настаивал Счастливчик.
– Будь по-твоему капитан, но если новость не оправдает моих ожиданий, – он не закончил так как в это мгновение у входа появился сам Еж.
Маркус Децимус, капитан разведроты стоял мертвенно бледный и не решался подойти к собратьям. Его обсидиановая кожа приобрела пепельный окрас, кое-где стали видны проступающие вены.
– Генерал, капитаны. Прошу следовать за мной.
– Что за шуточки капитан. Я вас спрашиваю.
– Генерал, я настаиваю, – с этими словами Еж вышел из палатки.
– Эти молодые слишком распоясались, думают им все дозволено, - проворчал Геморрой, вставая из-за стола.
Они прошли вдоль солдатских палаток. Приближался ужин, и большинство легионеров собралось близ походных котлов. Еж вывел их к той самой опушке, где недавно он разговаривал со Счастливчиком.
– Итак, капитан, мы здесь. Излагайте суть, – скомандовал Мартин.
Маркус подозвал затаившегося в стороне солдата. Воин вытянулся по струнке и рявкнул приветствие.
– Докладывай рядовой.
– Есть капитан. Будучи не в наряде я отлучился пос... э-э, за орехами. – Легионер проявил чудеса смекалки и не опозорился перед штабом. – Идя по проторенной тропе, я увидел кусок мяса. Вначале подумал – волки медведя загрызли. Но потом подошел ближе, а там, – Рядовой замялся, и, заметив приободряющий взгляд Маркуса, продолжил. – Этой грудой мяса генерал оказался сержант Рип. Вне сомнений - это именно мой лучший друг лежит там.
– Что?! – Диким вепрем проревел Мартин. – Кто напал на него? Маркус, объяснитесь.
– Я думаю это могли быть орки, - предположил Еж.
– Чепуха. Орки не мелят на фарш потенциальную еду капитан. Они конечно кровожадные твари, но не мясники.
После последнего слова собравшихся легионеров осенила страшная догадка.
- Лешие, возьми меня бездна, это могли быть только они, - опередил всех Шрам. – Но откуда им здесь взяться? Им место в болотах и топях.
Счастливчик призадумался. Возможно, в глухой чаще и были болота, но точно уж не у опушки. Так далеко от своего логова эти твари никогда не выбирались.
Лешие были отвратительной, с далека напоминающей голые стволы деревьев, мерзостью. Их панцирь мог пронзить не каждый меч. Лапы леших заканчивались когтями, по форме напоминающими мясницкий тесак, откуда и взялось их прозвище. Ютились твари в основном в Темноводье, крае занимавшем восточную часть материка. Там они вели постоянные воины с водным народом, так же называемым водяными. Люди туда редко захаживали – уж очень гиблым было место. Владения Низании заканчивались на самой границе топей, опоясав последние клочки твердой земли цепью неприступных крепостей.
– Капитан, собирайте людей, – обратился к Маркусу генерал. – Я пойду с вами. Сегодня же прочесать территорию. Мы изведем всю нечисть в округе. Я даю вам мое слово.
– Есть, – дружно сказали подчиненные.
– Генерал, может нам лучше дождаться подкрепления, - неуверенно произнес Шрам.
– Не думаю что оно нам необходимо, – отмахнулся Мартин. Генерал предвкушал грядущую победу.
Еще до захода солнца две роты прибыли по приказу командования. Полностью экипированные, ветераны разбились на небольшие подразделения и начали прочесывать лес.

Глава 7

«Целься приматам в голову.
Это их самое слабое место»
Поговорка орков

Риз и Заноза вели крайний слева отряд.
– Мало того, что вышли под вечер, так этот хмырь нас на группы разбил. Старый пердун, – огрызнулся Риз.
Заноза прыснула в кулак.
– Чего ржешь дура. Сама в той же упряжи, что и я. Теперь всю ночь таскаться по буреломам, - огрызнулся Риз. Едва получив повышение он приобрел прескверную привычку хамить равным по чину.
– Попрошу не хамить сержант, хотя бы при даме.
– И где здесь ты видишь даму?
– Козел, - Заноза отошла в сторону от грубияна.
Генерал отобрал для рейда лучших бойцов. Ее бригада насчитывала половину сотни, чуть меньше чем имел Риз. На правом фланге находилось столько же бойцов. Остальные силы Мартин сконцентрировал в центре.
Генерал не растолковал толком, чего хочет от солдат. Сказал только: «смотрите в оба». «И куда смотреть?» - Думала Заноза.
Их окружала опасная полумгла. Сумерки понемногу окрашивались в вязкую осеннюю ночь.
«Да еще этот недомерок Риз. Получил звание и посылает всех на все четыре стороны».
С правой стороны донеслось уханье совы – сигнал хранить молчание. Легионеры растянулись в цепь.
Занозе не нравилась странное спокойствие, царившее вокруг. Возникло ощущение, что отсутствует самое важное. Она прислушалась к своим чувствам.
Завывание шального ветра, тихий шелест падающих листьев, ясная и полная луна. Не хватало еще чего-то. Без последнего ощущения лес терял свою полноценность.
И вдруг она поняла.

Ежу не нравилась тишина. Легионеры продвигались сквозь густой кустарник, почти вслепую не переговариваясь и не откликаясь уже долгое время. Маркус помнил слова наставника по боевой подготовке. Помимо тумаков и затрещин, мастер меча передал и накопленную им житейскую мудрость. «Если все проходит слишком гладко – жди беды» – часто говорил он.
Маркус Децимус был тертым калачом, не раз достававшим меч из ножен. В родном Стиге он начинал как каменщик. В один проклятый день он разом лишился работы друзей и медяков в кармане.
После нескольких месяцев скитаний и нищенства судьба свела его с Легионом. С этого дня у него были либо удачные дни, либо обычные. Но плохих он с тех пор не видел.
Задумавшись, Маркус оступился и чтобы сохранить равновесие, остановился. Подняв взгляд к невидимому из-за густых пока еще крон небу, и посылая ввысь немые проклятия, он заметил едва уловимое движение в перекрученных ветвях. Капитан прислушался, но не уловил даже шороха. Видимо белки проказничали. Однако неприятное ощущение не покинуло его.
«Сержант, остаетесь за меня» - произнес Маркус на языке жестов подчиненному.
Он только удостоверится, что все опасения были напрасны. Капитан серой тенью скользнул под сень деревьев.

Мартин вышагивал в центре своей небольшой армии. Для рейда он выбрал стандартную расстановку отрядов. Легкая пехота расположилась с флангов, тяжелая прикрывала тыл, остальные панцирники должны были принять основной удар. Лучники дадут залп, находясь в полной безопасности за спинами мечников. Сказать по правде стрелков он выбрал знатных. Они именовали себя «ветром смерти». Еще никто, на памяти генерала начиная от Низанских степей и кончая Челюстью Дракона, не был так достоин своего названия больше чем они. Они били так точно и сноровисто, что их мишень, перед тем как отправиться в бездну ощущала только слабое дуновение ветерка. Конечно, подлесок не мог считаться самим Гиблолесьем – стволы деревьев довольно далеко располагали друг от друга, часто появлялись прогалины и поляны. В самом Гиблолесье, протянувшемся далеко на юг, до самых предгорий Челюсти Дракона было полно разной живности и просто кишело орками. Там луки были просто бесполезным куском древесины. В этом же подлеске стрелки могли принести немалую пользу.
Мартин являлся сторонником классических правил ведения боя. Такая расстановка бойцов была самой примитивной и легко предугадываемой. При лобовой атаке пехота разбегалась якобы в панике, смещаясь на самом деле к краям флангов. Лучники в этот момент спускают тетиву практически в упор противнику. Легкая пехота тем временем заходит врагу с тыла, полностью деморализируя его. Генерал никогда не изменял своей любимой тактике, и это всегда окупалось сторицей. Только абсолютная уверенность в собственных силах дарила старому волку победу за победой.
«Генерал, к нам поступило сообщение с правого фланга» – сообщил увалень сержант.
«Что они передают?»
«Впереди виден противник. Расстояние – двести метров. Пока бездействуют»
Генерал подобрался. Враг уже близко и вскоре его ждет очередной военный триумф.
Вскоре даже последние ряды с легкостью различили орков. «Заодно прихлопну и их» – подумал Мартин. Орки расположились на противоположном конце просторной просеки, окаймленной по сторонам небольшой порослью молодых вязов. Посередине рос, сыпля сухими листьями, огромнейший дуб из когда либо виданных Мартином. Кряжистый и разлапистый лесной великан закрывал половину обзора. Не каждый лесоруб решился бы спилить исполина.
Генерал насчитал коло трех сотен врагов. Леших не было видно. Мартин сохранил хладнокровие. Хоть легионеры и пребывали в меньшинстве, он прекрасно знал, что численное преимущество в бою играет не первую роль. Если противника лишить внутреннего стержня вся его боевая удаль превратится в пустой звук, а в душе не остается ничего кроме одного единственного желания спасти - собственную шкуру.
Он отдал лейтенанту приказ начинать наступление. Легионеры перестроились в атакующую позицию и тихим маршем двинулись вперед. Мартин рассчитывал одним видом неспешно приближающихся солдат подавить волю врага к победе. Воины сомкнули ряды. Лучники приготовились дать первый залп. На открытой местности противник попросту превратится в дикобраза, если не отступит.
Однако орки и не думали отходить.

Заноза нервничала. Лохматые ублюдки, будто в статуи превратились. Легионеры с минуты на минуту подойдут на дистанцию выстрела, а они даже не шелохнутся.
Нечто склизкое, холодящее как кусок льда запало ей в душу. «Может это женское чутье» – подумала Заноза. Что-то поздновато оно начало проявляться. Сержант решила поделиться своими опасениями с Ризом.
Поискав его взглядом, она застала легионера в довольно занятной позе. Сержант, похоже, пытался залезть на небольшое деревце. Он дергался и сучил руками, пытаясь ухватиться за ветви, но вскоре бросил это неблагодарное занятие и затих.
– Последние мозги растерял воин? – Прошипела сержант.
Она непременно попросит перевода в другую часть после задания. Нет сил дольше терпеть его несносные штучки.
– Слышишь, что я тебе… – Она замолчала.
Под Рипом медленно расплывалось темное пятно, едва заметное в бледном свете луны. Сержант трижды лязгнула мечом по панцирю, что означало сигнал тревоги, и отскочила к соседнему деревцу, прикрывая спину.
Но ее ждал неприятный сюрприз. Дерево, которое должно было прикрывать тыл, зашевелилось и подняло свои ветви-когти вверх. Уже оборачиваясь, Заноза осознала, что не успеет увернуться.
Леший, а это был именно он и никто другой, своими лапами отсек ей обе руки. Сержант упала на холодную землю, заливая ее потоками собственной крови. Корчась в предсмертных судорогах, сержант смотрела на то, как некогда тихие деревья вдруг ожили и с противным поскрипыванием нападали на легионеров.
Люди не успели среагировать и теперь только пятились под натиском врага. Лесную плешь огласил истошный вой, предвещающий солдатам близкую гибель.
Лешие, ведомые Серпом – одноруким и кряжистым представителем этой расы, теснили людей с обеих сторон. Предводитель прорвался сквозь нестройный ряд щитов, кромсая острыми когтями живую плоть. Он безошибочно бил в самые беззащитные места, лишал воинов конечностей и голов. Не отставали от вождя и его сородичи.
Слева от Серпа оказались двое солдат. Одному он размозжил голову. Оставшийся ударил вождя по панцирю, но леший не обратил на это никакого внимания и яростно всадил жертве коготь в глотку. Рука застряла в трупе. Пытаясь освободиться от тела, он высоко поднял человека над головой. Леший без видимых усилий бросил кусок растерзанного мяса в приближающихся врагов. Тело еще в полете разорвалось пополам, орошая легионеров дождем из крови и внутренностей.
Хотя людям противостояла всего дюжина тварей, они дрогнули и попытались слиться с центральными отрядами. Но и там нарвались на леших. До поры, притворяясь деревьями чудовища, оказались внутри рядов воинов и теперь собирали кровавую дань за их невнимательность. Отовсюду слышались крики боли и ужаса. Ошметки вырванной плоти щедро сыпались на усланную листвой траву.
Крюк, младший из участвующих в расправе леших, поднял сучковатую голову и посмотрел на серебряный, весь в рытвинах, лик луны.
– Сегодня небесное око станет красным и я, наконец, перейду во взрослую фазу жизни, – радостно возвестил монстр. Проходящий мимо сородич ободряюще взглянул на него и размозжил голову мертвой Занозы.

Расположенные в секрете на левом фланге лешие, начали атаку немного раньше других и тем самым дали возможность остановить прорыв в других частях легионеров. «Мясников» встретили поднятые щиты.
Первая волна леших нарвалась на железный заслон. Мечи не сразу, но все же пронзили неподатливый хитин. Лапы леших подогнулись и чудовища рухнули на колени. Солдаты, заклинив оружие в естественной броне, вскрыли им панцирь. Скупая черная жижа окропила ступни легионеров. Но на подходе была следующая лавина врагов. Завязалась схватка.
Большая Нога пробил легкое солдата, отпихнул другого и нарвался брюхом на заточенное лезвие клинка. Отбросив человека, он попытался ретироваться, но люди облепили его со всех сторон, лишив возможности двигаться. Вскоре леший пал под градом ударов.
Легионер Гик всадил меч в бок чудовищу и попытался вытащить клинок из проделанной бреши. Отвлекшись, он не заметил подкравшегося к нему сзади родственника убитого.
«Вот ведь незадача» – думал Даз, в прошлом капитан стражи города Стадиума. Ветеран бросил свой щит в пару недругов, подбиравшихся к Полу со спины. Даз бросился «мяснику» под задние лапы и всадил клинок прямо туда, где у обычного человека находится промежность.
Пол зашел с правой стороны и распорол лешему живот. Следующим движением он добил «мясника» всадив острие тому в глазницу.
Даз осмотрелся. Легионеры выбили леших с правого фланга. Непонятная толчея творилась в сердцевине армии. Битва несколько осложнилась из-за подошедшего подкрепления орочьих отрядов. Однако воины выдерживали и не такое давление.
Ветеран хмыкнул. Похоже и на этот раз он перехитрил костлявую. Желая отсалютовать своей сопернице, он поднял руку в почетном приветствии и встретил смерть с ликующей улыбкой. Стрела, одна из многих низринувшихся на солдат, с лихим свистом вонзилась ему под левую лопатку.
В этот миг, затаившийся под кроной ветвистого клена Маркус, начал свою игру. Легко перебираясь между переплетением сучьев, капитан обогнул прогалину по кругу и зашел стрелкам с тыла. Он вынул из-за пояса «волны Стига» - традиционное оружие своей родины. Кривые извивы лезвий оставили глубокие рваные раны зазевавшимся стрелкам. Орки с глухим стоном рухнули вниз. Иные народы не принимали кинжалы и насмехались над их формой, но в Кородской империи их порой предпочитали мечам. Он словно птица спорхнул с ветви и мягко приземлился между двумя врагами. Два кинжала впились в область паха. Резко поднявшись, Еж выдернул «волны Стига» и перепрыгнул на следующее дерево, даже не оглянувшись посмотреть, как летят на землю сначала потроха, а затем и их владельцы.
Пол закрылся телом падшего товарища и отбежал под спасительную сень деревьев, старательно выкрикивая по-орочьи «не стрелять». Он не собирался умирать как остальные.

Когда сражение началось, генерал да приказ остановиться. Он вытянулся в полный рост и выкрикнул:
– Первая и вторая бригады, пли!
Едва произнеся, эти слова Мартин покачнулся. Он взглянул на стрелу, вошедшую ему под ребра по самое оперение. Тело генерала подхватил Мотылек. Лейтенант знал, что Геморрой умер – орки редко промахивались.
На стушевавшиеся ряды легионеров рухнул ливень стрел. Люди падали как подкошенные. Только панцирники устояли перед смертельным дождем. Орочьи лучники, укрытые ветвями могучего дуба готовились дать следующий залп.
Мотылек схлопотал стрелу в ногу. Он подал сигнал к отступлению. С левой стороны к ним подходили лешие. Если они ввяжутся в бой, солдат перебьют как овец.
«До истечения срока службы оставалось, каких-то полтора года» – думал лейтенант, ломая древко и вытаскивая наконечник.
– Воины, отходим в чащу, – скомандовал Мотылек. Еще одна стрела пронзила его печень, следующая вонзилась в горло.
Перед боем орки получили довольно четкие инструкции убивать всех людей, принимавших на себя командование.
Солдаты, укрываясь от лучников щитами, медленно отступали. Но отход все больше усугублял их положение. Последний секрет леших, находившийся у них в тылу, замкнул круг.
И началась бойня. Легионеров, как домашний скот, резали и потрошили. Солдат разрывали на части, враги вдоволь умылись живицей павших. К концу расправы от двух рот осталась только груда расчлененных тел и куча покореженного металла. Ошметки армии бежали без оглядки, чтобы сообщить ужасную весть своим собратьям.

Этой ночью клан Совы праздновал победу. Они наголову разбили людей, не потеряв и десятка воинов. Очень скоро орки косой пройдутся по селениям приматов, под корень вырезая их жалкий род. Таково высшее предназначение их племени – сеять вокруг себя ростки смерти, страха и ужаса.
Гухра, верховный вождь клана, вразвалочку сидел на собственноручно созданном троне из костей своих врагов. Орк был доволен собой. Сегодня он разгромил приматов и укрепил свое положение перед сородичами. Вождь заключил союз с скворлокхами, как себя называли лешие, сделав орочью рать сильнейшей во всех лесах Клинка.
По правде говоря, союз заключил Бунда, шаман клана, одурманив лидера леших наговорами. Благодаря ему орки имели не безмощглое стадо, а организованных воинов. Да и самостоятельно организовать столь искусно расставленную ловушку Гухра тоже бы не сумел.
Раздумья вождя прервал его младший сын Гагаха:
– Отец, в момент твоего триумфа посмел явиться к тебе этот жалкий примат.
Гагаха хлопнул в ладоши и два могучих орка, охранявших вход к опочивальне вождя, приволокли Пола, имеющего весьма жалкий вид. У шеи легионера готовые впиться в артерию застыли острия копий.
Пол знал, что его часть сделки выполнена. Но выполнит ли свое обещание вождь – оставалось загадкой.
Пол угодил к оркам случайно во время одной из первых разведок местности. Он оказался одним из пяти несчастных, угодивших в руки этим тварям. Гухра предложил им сотрудничество почти на равных условиях: сообщать обо всех патрулях в обмен на их жизнь. Четверо отказались. Пол посмотрел на подлокотники трона, созданные из человеческих черепов, и поежился.
Его товарищей варили на медленном огне очень долго. «Чтобы плоть легко сошла с кости» – сообщил ему тогда шаман. Когда черепа натерли до блеска и встроили в трон, плоть не выбросили. В тот день семья вождя сытно откушала. Легионер непроизвольно покосился на гору трупов. Этой «еды» сумасшедшим тварям хватит на долгие дни.
От внимания Гухры не ускользнул нездоровый интерес Пола к мертвым товарищам:
– Не волнуйся. Тебе как нашему помощнику тоже полагается лакомство. Ты можешь сегодня есть с нашего стола, – вождь подал знак поварам и Полу подали миску со свежей юшкой из людского мяса.
– Если не хочешь вариться в этих котлах, будешь есть вместе с нами, - вполне серьезно сказал Гагаха.
Пола стошнило прямо в поданную миску.
– Необычная приправа, – захохотал вождь. Ему, как и сыну нравилось пугать примата.
– Я пришел узнать готов ли вождь исполнить свое обещание, - выдавил, вытирая с лица остатки блевоты Пол.
Гухра взялся было за топор. Нахальный примат посмел говорить с ним в повелительном тоне. Но нет, он ему еще нужен. Веселье и жажду крови придется отложить на более позднее время.
– К этому мы еще вернемся. Сначала ты расскажешь мне вот о чем, - порычал вождь.

Когда началась бойня, Еж не сбежал. Кородцу претило чувство страха перед неизбежной гибелью, но и умирать он не спешил. После того как капитан расчистил себе путь к отступлению, он решил притаиться и побольше разузнать о неожиданных союзниках орков. Помочь легионерам он бы не смог, только бы сложил голову зазря.
Капитан спрятался под порядком поредевшей листвой и притаился. Добив раненых, орки успокоились и развели костер. Когда воины начали распевать песни, больше похожие на свиное хрюканье, Маркус понял – пора.
Едва заметный силуэт прокрался над расставленными постами к празднующим победу врагам. Ему повезло – орки насытились кровью жертв и потеряли осторожность. Они были полностью уверены, что сегодня на них уже никто не нападет.
Славная бы получилась заварушка, если бы с ним оказалось хотя бы полсотни бойцов. Но у Легиона еще будет шанс взять реванш.
Ночь выдалась холодной. Холода скоро нахлынут в Низанию принеся с собой зиму. Легионер промерз до костей, он старался не выдать себя стуком зубов.
Ветер завел свой грустный танец с сухой листвой то, вздымая ее ввысь, то опуская на землю. Оставшиеся на сучьях вялые огрызки, тихо шелестели, видимо завидуя успевшим опасть собратьям.
Прозябая от холода, Еж пробирался к лагерю врагов. Прокравшись к ним почти вплотную, он устроился на нижней ветке и начал наблюдать.
Орки веселились и пировали. Они пили кровь умерших. Это действовало на них сильнее вина. «Поедая плоть умерших врагов, выпивая их кровь, они верят, что забирают себе их жизненную силу» – вспомнил капитан скудные познания о чужой культуре.
Но вот произошло то, чего он никак не мог ожидать. Между набивающими желудки клыкастыми тварями вели живого человека. Маркус подумал, что сейчас состоится казнь, но вождь и не подумал отдавать такой приказ. Вместо этого он предложил легионеру разделить с ним еду. Еж невольно передернул плечами от омерзения. Удивление солдата еще больше возросло, кода он услышал, как человек говорит на орочьем наречии.
Речь старшего народа походила на рычание собаки и свиной визг. Передние клыки орков не позволяли им говорить витиеватыми фразами. Покрытые густым мехом, они больше походили на вставших, на задние лапы диких кабанов, чем не разумную расу. Былые войны с гномами лишили их остатков разума, и эти существа окончательно сошли с ума. Они перебрались в дремучие леса, считая кроны деревьев большим благом, чем крыша над головой. На орков легло проклятие победителей. Даже после окончания войны они не нашли в себе сил остановиться. «Только кровь утолит нашу ярость» – говорили они.
Еж понял, что непозволительно отвлекся. Он попытался приблизиться к предателю (капитан не сомневался в его статусе ни минуты), и рассмотреть лицо легионера.
В этот момент мимо дерева, где он затаился, прошли опьяненные кровью орки, решившие справить малую нужду прямо под ним.
Прошло несколько томительных минут, прежде чем Еж, наконец, подобрался на максимально возможное расстояние. Но с того места, где он остановился, был виден только затылок человека, и капитан только и мог, что пытаться разгадать, о чем толкуют недруги.
За время беседы вождь всякий раз повышал голос, и по невольному вздрагиванию человека Маркус догадался, в чью сторону произносились эти проклятия.
Ночь несла в себе мертвецкий мороз, капитан не мог дольше выжидать, иначе капитан рисковал к утру превратиться в ледышку.
Он начал осторожно пробираться когда за спиной раздались отчаянные восклицания легионера:
– Но это невозможно. Я иду на гибель, - кричал предатель.
Вместо ответа вождь подал приказ и человека повели к котлам.
– Ну, хорошо, хорошо я согласен, но только поклянись, что это будет моим последним поручением.
Вождь прорычал проклятие, но все же кивнул.
Далее предателя провели в шатер вождя, следом вошел глава клана, несколько орков и двое леших – видимо тоже не последние фигуры их союза.
Чувствуя, что с каждой секундой мерзкий холод сосет из него жизненные соки, капитан проклял врагов, спрыгнул на землю и канул в темноту.

Глава 8

«А сейчас поговорим
о главном»
Тайный сигнал к началу
запрещенных в Легионе
азартных игр

Пола втолкали в шатер и поставили на колени. Все, кроме вождя, тоже преклонились чучелу совы – символу клана. Он знал, что в случае нарушения орочьих традиций ему сразу же отрубят голову. Такая же участь ждала остальных, пренебрегающих правилами хозяев.
– Примат, смотри сюда, – орк достал карту местности, отданную ему Полом ранее. На схематичном рисунке черным цветом было обозначено местоположение клана Совы, синим же, обозначались части Легиона. Алыми точками на карте рассыпались города Низании. До ближайшего поселения было рукой подать – всего день пути.
– Если все обстоит действительно, так как ты мне говорил до этого, мы захватим все земли в этой округе до праздника звездопада.
Пол догадался, что речь идет о первом снеге. Гухра приосанился, представляя себе как другие кланы, прознав о его успехах, присоединятся к победителю и он, величайший из своего рода, выкосит всю людскую мерзость с лица мира. А за приматами последуют другие – кентавры, гоблины, лон`нес`тийцы. Он воистину станет величайшим из орков, и каждый день сможет позволять себе кровавые бани. Гухра мечтательно улыбнулся.
– Итак, ты предлагаешь не сшибаться с приматами лбами, а обмануть их? – Вождь ухмыльнулся, показав присутствующим внушительные клыки.
Он с презрением относился к этой мартышке. Но влияние Гухры на клан падало, если он не предпримет решительных мер, тогда…
Старый орк посмотрел на Волаха, своего старшего сына.
Тогда весной у клана Совы появится новый предводитель.
– Именно так, вождь. Я уверяю – вы не потеряете и половины своих воинов. Вашей армии вполне хватит, чтобы разорить окрестные поселения, а может и небольшой городок.
– Орки всегда выходят победителями из сражений. Нам не нужны уловки, чтобы одолеть врага, – гордо прорычал Гагаха.
Он всей душой желал смерти этой обезьяне. В душе орк понимал, что без помощи Пола они не добились бы подобного успеха. Легионер рассказывал обо всех постах, секретах и патрулях в округе.
– Знаю, - язвительно проговорил Пол. В шею болезненно кольнуло копье, и он поспешил продолжить. – Однако бои с легионерами займут некоторое время, что для вас непростительно. К тому же скоро пребудет подкрепление. Маги, целители и несколько сотен бывалых воинов. Если не организовать наступление в течение двух дней планы могут рухнуть.
– Примат прав, мы теряем время. К концу дня нужно уничтожить людей. Велите трубить сбор воинов, – сказал Волах.
Гухра повернулся к нему. Широкоплечий, мускулистый, и что довольно редко для орка – предусмотрительный. Он станет хорошей заменой ему. Вождь непроизвольно сглотнул. Он знал, как поступают с бывшими предводителями. Их с почестями провожают в Тундру – посмертное место обитание всех вождей.
– Излагай свои мысли, – проговорил Гухра.
– Я предлагаю вам разделить армию на части и обойти легионеров с флангов, – Пол отметил места на карте. – Дождитесь захода солнца. Когда солдаты отправятся на покой, я подам знак светильником с дозорной башни. Далее ваши лучники дадут залп по форту, лешие, г-хм, скворлокхи, идут в лобовую атаку. Им стрелы что занозы.
– Слова, произнесенные трусом, всегда будут вонять трусостью, – прорычал Гагаха, дергая ремень, крепящий топор.
– Хватит сын. За наше унижение заплатим не мы, а они, – Гухра кивнул в сторону Пола. – Удача благоволит сильным. Мы победим, и точка. Совещание окончено.
– Мы не оговорили нашу плату, – подал голос Серп. Вожак леших со скрипом приподнял сучковатую голову и взглянул на вождя.
Гухра же повернулся к шаману и мысленно проклял все его семейство вплоть до седьмого колена. Бунда уверял его в том, что скворлокхи полностью подчиняются чужой воле, и считал их чем-то вроде оружия в своих руках.
– Назовите мне их, – вождь не хотел лишиться костяка своей армии.
– Вы отдаете нам лес.
Гухра попытался сдержать смех. Его клан был не единственным в здешних краях. Уход членов клана из лесов не сделает леших владыками деревьев. Тупые твари совсем не разбирались в политической жизни края. Да и не отдадут орки лес. Только здесь, вдали от проклятых гор, они не чувствуют того страха, который испытывали раньше, под конец войны с гномами.
– Это не возможно, умерьте свой аппетит.
– Хорошо. Вы отдадите нам сердцевину леса и всех пленных, которые останутся после нашего похода.
– Зачем вам пленные? – Удивился Гухра. – Мы не собирались их брать. Может, возьмете долю от поверженных врагов?
– Нет. Только живых, – плотоядно осклабился Серп.
Никто, кроме самих леших не знал, почему они зависели от теплокровных существ. Кожа живых была основой для их круговорота жизни. Лешие не могли плодиться как орки или люди. Они появлялись на свет из «болота жизни» – жижи, в которую после осой обработки превращалась плоть тех нечастых, которым не повезло попасть им в лапы. Кожу снимали с еще живых жертв. Причем, чем большие муки обреченные испытывали при этом – тем больше впоследствии родится леших. После предстоящей бойни леших существенно прибавится.
– Договорились. Больше никто не хочет высказаться? – Гухра обвел присутствующих злым взглядом. – Сыны – велите бить в тамтамы. Мы выступаем.

Пола вытолкали из шатра, показав напоследок местоположение людей при помощи пинка под зад.
Он опять выжил. При каждой встрече с вождем легионер думал, что больше не вернется оттуда живым. И каждый раз этот орк все изощреннее пугал его. Видно это доставляло ему огромное удовольствие.
Пол вспомнил свою первую встречу с ним. Тогда он поклялся верности тому, кого ненавидел всей душой. Не правда ли смешно? Пол продался с потрохами, заложил все то, чем дорожил. Он ползал перед ними на коленях, умоляя оставить его в живых, ведь предложение вождя о помиловании того, кто перейдет на их сторону было всего лишь шуткой.
И тогда, уже возле самого котла, Пол выложил все планы Легиона. Он сказал, что вскоре их всех истребят подобно бешеным псам. Но если его пощадят, Пол станет очень полезным союзником.
Ему не поверили. Пятки чуть было не лизнул кипяток, но тут вмешался шаман. Это кабанье отродье предложило проверить слова легионера. На Пола наложили чары. Он рассказал и то, как в молодости влюбился в свою соседку, и то, как подстерег ее мужа с дубиной. Воин поведал, что не смог удержать содеянное в тайне. Пол нехотя рассказал как его любовь, узнав правду, выбросилась из окна и разбилась насмерть. Он известил присутствующих о том, как на него стали смотреть в округе. Не утаил он и того, что считал себя последним негодяем и от того чтобы спастись от своего прошлого записался в Легион, чтобы верной службой искупить давнишние грехи. Ну и конечно он рассказал все, что знал о предстоящей кампании.
Орки решили, что им все-таки нужен этот примат. В ответ он наобещал им целый мешок клятв в верности. Пол готовился смыться по быстрому, но шаман оказался предусмотрительным. Бунда провел над ним обряд, сделавший человека рабом орков. В этом Пол убедился довольно скоро.
Каждый раз, когда Пол не хотел делать то, чего от него требовали, сердце легионера останавливалось. Но ненадолго. В самый раз чтобы он успел ужаснуться своей беспомощности. Рядовой стал первым человеком, шпионящим в пользу орков.
До смерти уставший, солдат вышел на опушку леса и поплелся в сторону зарождающегося форта. Несмелые осенние лучи восходящего солнца, словно обличая предателя, поблескивали на не вымазанных грязью и чужой кровью доспехах.

Глава 9

«Хуже войны может быть
только ее ожидание»
Неизвестный солдат

Что-то бесконечно далекое, уже кажущееся дурным сном проникло в его безмятежную дрему. Это было сродни воспоминаниям детства – запоминались только ощущения чего-то родного, но давно утраченного.
Он видел огромный не похожий ни на один из существующих город с непропорциональными и от этого еще более грандиозными строениями, зверей и нелюдей с сияющими бликами на челе. Перед ним представали сотни полей сражений ожидающих его присутствия.
Потом был испепеляющий жар и соленый вкус собственной крови. Но и эти чувства канули в небытие. Осталась лишь всепрощающая абсолютная тьма, милостиво поглотившая его естество.

Шафт проснулся от настойчивых тычков Дохляка. Впрочем, он уже привык к такому отношению. Каждый день солдат будили криками «подъем». Для медлительных полагались чувствительные удары по почкам. Капралы не ленились и выдумывали все новые каверзы новичкам.
Но его разбудили не капралы. Шафт мрачно уставился на рыжего паренька. Пожалуй, Юз получит хорошенькую взбучку сегодня.
– Ну, чего уставился? Я тут одолжение ему делаю, а он смотрит как баран на новые ворота, - быстро затараторил легионер.
Юз был чем-то обеспокоен. Может, и впрямь случилось и впрямь нечто из ряда вон.
– Дай угадаю – нам не дадут завтрак? Или очередная экзекуция от капралов и мы с тобой там главные гости? – Проворчал Шафт.
Он поднялся и потер занемевшие конечности, безуспешно пытаясь согреться. Потом рекрут начал сноровисто укладывать ветхое покрывало и пучок соломы, представлявший собой подушку в вещмешок. Потом он принялся тщательно смазывать доспехи и меч куском смальца. Осенняя сырость плохо влияла на металл, покрывая его налетом ржавчины, а более дешевого и действенного способа уберечь от нее амуницию у легионеров не было. Однако закончить священнодействие ему помешал Юз:
– Ты здесь торчать собираешься что ли? Говорю же – идем со мной, - проныра буквально тянул его к выходу.
– Слушай Юзик, - незаметно для себя Шафт привязался к энергичному пареньку. Постоянное любопытство и непоседливость были основными чертами характера Дохляка. – Или ты объяснишь мне, что происходит, или – он показал Юзу кулак. – Объяснишь это ему, а я продолжу заниматься делом.
– На нас напали! – Закрывая глаза, выпалил легионер.
– Как напали? – Опешил Шафт. Он осмотрелся по сторонам, выглядывая притаившегося противника.
– Да не сейчас, дурень, - Дохляк быстро взял инициативу в свои руки.
Он ухватил Шафта под локоть и повел по тропинке к плацу. Другие солдаты, кто по группам, кто в одиночестве, тоже стекались туда.
– Вчера, если помнишь, Геморрой и ветераны ушли в рейд, пытаясь искоренить новую напасть – леших. И без них бы прожили. Ну, так вот – солдат перебили. И кто как ты думаешь? Можешь не отвечать – не угадаешь. С лешими заключили союз орки – вот ведь небывальщина. В общем, почти никто не выжил. Наши опытные воины угодили в засаду, представляешь. Орки нашпиговали их стрелами и изрубили на куски, - Юз попытался показать, как именно враги это сделали, и так махнул клинком, что чуть было не отсек себе ухо.
Они подошли к остальным. Перед ними выступил с короткой речью Счастливчик. Капитан был бледен, но его голос не дрожал и внушал уверенность.
– Думаю всем присутствующим здесь известно, что генерала Мартина и многих воинов, ушедших с ним, нет в живых. Так же вы, должно быть, знаете, что орки действовали не в одиночку. Подтверждаю, мы так же имеем дело с лешими. Кто еще не догадался – это самое худшее, что с нами могло произойти. Ходячие пеньки имеют очень толстый хитин, который не возьмут стрелы.
Но я собрал вас не для того чтобы поплакаться. Вполне понятно, что враги, окрыленные такой победой, на этом не остановятся и в скором времени попытаются взять форт. Но я обещаю вам, что Легион достойно встретит незваных гостей. Мы будем готовы к нападению. Это все что я хотел вам сказать. Вольно, бойцы.
Легионеры уходили с плаца весьма озадаченные случившимся. Но они и не подозревали о настоящем положении дел.

Пол рыл ров вместе с его новой командой.
После того как всех выживших обстоятельно расспросили и сверили их показания, ему дали должность капрала в стрелковом взводе. Пол исподлобья глянул на небо. Голубой эфир укрылся сплошным потоком серых грозовых туч. Небеса явно не одобряли его поступка. Да и сам Пол был зол на себя.
Его беспокоили мрачные мысли. Скоро начнется мясорубка с мизерными шансами выжить в ней. Поэтому, после того как он даст сигнал, новоиспеченному капралу прямая дорога на большую дорогу. Ничего, разбойники тоже неплохой жизненный выбор. По трактам Низании таких людей пруд пруди – чем он хуже?
Главное, не дрейфить. После отбоя он подойдет к постовому и тихонечко полоснет лезвием по нежной коже на шее. Чик и все. А потом ноги в руки и…
Пол углубился в работу с головой.

После того как к ним присоединился только что произведенный в чин капитана сутулый и бледный как сама смерть легионер, по кличке Гроб, Счастливчик начал:
– Перейду сразу к делу. Ребята, среди нас есть предатель. Еж, просвети людей.
Маркус поднялся с ящика, временно служащего стулом.
– После разгрома я прокрался в стан противника. Представьте мое лицо, когда я застал там живого и вполне упитанного легионера беспечно беседующим с вождем клыкастых.
– Понял, - взвыл сухим баритоном Хрипун, сотник роты легкой пехоты. – Вот почему мы никого из их братии не встречали ранее.
– Этот стервец обо всем докладывал, - подтвердил его догадку Еж. – Они знали про все наши перемещения по округе.
– Эта информация нам ничем сейчас не поможет, - проговорил Гроб.
– Отнюдь. Теперь мы можем сократить список подозреваемых на семь человек – так как им ранее не приходилось выходить в патруль. Поэтому, они не могли знать о маршруте движения, – заметил Счастливчик.
– Ну, хорошо. Давайте надавим на остальных, – предложил Гроб.
– Не выйдет. Орки не так глупы, как кажется, – скривился Еж. – Я видел в их лагере шамана. Он вполне мог наложить какие то чары на предателя. И как только мы его расколем, мерзавец станет горкой пепла. Но если мы его вычислим, то сможем приглядывать и предвосхитить действия противника.
– Установим за каждым из них наблюдение, – решил Счастливчик. – Но у нас остается открытым следующий вопрос. Каким будет их следующий шаг?
– На этот вопрос отвечу я, – подал голос, доселе помалкивающий до этого Шрам. – Они нападут. И вы знаете, что это правда.
– Но когда, умник? – Раздражительно фыркнул Гроб.
– А ты догадайся. Через день-два к нам прибудет подкрепление. Предатель знает об этом и, несомненно, известил орков.
– Они нападут сегодня ночью, – прошептал Хрипун.
На долгое время в помещении повисла зловещая тишина.
– Но они ведь не пойдут в открытое наступление? – Гроб повернулся к Маркусу в ожидании ответа.
– Да, такой поступок чреват большими потерями. Вполне вероятно, что они захотят напасть и на окрестные селения, а для этого требуются значительные силы, – заключил Еж.
– Следовательно, они прибегнут к хитрости, – предположил Хрипун.
– Шрам встал и, не говоря ни слова, прошел к забитому под завязку бумагами ящику. Он вытянул карты местности и боевых порядков Легиона.
– Я тоже думал о таком ходе событий и поэтому начеркал в уме несколько вариантов развития событий.
– Отлично капитан, – произнес Счастливчик. – Твои предложения будут взяты на заметку. Если атака совпадет с предположенным ранее вариантом, мы будем действовать с согласованным ранее планом.
– А как быть с нашим местоположением? Враг знает наши порядки. Может нам стоит перегруппироваться? Или устроить им ловушку?
– У меня есть мысль на этот счет, – грустно сообщил Шрам.
Он помнил свою первую кампанию. Тогда Легион получил памятный урок. Чувствуя за собой преимущество в численности и используя элемент неожиданности, легионеры пошли в лобовую атаку ночью. Но воинов ждал неприятный сюрприз.
Когда солдаты ворвались в предполагаемый стан противника, а, как известно минотавры живут в основном в горных ущельях, то не нашли никого кроме поджидавшей их старушки смерти.
На людей низринулись груды камня. Валуны погребли все командование и большую часть солдат. Но враги на этом не успокоились. Минотавры зажали легионеров с флангов, не давая опомниться. Шраму тогда несказанно повезло. Он отделался только уродливым рубцом, пересекающим все лицо. Его спасла от гибели только чудотворная сила целителей.
– Мы применим тактику воинов степей. Гоблины не раз истребляли наши патрули таким образом. Конечно, это не поможет нам победить, но возможно даст шанс дождаться подкрепления, – заявил Шрам.
Обсуждение предстоящего сражения продолжалось не один час. Наконец офицеры вышли из командного шатра, подставив усталые лица закатным лучам солнца.

Воины Гухры подоспели задолго до истечения предполагаемого срока. Как и предлагал Пол, орки разделились на две части, ведомые под началом вождя и старшего сына. Лешие двигались отдельно от союзников. Именно с их помощью Гухра хотел сломить волю людей.
Вождь знал – сегодня решается судьба клана. Он может прославить себя и своих потомков, ну и конечно укрепиться на троне более основательно. Нужно было торопиться. Задержись армия на один день и все планы рухнут.
Солнце медленно скрывалось за горизонтом. Гухра послал вперед смотрящих с приказом смотреть в оба, ведь человек мог дать сигнал в любое мгновение.
Минутой раньше этот же приказ отдал Волах. Орк не был дураком. Он знал что, напав на лагерь приматов клан, одержит великую победу. Знал Волах так же, что таким образом отец стремится укрепить свое положение в клане. Такое развитие событий не устраивало сына вождя. В его положении оставалось только поджидать случайности, способной изменить порядок вещей.
Серп был само спокойствие. Предводитель скворлокхвов добился всего, чего хотело племя. Сердцевина леса была средоточием магических сил. Если они правильно проведут обряд – получится новое «болото жизни», которое будет давать миру в разы больше леших, чем это делало старое. Ждать оставалось совсем немного.

К концу дня руки Шафта покрылись сплошным слоем кровавых мозолей размером с вишневую косточку.
Легионеры корпели с самого утра. Солдаты обтесывали и ставили колья, рыли траншеи и таскали мешки с песком. Он думал, что этой муке не будет конца, и когда Шафт готов был потерять сознание, Нагоняй отдал приказ «отбой».
Легионеры как стояли, так и повалились на рыхлую землю. Некоторые сразу же заснули. Некоторое время Шафт лежал, не осмеливаясь пошевелить рукой, так как боялся, что износившаяся конечность отпала от тела. Окинув мутным взглядом бригаду, он заметил как Кровавая Мери, словно мать заботится о стонущем Дохляке, дела которого были еще хуже, чем у Шафта.
Лимонадный Джо, Кактус и Зуб вяло переругивались. Брюхо инстинктивно доедал свой паек.
На плечи усталого легионера опустились руки – одна тяжелая и крепкая, другая нежная и мягкая.
– Давай я осмотрю твои руки, - произнесла Золотава. Девушка достала чистую полосу ткани и дурно пахнущую мазь.
«И откуда у нее это? Комплект вроде у всех один и тот же» – еле ворочая мозгами, подумал Шафт.
– Не раскисай Грозный. Нас еще ждет бой, – подбодрил Джон.
Шафту показалось, будто кто-то застонал. Возможно, это был он?
– Тихо, дуралей. Не видишь, парень и так выбился из сил, - упрекнула его Льдинка. – Но действительно Шафт. Как это не тяжко, но сегодня нас хорошенько потреплют орки. И не каждый доживет до утра. Эй, что с тобой? – удивилась Золотава.
Глаза Шафта превратились в узкие щелки. Он попытался встать. На перевязанных ладонях бурыми пятнами проступила кровь.
– Никогда больше. Я не допущу новых смертей. Остановить, я должен их остановить.
Джон и Льдинка снова уложили его. Подождав, пока измученный товарищ не уснет, двое легионеров двинулись к их постоянному месту встреч – тренировочному полю.
– Ты не спрашивал Шафта о его пролом. Чувствую – с ним что-то не ладно, – нарушила тишину Льдинка.
– Только однажды. Он посмотрел на меня, словно я вонзил кинжал ему под ребра. Когда речь заходит про орков, Грозный просто звереет, – ответил Скала.
На минуту повисло неловкое молчание. Они вышли к палаткам, смотря в разные стороны, но думая об одном. Они думали о той прекрасной ночи, которую подарил им Легион.
– Золотава, я все думаю о нас. Мы могли бы… – Сердце Джона всякий раз начинало исступленно биться в груди, когда он думал о ней. Но всякий раз, кода он начинал говорить, нужные слова выветривались из его головы, словно уносимые ураганом. Впервые в своей жизни он не знал, как поступить дальше.
– Да ладно, Джон. Расслабься. Мы были слишком пьяны тогда. Больше об этом ни слова. Пойдем лучше к котлу. Я заметила, что Брюхо поглядывал в его сторону с вожделением, – удивительно, но слова дались ей легко.
Льдинка отстранилась от Джона.
Ей не нравилось, что он начинал овладевать ее мыслями. Золотава поступила в Легион не для того чтобы опять попасть в зависимость. На ее родине женщин считали чем-то вроде мебели – разменной монетой для выгодных союзов. Здесь она имела хоть и ущемленную, но все же свободу, и не спешила с ней расставаться. Но искра, которую зажег Джон в ту ночь медленно, но верно разрасталась в пожар вечной и пылкой любви.
Скала уныло плелся за ней не испытывая и тени облегчения от того что Золотава избавила его от признания своих чувств. Напротив, его охватила тревога, будто Джону необходимо было сказать эти слова в короткий срок. И срок этот с каждым мгновением становился все короче.

Глава 10

«Сражение это состоялось
близ северного тракта, недалеко
от Зэльдинского перепутья.
Враг имел внушительное преимущество
в силах, но на мужество и отвага
легионеров сравнивали шансы…»
Отрывок из летописи Легиона –
официальном историческом документе
повествующем обо всех боевых действиях
легионеров на суше и на море.

Ночь незаметно опускалась на предстоящее поле битвы. Тени исчезали, расплываясь в сгустках полумрака. Сумерки скрыли кругозор, смешали и исказили очертания пейзажа.
Казалось, даже лесное зверье притаилось, чувствуя нервное напряжение противоборствующих сторон. Словно непримиримые враги – порядок и хаос, люди и орки часто сталкивались между собою. И то одни, то другие одерживали верх соперником.
Невидимая клепсидра рока отсчитывала последние капли спокойствия. Вязкие и тягучие они падали вниз, перечисляя будущие жертвы бойни.
Со стороны леса доносились приглушенные проклятия и похрюкивание. Поскрипывали голые ветви падубов, а может это лешие в нетерпении разминали свои чудовищные конечности. Холодный ветер пригласил листья на танец, и они закружились с ним в грустном хороводе.
Со стороны форта не доносилось ни звука. Настроение людей как ничто другое сейчас отражало дух Легиона. Нерушимое, уверенное в собственных силах оно на своем примере доказывало, что этот бой лишь один из многих, в котором Легион одержит победу.
Но вот между затихших легионеров начала прокрадываться темная фигура…
Мир замер и напрягся. Случайная птица, пролетавшая над опушкой, заметила множество силуэтов, держащих блестящие предметы…
Внезапно вся живность сорвалась с насиженных мест и, оглашая окрестности сумасшедшим воем и карканьем, понеслась прочь. Зверье, во что бы то ни стало, стремилось покинуть место, облюбованное смертью.
На дно клепсидры упала последняя капля…

Пол старался идти неслышно. Он крался вдоль симметрично расположенных палаток и шатров, вмещающих в себя спящих солдат. Мысль о том, что он вскоре обретет свободу, согревала его пуще костра.
Сознавая, что для воплощения плана нужна проворность, Пол избавился от громоздких доспехов, оставив при себе лишь кинжал. Он запросто обошел постовых и дремлющих бойцов.
Пол не догадывался, что за ним следили. Капрал по кличке Пластун, по приказу Счастливчика наблюдавший за возможным предателем, держался в десятке метров от него. Капрал мог в любое время поднять тревогу, но желал удостовериться на все сто, что перед ним именно тот человек.
Пластун слабо верил, что любой вменяемый человек может шпионить в пользу орков. У легионеров тем более не должно было быть на это причин.
Пара петляла по лагерю, представлявшему собой правильный прямоугольник, вытянутый вдоль леса. Возле недостроенных стен лежали неровно отесанные колоды и строительные принадлежности. Немного дальше виднелись рвы и ряды острых кольев. Возможно, такое нагромождение препятствий и не остановит врагов, но уж точно задержит.
Пол с опаской приближался к вышке. Он нервничал и пытался унять дрожь в теле. Легионер знал, что в случае неудачи поплатится жизнью. Вождь обещал отдать его в лапы Серпа, попытайся воин его обмануть.
Пол вытянул кинжал и приготовился к нападению, но за спиной раздался голос, от которого легионеру стало не по себе:
– Куда-то собрался, капрал? – Лениво растягивая слова, произнес Пластун.
Воин стоял в нескольких метрах от предателя с вытянутым из ножен клинком.
– Вечерняя прогулка, – оборачиваясь, выпалил Пол.
– Наслаждайся ей вволю, так как она последняя в твоей никчемной жизни.
Капрал набрал в легкие побольше воздуха и приготовился поднять тревогу. Пол, почти не целясь, с полуоборота метнул кинжал в так некстати появившегося соперника. Он промахнулся. Кинжал ударил капрала рукоятью и отлетел в сторону. Не дожидаясь пока противник опомнится, предатель набросился на него и столкнул плечом в ров.
От неожиданности Пластун выронил меч. Ругаясь последними словами, он начал выбираться на поверхность, цепляясь руками за мерзлые комья земли.
Не дожидаясь, когда капрал вылезет, Пол бросился к лестнице. На половине пути его окликнули, но легионер упорно лез вперед и остановился только, когда к его горлу приставили меч.
– Какие демоны тебя мне принесли? – произнес дозорный. – Рассказывай или отправляйся в бездну.
Товарищ по наряду внимательно следил за движениями незваного гостя.
– В лагере предатель. Поднимайте тревогу, – Пол сказал первое, что вертелось на языке.
Как ни странно, но солдаты ему поверили. Один достал рупор, второй отвел меч. Пол отреагировал моментально. Предатель с размаху заехал ближайшему солдату в висок, и тот, перегнувшись через перила, упал вниз, на колья.
– Что за… – Второй воин отбросил рупор и потянулся к мечу.
Пол подобрал клинок, выпавший из рук убитого им легионера, и рубанул наискось. Дозорный парировал перекрестным ударом. Пол сократил дистанцию и боднул соперника лбом, сломав тому нос. Легионер взвыл и попытался отстраниться, но предателю терять было нечего. Он проскользнул в миллиметре от вытянутого в его сторону меча, обошел противника с левого фланга, и зажал горло в мертвом захвате. После нескольких секунд, показавшихся Полу вечностью, дозорный прекратил брыкаться, царапаться, хрипеть и, наконец, дышать. Труп выскользнул из его рук и осел на доски.
Не теряя драгоценного времени, Пол достал из потаенного кармана два врученных шаманом камня и стукнул их друг о друга. От их соприкосновения образовалась ослепительно розовая вспышка, видимая только оркам.
В этот миг Пластун выкарабкался изо рва и благим матом дал понять, что он думает о тех, кто предает Легион.

Как только форт осветила чародейская вспышка, орки и лешие пошли в атаку.
Клан насчитывал около трехсот мечей и столько же луков. По правде сказать, лучники из орков были не ахти какие, но лешим потребуется хорошее прикрытие. Спрятавшись за щитами, легионеры не смогут воспрепятствовать их приближению.
Вторым их козырем было шаманство – древнейшая из форм магии в Райне. Хотя с годами орки утратили большую часть своих знаний. Теперь потомки владели лишь жалкими крохами былого могущества. Но и этих крупиц было достаточно, чтобы один шаман продал свою жизнь в обмен на несколько сотен вражеских.
Хорошо осознавая, какая сила их прикрывает, Серп уверенно приближался к людям. Восемь десятков леших - это сила, с которой нужно было считаться. «Мясники» в вразвалочку приблизились к недостроенной фортеции, когда на них низринулся гул сотен легионерских глоток.
Не привыкший раздумывать на ходу, Серп вынужден был выбирать: отдать ли ему приказ остановиться, или же не обращать на это внимания. Вожак будто наяву видел тысячи терзаемых когтями и сбрасываемых в «болото жизни» жертв. Закованная в хитин тварь решила не медлить, и понеслась во всю прыть. За вожаком последовали остальные.

Счастливчик доверил операцию более опытному Шраму. Сам капитан вместе с основными силами находился в стороне от форта. Незаметно для себя, он возглавил остатки Легиона. Власть окрыляла Счастливчика и пьянила ум не хуже вина. Он отдал лучших солдат на операцию. Конечно, среди них было немало воинов из его роты.
Шраму выпала ответственная задача – привести врагов в западню. Легионеры опустошили погреба местных жителей, запасаясь огненной водой, которая должна была сыграть важную роль в их плане.

После того как воинов оставили отвлекать внимание врагов, сержанты отдали наставления:
– Держитесь нас. Ни в коем разе не сворачивайте – иначе вам конец. Когда прозвучит приказ – бегите во всю прыть, – монотонно произносили они.
Вскоре воины услышали топот. Пока противник карабкался через траншеи и обминал колья бывшие только декорацией защитных укреплений, легионеры перегруппировались. Они были готовы задолго до того, как лапа первого «мясника» переступила черту, за которой начинался лагерь.
– Пли, – одновременно рыкнули Гухра и Волах.
Лучники выпустили смертоносный поток стрел в сторону фортеции.
«Сегодня будет славный день. Я убью своего двадцатого примата» – думал притаившийся в кустах Калахра.
Опытный боец тщательно протирал «ворон» – метательную цепь с металлическим крюком, напоминающим клюв на одной стороне и костяной рукоятью на другой. Оружие ему верило и приветливо поблескивало в скудном свете луны.
Разбившись на части, орки стремились захватить легионеров в тиски и уничтожить одним ударом.
Кто-то из старших по званию прокричал девиз. Остальные с воодушевлением подхватили. Клан Совы пошел в атаку.
– А я… думал, что лешие… не умеют бегать, – задыхаясь, выговорил Дохляк.
Сразу после дачи сигнала легионеры бросились наутек. За те несколько минут, что они бежали воины порядком подустали. Возможно, этому способствовал вес доспехов и день напряженной работы.
«Лешие и, правда, шустрые» – мимоходом подумал Шафт.
Едва заслышав свист, Нагоняй приказал поднять щиты. Стрелы забарабанили о металл. Позади ойкнул Шар – ему оцарапало руку.
Шафт обернулся на бегу. Скала и Льдинка бежали последними, готовые в случае опасности прикрыть собой товарищей. Лешие догоняли их, поглощая расстояние с поразительной быстротой.
Крюк бежал одним из первых. Пролив первую кровь он познал счастье мира и стремился повторить свои ощущения.
Серп замыкал их отряд. Прожив не мало лет, он знал, что безопаснее всего находиться в арьергарде армии.
Впереди показались ряды застывших теплокровных с зажатыми в конечностях пузатыми предметами.
– Разойтись, – скомандовал Шрам. Его команду эхом повторяли сержанты.
Послышался лязг железа и в рядах солдат образовались щели. Запыхавшиеся легионеры в полной мере воспользовались лазейкой.
Пробежав сквозь ряды солдат, Шафт резко обернулся, стремясь ничего не пропустить.
– Сомкнуть ряды, – Шрам отдал новый приказ.
Перед лешими выросла сплошная стена из плоти и стали. Крюк несколько опешил, видя, что легионеры больше не отступают. Его замешательство оказалось роковым. Вместо криков страха и просьб о пощаде, солдаты бросили в сторону неприятеля приготовленные бутыли. Вытекшая из глиняных сосудов вязкая жидкость растеклась по хитину, проникая внутрь сочленений.
– Го-товсь! – Лучники подожгли стрелы. – Пли!
В ничего не понимающих леших понеслись огненные зарницы. В мгновение ока пламя охватило добрую половину тварей. Когда «мясники» в панике смешали ряды, огонь передался и другим. Сначала они почувствовали всепроникающую боль. Затем лешие начали умирать.
Крюк в бешенстве катался по земле, пытаясь сбить пламя, но это не помогло. Его лапы превратились в горящие поленья, голова потрескивала от жара. Леший лишился отростков служащих ему глазами и языка. Крюк мог только выть от бессильной ярости. Но и это длилось не долго.
Видя, что сделалось с его сородичами, Серп дико зашипел, но вскоре быстро осадил себя. Нужно было давать сигнал к отступлению. С подставившими их орками скворлокхи разберутся позже. Если они не отступят «болото жизни» сгинет в миазмах, так и не дождавшись новых питомцев.
– Отдать приказ добить их? – Поинтересовался стоявший поодаль Гроб.
– Вскоре у нас будут другие проблемы, – Еж указал на приближающихся с правой стороны орков.
– Смотрите, – Хрипун указал рукой в сторону опушки. На прогалине шаман завел свой безумный танец, на каком-то светящемся рисунке.
– Хрипун и Гроб, – берите правую сторону. Я и Еж будем на левом фланге, – скомандовал Счастливчик. – Шрам, займешься резервами.
– Тихо лапками шурша, орки прибегут сюда, – передергивая слова, пробормотал Букварь начало детской считалочки. – Тех порежут, сих порвут, а тебя с собой возьмут.
Их отряд отошел к левому краю. Воины находились в пятом ряду тяжелой пехоты. Сейчас они могли только наблюдать за развитием событий.
– Их лучники еще не подтянулись, – пробормотала Кровавая Мэри.
– Может, обходят нас с тыла? – Предположил Лимонадный Джо.
– Орки не нападают со спины, – отрезал Скала.
Шафт прислушался к своим ощущением. Черная ненависть, желание отомстить убийцам семьи и просто ярость от загубленной юности клокотали в его груди. Он всей душой хотел восстановить несправедливость и заставить врага пожалеть о содеянном. Шафт поудобнее перехватил рукоять меча.
– Полегче, малыш. Поранишься еще, – посоветовала Льдинка. – Не видишь что ли? Они пока что вне досягаемости наших клинков.
– Рано или поздно они подойдут ближе, – ощерился в жестком оскале Грозный. Именно он, суровый легионер и неплохой воин, а не некогда наивный юнец, сейчас готовился встретить врага во всеоружии. И не повезет тому орку, который не него наткнется.

Калахра двигался в стороне от остальных собратьев. Он не желал участвовать в грубых столкновениях, где исход боя решает количество нападающих. Нет, он хотел сам выбрать жертву, и лично познакомить ее с «вороном».
Лучники дали по ним залп. Несколько десятков полегло на месте, остальные даже не остановились помочь раненым.
Словно волны о прибрежные скалы, орки разбились о щиты Легиона. Но в отличие от волн, после отлива остались не водоросли, а трупы.
Капитаны решили разделить солдат. Бой перешел в более спокойное русло. Ряды воинов рассеивались, увлекая за собой все больше противников. Бригада Нагоняя заняла первый ряд.
Скала отбил два выпада врага, и когда тот замахнулся для третьего удара, всадил ему меч в сердце. Льдинка вскользь отбивалась от нескольких противников с копьями. Шар подоспел к ней не помощь, отвлекая внимание одного из них. Льдинка тут же пырнула орка, распоров ему живот подобно рыбаку, потрошащему рыбу.
Шафт вел жестокую схватку с одноглазым противником, вооруженным двумя мечами. Опытный воин, орк оставил на теле врага множество порезов. Шаг за шагом Грозного теснили, по всему выходило, что долго он так не продержится. Шафт решился на отчаянный маневр. Когда одноглазый замахнулся для сокрушительного удара, легионер отвел щит в сторону и ударил врага крестовиной меча в лицо. Кожа орка лопнула, из рассеченного лба, застя взор, густым ручьем потекла кровь. Противник вслепую попытался нанести удар, но Шафт проворно уклонился от выпада и следующим замахом раскроил тому череп.
Оглянувшись, Грозный приметил лежащего на земле Дохляка. Над Юзом, готовясь сокрушить воина, стоял рослый орк. Шафт криком отвлек внимание врага. Дохляк, не упуская спасительного мгновения, вонзил меч клыкастому в пах.
Раскручивая «ворон» в руках, Калахра врубился в ряды людей. Одна мартышка пыталась зайти ему со спины, но нарвалась грудью на каленное железо. С сухим хрустом «ворон» вырвался из грудной клетки. Орк раскрутил оружие и скосил полголовы следующему воину. Калахра с легкостью уклонился от неумелого выпада и усмехнулся. Вскоре «ворон» спел павшему прощальную песнь.
Волах с отрядом его личной охраны шествовал по полю брани. Сын вождя поступил мудро, приказав стрелкам после первого залпа бросить луки и взять в руки настоящее оружие. Теперь к левому флангу спешило подкрепление, тогда как воины, руководимые отцом, переживали не лучшие моменты своей жизни. Волах достал секиру и врубился в гущу схватки. За ним, не отступая ни на шаг, следовали его верные псы. Волах рубил головы врагов и крушил кости.
Гроб увидел предводителя воинов. «Достойный противник» – подумал капитан, вытаскивая меч из тела очередного врага. – «Только нужно вначале избавиться от прислуги».
Волах ударил, надеясь единым ударом повалить врага. Но мартышка не спешила принять бой. Вначале легионер наискось рубанул стоявшего по правую руку защитника. Удар пришелся точно в яремную жилу. Фонтан крови выплеснулся на землю, смешиваясь с раскисшей от дождей почвой. Далее Гроб вытащил из-за голенища сапога нож и метнул во второго защитника. Лезвие вошло аккурат в глазницу орка.
Волах глухо зарычал и попытался разрубить врага, но капитан изловчился и топор располосовал только воздух. Гроб рубанул по пятерне орка. Волах прижав к телу культю, начал отступать. Легионер отвлекся на другого врага. Сын вождя не упустил выпавшего шанса. Он метнул топор. Сделав в воздухе пару оборотов оружие, перерубило воину позвоночник.
Наскоро перевязывая искалеченную руку тряпицей, Волах вышел из сечи. Подоспевший резерв орков с душераздирающими криками приближался к сражающимся.
Шафт рубанул подбежавшего врага, вспоров тому живот. Легионер огляделся в поисках новых соперников. Люди теснили врагов по всем флангам. Давление на центр ослабло, большинство орков сбежали с поля боя.
И тут Шафт увидел, как отступающие останавливаются, а им навстречу из темноты подтягиваются свежие силы.
Необходимо срочно об этом доложить Нагоняю.
– Сержант, у нас проблемы!
– В чем дело солдат? Ох, раздери меня гарпии! – Нагоняй заметил приближающихся орков. – Все ко мне! Выставить щиты, криворукие дурни. Или вы сделаете то, что я велю, или я сам вас выпотрошу на месте.
Нехотя расставаясь с мыслью о скорой победе, легионеры сплотились около Нагоняя. Едва только последний рекрут влился в их ряды, как на них накатила вторая волна атакующих.

Счастливчик стоял на некотором возвышении, представлявшем собой сложенные грудой ящики. Капитан наблюдал за разбитым на голову, в панике бегущим противником. К новоявленному командиру подошел Маркус.
– Наши потери раненными и мертвыми составили полсотни бойцов. Совсем неплохо для безвыходной ситуации. Кажется, у нас появился шанс дожить до подхода подкрепления.
Внезапно они услышали странный звук, похожий на назойливое комариное жужжание. Огненная вспышка, похожая на зарево восходящего светила быстро опускалась на задние ряды солдат.

Шрам следил за ходом событий. По левому флангу легионеры полностью разгромили неприятеля. С правой стороны орки только что показали им спины.
Капитан обратил свой взгляд на леших. Твари снова собирались в бой. Что же, сотни бойцов вполне хватит, чтобы с ними справиться.
– Легионеры, – капитан острием меча указал на леших. – В сторону противника шагом марш.
Возглавляемые капитаном воины двинулись вперед.
Серп знал, что делает рискованный шаг, но нужно было отвлечь внимание от левого фланга. Шаман обещал помочь, но Вожак скволкхов не сильно верил в обещания старого орка. Они продержаться всего несколько минут – не больше.
Серп плотоядно улыбнулся и поманил легионеров своей лапой-крюком.
Легионеры перешли на рысцу. И тут на задние ряды воинов опустился первый огненный шар. Оставляя в небе яркую полосу, пламенный снаряд стер с лица земли с десяток солдат.
Шрам обернулся. Все на кого падал шар, превращались в пепел. От людей оставались только раскаленные до бела латы.
Капитан увидел, что со стороны опушки летит еще два шара. Зная, что не успеет их перегруппировать, капитан скомандовал солдатам идти в атаку. Подбадривая себя криками, легионеры бросились вперед.
Серп ощутил неведомое ему доселе чувство. У него дрожали колени. Ноги плохо слушались своего господина. Мысли беспорядочно летели – он не мог сконцентрироваться на чем-то. Лешим впервые овладел страх.
Словно неистовый ураган, Шрам налетел на первого врага. Леший даже не успел поднять лапы – острие клинка раскроило ему череп.
Серп дождался легионера и взмахнул когтем. Голова человека отлетела на добрых полметра от тела.
Огненные зарницы опускались на ряды солдат, сжигая их один за другим.
Прикончив еще двоих, Серп собирался подойти к третьему, когда напали на него самого. Леший взмахнул лапой, но вместо приятного чавкающего звука, который он всегда слышал, вспарывая чужую плоть когтями, лапа проскрежетала о металл.
Серп посмотрел в лицо человека и увидел чудовищный шрам, пересекающий его лоб зигзагами.
– Наслаждаться последними секундами жизни – это все что тебе осталось. – Одним мощным ударом Шрам отсек лапу лешему. Следующим движением легионер перерезал Серпу глотку.
Однако насладиться мгновением триумфа ему было не суждено. На сражающихся, смешивая леших и людей в единый рисунок смерти и боли, опустилось пышущее жаром пламя.

Бунда выпускал из рук шары с завидным постоянством. Людским чародеем не под силу было состязаться с ним в этом искусстве. Маги с легкостью творили волшбу, за считанные мгновения творя заклинания и пуская их в бой. Но их чары рассеивались, почти сразу же. Бывало, шаманы орков месяцами подготавливали сложный ритуал, включающий в себя не один этап. Но и результаты были ошеломляющи.
Стоя в центре пентаграммы, Бунда мог не один час закидывать врагов огненными всполохами.

Зная, что ему не дадут уйти, Пол решился на бой.
Он напал на бывшего товарища. Сначала ложным выпадом, а потом настоящим. Но Пластун оказался не новичком в этих делах. Сержант отразил атаку и перешел в наступление. Пол сделал вид, что оступился, и кода капрал приблизился, чтобы его добить, ударил противника коленом в промежность.
– Так мы играем нечестно, – согнувшись в три погибели и держась за причинное место, простонал Пластун.
Пол поднял меч вверх и бросился на капрала. Когда до противника оставалась пара метров, Пластун откинулся назад и выставил вперед острие клинка. Не успев увернуться, предатель с разбегу напоролся на меч. Пол ощутил резь в животе и вскрикнул от чудовищной боли. А когда лезвие меча начало медленно вспарывать ему брюхо, постепенно наматывая на себя кишки, он завыл.
– На всякого ублюдка найдется другой, еще худший, – глядя в глаза Полу, прошипел Пластун, и со всей силы всадил меч в подергивавшее тело.
Покончив с предателем, легионер огляделся. Он не видел ни одной лазейки в сплошном муравейнике боя. Отвратительно шипя, над ним пролетел огненный шар. Проследив траекторию его полета, сержант решил подкрасться к источнику. Им оказался пожилой орк в оленьей шкуре. Враг выпускал маленькие, уносящиеся в небо с тихим жужжанием, желтые шарики. Огненные сферы постепенно увеличивались в размерах, приобретая к моменту падения ярко оранжевый оттенок. Зачарованный зрелищем, Пластун смотрел во все глаза, но увидев последствия даже он, бывалый воин, содрогнулся. Люди умирали дюжинами, сгорая дотла за несколько мгновений. К этому времени от роты остались разрозненные группы людей, убегающие от настигающих их чар. Первым желанием капрала было пуститься наутек, ведь считай, битва проиграна, и он ни чем не может помочь.
Солдат уже сделал шаг назад, но наткнулся взглядом на труп Пола. Нет, он никогда не станет таким как этот предатель, пусть даже легионеру придется умереть, чтобы доказать себе это.
Пластун пополз к шаману. Его начала бить нервная дрожь. Если капрал не рискнет, то навеки окрестит себя трусом, а ведь именно из-за этого он записался в Легион. Раньше Пластун был обычным сопляком, одним из тех, кого ждал стол писца либо ливрея лакея. Но даже среди себе подобных будущий легионер не был никем важным. Но вот ему предоставили шанс. С тех пор он не давал своему страху выхода. До сегодняшнего дня. Пластун стиснул зубы. Когда до шамана оставалось меньше десятка метров, он вскочил и со всей прыти побежал к неприятелю.
Готовясь пустить в полет восьмой шар, Бунда заметил подкрадывающегося неприятеля. Шаман направил руки в сторону противника и сконцентрировал на нем силу. Видя, что между ладоней орка вновь заструились огненные протуберанцы, Пластун понял, что не успеет вовремя. Капрал метнул меч. Острие клинка вонзилось точно в сердце. Сила удара была, такой, что тело пролетело несколько метров, прежде чем удариться о землю.
Символы на пентаграмме утратили четкие формы и поблекли. Огонь между рук шамана исчез, растаяв тонкими струйками дыма.
Охранявшие колдуна лучники с опозданием дали залп. Кровожадные орки содрогнулись, видя, с каким спокойствием легионер принимает смерть.

Воины не успели перестроиться. Впрочем, им это вряд ли помогло бы.
Орки, словно нож, пополам разрезающий кусок свежего масла, врезались в ряды легионеров. Завязалась очередная битва. И музыкой в ней был скрежет металла о металл.
Орк, в нагруднике из выдубленной волчьей шкуры, раскроил Букварю череп. Джо прикончил одного из трех наседавших на него клыкастых, но не успел вовремя повернуться к четвертому, и вражеское копье пригвоздило его к земле.
Шафт разрубил шею противника, атакующего Джона. Его в свою очередь спасла Кровавая Мэри, блокировав направленный в печень удар. Кактус в рукопашную схватился с наголову выше его врагом. Они скатились по небольшому холму, прямо в гущу сражения. Легионера растоптали сражавшиеся. Орку же отрубили руку. Пытаясь встать, он напоролся на секиру собственного родственника.
– Отступаем. Всем, кто способен добраться до правого фланга – отступить. – Старый солдат сорвал голос, но все равно продолжал созывать вокруг себя легионеров. К сержанту уже присоединились капралы с остатками чужих подразделений.
Капрал Блеф и его люди не успели добежать совсем чуть-чуть. Их накрыла новая лавина орков. Пятерых из его команды зарубили сразу же. Трое погибли с оружием в руках и проклятием на устах. Блеф сделал обманный финт, целясь в грудь неприятеля. Орк повелся на этот трюк и был располосован на части. Искусно манипулируя мечом, капрал попытался отбиться от еще двоих, но очередной противник всадил ему под ребра топор. Умирая, капрал из последних сил взмахнул мечом и забрал своего убийцу с собой во тьму.
Возле сержанта собралось около трех десятков солдат, но он продолжал созывать уцелевших.
– Где мои люди, – уже не в силах кричать спросил Нагоняй оставшегося возле него капрала Зевоту.
– Они возле того дальнего холма сержант. Мы не в силах им помочь, следует отступить.
Нагоняй посмотрел туда, куда указывал Зевота. Легионеры сражались с вдвое превышающими их силами. Солдаты очутились в стороне от той резни, что орки совершили с солдатами, не успевшими отступить к сержанту.
Нет, они не смогут выжить без помощи. Пока орки были заняты с остальными, у его солдат оставался шанс.
– Воины поможем храбрецам.
Хотя большинство не было согласно с его решением, но приказ оставался приказом. Это единственное что свято выполняли все легионеры.
Солдаты бросились на выручку свои товарищам.
Шафт споткнулся, и это спасло ему жизнь. Напавший со спины орк пролетел мимо предполагаемой жертвы. Грозный не дал ему опомниться и прикончил клыкастого одним точным ударом.
Льдинка и Скала, точно близнецы, действовали синхронно. Джон блокировал удар и пригнулся. Лихо закрутив меч, Льдинка перерезала горло неприятелю.
Калахра неслышно подошел к зазевавшемуся легионеру и, замахнувшись, вонзил «ворон» ему в затылок. Лезвие пробило череп и дернулось обратно. Солдат кулем осел на землю. Мозги человека жидкой бесформенной массой падали на редкую осеннюю траву.
Калахра, точно дух войны, шествовал через поле брани. Меткий глаз бывалого воина уже выбрал себе новую цель.
Скала тоже заметил его. Противник вел себя как закаленный во многих боях воин и оружие, которое он держал в руках, было не таким простым, как казалось. Орк начал раскручивать цепь над собой. «Ворон» двигался ритмично, но неровно, под углом, так что Джон понял, куда будет направлен удар. Когда орк атаковал его, легионер успел уклониться, но неожиданно оружие сместило траекторию своего движения, и понеслось к его незащищенному горлу. Скала рефлекторно выставил пред собой меч и «ворон» Калахры разочарованно заскользил о сталь. Орк ослабил хватку, и подождал, пока лезвие не опустится на сжимавшую рукоять руку. «Ворон» впился в ладонь Джону. Резкий рывок вперед заставил легионера корчиться от боли. Он не удержался на ногах и упал на колени. Одно движение и «ворон» полетел к хозяину, почти надвое разорвав ладонь Скалы.
– Я им займусь, – сказала Льдинка, перескакивая через Джона, и на ходу отбивая атаку Калахры. Она пригнулась, пропуская цепь сверху, и откатилась в сторону на обратном ее ходу. Не дожидаясь нового нападения, девушка подбежала к орку вплотную и сбила его с ног. Подняв над собой меч, Золотава приготовилась убить поверженного, но внезапно ее отбросили в сторону. Легионер растянулась на пожухлой траве.
Схватка между орками и людьми сместилась в их сторону. Легионеров отчаянно теснили. Количество солдат уменьшалось на глазах.
Находящийся в центре сечи Хрипун отбросил покореженный щит. Тогда как все отступали, капитан твердо решил, что не сдвинется с места. Подле него уже вырос небольшой холм нарвавшихся на острие клинка врагов. У капитана кровоточила губа, болел бок, но ничто не заставило бы его отступить хотя бы на шаг.
Поднимаясь, Льдинка ощутила, что ей на голову давит сапог.
– Что мартышка, доигралась? – глумливо спросил Калахра.
Он подобрал выпавший из ее рук меч и пригвоздил девушку к земле.
– Нет, – в ужасе прокричал Джон.
Не замечая ничего перед собой, он, уже бежал к возлюбленной. Приблизившись к Золотаве, Скала заметил темную лужу крови, медленно растекавшуюся под ней. Джон вытащил меч из ее груди и, нежно поглаживая бледнеющие щеки, повернул лицо Золотавы к себе.
– Какая легкая цель, – прорычал Калахра и раскрутил перед собой «ворон».
В этот момент его оттеснили сражавшиеся воины, живою стеною загородив Джона. Будто по велению судьбы, никто не тронул его и Льдинку. Битва пошла по кругу, в середине которого произошел так долго откладываемый разговор.
–Ты только держись, все обязательно образумится, – запинаясь, бормотал Джон.
Он видел смерть многих, но никто из них не был ему так близок как Льдинка. Джон хотел, но не мог помочь ей. И это только подогревало его отчаяние.
–Навряд ли я доживу до конца битвы,– прошептала Золотава.
Девушка не могла шевелить ногами. Все похолодело внутри нее.
– Что ты такое говоришь, – произнес Скала, но смолк, когда Золотава поднесла ладонь к его губам.
– Я давно хотела тебе сказать, – она прервалась и закашлялась. Изо рта потекла тягучая струйка слюны смешанной с кровью. Скала нежно вытер ее рукой.
– Я с самого начала знала, что я чувствую, но не хотела в это верить. Хотела поддержать свою репутацию. – Она слабо улыбнулась. Это вызвало судороги по всему телу. Зная, что конец близко она не стала тянуть. – Я люблю тебя Джон, – сказала девушка и улыбнулась.
От признания ей стало легко и тепло. Последний миг своей жизни Золотава провела с самым любимым человеком в мире.
– Я тоже тебя люблю, – прошептал Джон.
Он почувствовал, как тело на его руках расслабилось, и заплакал. Джон впервые делал это. Ни перед кем легионер не показывал своих слез. Стирая запачканными кровью руками соленую влагу, Скала бережно положил тело возлюбленной на землю и вложил ей в руки меч и щит.
Он встал и поднял в последнем привете клинок.
– Легионер умер – вечная слава легионеру, – продекламировал он.
В Джоне неистовым пламенем вспыхнула холодная ярость. Он не помнил лица врага, но помнил его оружие. Если ему повстречается холодный блеск боевой цепи, воин будет знать кто перед ним.
Шансы найти убийцу любимой в сумятице боя приближались к нулю. Поэтому Джон набросился на ближайшего противника.
Хрипун дрался с силой обреченного на гибель. Необходимо было как то задержать клыкастых, и капитан воскликнул:
– Все, кто хочет умереть за Легион – ко мне.
К нему прибилось около двух десятков человек. Воины встали и, сомкнув щиты, приготовившись встретить неприятеля лицом.
Шафт отчаянно отбивался от насевшего на него орка. Враг ранил его в плечо. Хоть и неглубокая, рана все же доставляла изрядные неудобства.
Когда орк зашел для следующей атаки, в бой вступил Джон. Размахивая мечом, Скала снял скальп с врага и пошел дальше.
– Спасибо Джон, – прокричал ему Шафт.
Но Скала, как заговоренный, продолжил идти вперед даже не обернувшись.
Нагоняй возглавил спасательную операцию. Все оставшиеся, а их было около четырех дюжин, отступали к центральным частям, куда уже влились правый фланг и ошметки резервных отрядов.
Скала незаметно для себя оказался в первых рядах смертников. Он рубил врагов словно сорняки, не замечая при этом, что делает. Скала все искал в этом столпотворении убийцу Золотавы. Хрипун отметил для себя, что этот рекрут действительно желает умереть за правое дело. Двух разделявших их солдат смели враги. Теперь воины дрались бок о бок.
– Ты хороший боец. Жаль, что нам не суждено больше свидеться, – дружески сказал капитан.
– Ее убили. Я ненавижу их, я их всех ненавижу. Проклятые орки. Теперь я понимаю клокочущую в Шафте ненависть, – бормотал Джон.
– Ты о ком парень, – спросил Хрипун.
– Они ее убили, – легионер продолжал произносить бессвязные слова.
Капитан понял, что Джон помутился в рассудке.
Если бы кто-то подсчитал павших легионеров, он ужаснулся бы тому, сколько людей за такое короткое время сложили свои головы. Из отряда Нагоняя выжили только Дохляк, Зуб, Тони, Шар и Кровавая Мэри. Шафт обернулся и печально взглянул на обреченных. В рядах изнуренных солдат промелькнуло знакомое лицо. Джон стоял рядом с другими, такими же отчаянными воинами, как и он сам.
Шафт бросился было к нему, но его одернули.
– Стоять рядовой. Не слышал приказа сержанта, – покричал ему на ухо Зевота.
– Капрал, там находится один из нашей бригады, я должен попытаться его отговорить, – взмолился Шафт.
– Он сделал свой выбор. Ты должен понимать, что он делает это, чтобы мы могли жить, – бросил Зевота. Капрал взял его за плечо.
– Отпусти парня, капрал, – произнес Нагоняй.
– Но сержант, это же будет самоубийством, – Зевота в ужасе уставился на своего командира.
– Это его выбор, капрал, – не позволяющим развиться спору голосом, ответил Нагоняй.
– Есть сержант. – Капрал отдал ему честь и отпустил Шафта.
Юноша со всей прыти бросился к держащим оборону бойцам. Когда он подбежал, солдат оставалось не больше десятка.
– Джон, слышишь меня? Нам нужно уходить, неужели ты хочешь умереть? – Шафт напрасно пытался достучаться до друга.
– Они убили ее. Слышишь, убили, – бормотал Скала, повторяя одно и тоже предложение в сотый раз.
– Кого – ее? – Опешил Шафт.
– Оставь его парень. Не видишь что ли – человек не в себе, – сказал стоявший возле Джона легионер.
Шафт повернулся к нему и, увидев знаки отличия, встал по стойке смирно. Капитан устало улыбнулся.
– Сейчас не время для устава парень, – проворчал Хрипун.
Еще один легионер из их отряда пал, зарубленный тремя орками.
– Они убили ее, мою Золотаву, – неожиданно прокричал Джон.
Скала с пронзительным ревом зарубил очередного врага.
Шафт вспомнил, с какой страстью смотрели друг на друга Джон и Льдинка.
– Ты ее уже не вернешь, она покинула наш гнусный мир. Но ты можешь спасти себя.
– Ты не понимаешь. Ведь я без нее жить не могу. Для меня она все, – в отчаянии произнес Джон.
– Как знаешь, – ответил Шафт. И уже уходя, добавил, – но, погибнув, ты не сможешь ничего уже для нее сделать.
Скала встрепенулся. Парень был прав. Если его убьют сейчас, Джон не сможет отомстить за любимую, и убийца Льдинки будет жить. Жить и убивать. Он должен выжить ради того, чтобы помнить о ней. Ради торжества справедливости. Разделавшись с очередным противником, Джон повернулся к Шафту.
– Друг помоги. Мне трудно передвигаться самостоятельно.
Шафт с готовностью приблизился и подал товарищу свое плечо. Скала оперся об него здоровой рукой. С максимальной скоростью, на которую были способны, они двинулись к отступающим солдатам.
- Так держать, парень. Тебя ждет блестящая воинская карьера, – покричал им в след Хрипун.
Легионеры оборонялись еще несколько минут. Затем орки как разъедающая все и вся кислота поглотили их.

Сержант и остатки левого фланга в бессильной ярости наблюдали героическую гибель соратников.
– Нет, не успеют. Слишком далеко, - на глаз оценил ситуацию Зевота.
Нагоняй всей душой желал спасти своих людей, но также понимал, что не рискнет теми, кто сбежался на его призывы ради двоих солдат. Статистика была не в пользу Скалы и Грозного.
– Сделайте хоть что-нибудь для них. Мы не можем вот так обречь на гибель своих, – прокричала Мэри. – Сегодня мы видели достаточно смертей.
Никто не сдвинулся с места. Они бессильно наблюдали за действиями обреченных.

В нескольких сотнях метров от них Шафт и Скала пытались обмануть костлявую. Воины бежали изо всех сил. Шаг в шаг, рука об руку, словно были единым целым. Преследующие их орки быстро нагоняли солдат.
– Зря, ох зря ты спас меня. Теперь оба сгинем, – прохрипел Джон.
– Я не мог позволить умереть еще одному близкому мне человеку, – вторил ему Шафт.
Они затылками чувствовали на себе пылающие ненавистью взгляды десятков врагов.
– Мы не заклеймим себя позором. Умрем с честью.
– Для начала попытаемся выжить. А потом можно и с честью.
– Знаешь, наша ситуация напомнила мне одну песню, – натужно улыбнулся Шафт.
Джон знал, о чем говорит друг. Ему самому тоже пришли на ум первые строки «Проклятия Легиона». Они запели почти не сговариваясь, не попадая в такт, ужасно фальшивя. Но все-таки они пели:

Под ногами дорожная пыль,
На уме хорошая быль,
Смахнув с лица горячий пот,
Мы продолжаем свой поход,
Выбиваем следы и в день и в ночь,
Нам некому помочь,
Наша работа – не таскать кирпичи,
Наша работа – идти на мечи,
Наша работа – не ставить кресты,
Наша работа – смыкать побыстрее щиты,
У нас нет имен – они сожжены,
Родных у нас нет – они все мертвы,
Лишь душа у нас есть, но она отдана,
Это наш Бог, это наш Рок. Легион наш дом – навсегда.

Удивительно, но походная песня не сбила дыхание спасающих свою жизнь. Дышать стало легче, тело наполнилось теплом. Они побежали быстрее. Судьба повернулась к храбрецам лицом.
– Они что-то кричат, - тихо произнес Юз.
– Наверное, просят о помощи, – сквозь сжатые зубы сказал Нагоняй.
Легионеры, не отрываясь, следили за погоней.
– Как-то складно кричат. Слова кажется мне знакомыми, – вслух размышлял Зевота.
– Я знаю, что они поют, – к ним подоспела подмога с Маркусом во главе. – Панцирники – назад, – скомандовал капитан.
– Он сказал – «поют»? – Переспросил Дохляк.
Остальные прислушались к вбитым намертво в память словам.
– Они не хотят сдаваться, - выдохнул Нагоняй.
– Лучники, го-о-товсь, – выкрикнул команду Еж.
Пять десятков солдат натянули тетиву.
– Бить по центру отряда. Расстояние – сто шагов, поправка на ветер – полпальца влево, - велел Маркус. И тихо добавил, – Парни, догадайтесь раньше них. Пли!
Стрелы быстрыми молниями сорвались в полет.
– Когда скажу, ты упадешь, – заметив действия легионеров, скомандовал Джон.
– Что?
– Ложись, – крикнул Скала и бросился на землю.
Шафт уставился было на него, но друг дернул его за ноги и Грозный рухнул как подкошенный.
Мгновение спустя на догнавших их орков низринулись стрелы.
– Вперед, – крикнул Джон и припустил к легионерам.
Шафт не отставал от него ни на шаг. Они влетели в ряды товарищей и, задыхаясь и кашляя, повалились на мокрую от росы траву.

Глава 11

«Вначале ты чувствуешь ярость.
После приходит отчаяние. Последними
к нам приходят лишь грусть и тоска»
Годлаф Ноллен, отрывок труда «Привкус войны»

Ночь нехотя покидала Райн. Небо медленно светлело. Сквозь скопившиеся на горизонте облака проступили первые лучи солнца.
С приходом дня в лагере, вместо повседневной суеты повисла тягостная тишина.
Понеся тяжелые потери, орки отступили. Легионеры тоже недосчитались многих бойцов. Обе армии зализывали раны и подводили итоги.
– Итак, каковы наши потери, Маркус? – Рассеянно спросил Счастливчик.
Капитан устал, словно волк целую ночь запутывающий следы гончих псов.
– У меня осталось тридцать человек, – произнес Маркус.
– Левый фланг почти уничтожен, – отчитался Нагоняй. – Едва ли насчитается полсотни выживших, а способных держать оружие и того меньше.
– Благодарю за информацию. Э-э не имею чести быть с вами знакомым, лейтенант?
Капитан присел на мешок с провизией и посмотрел на того, кто спас левый фланг от полного разгрома.
– Мои солдаты прозвали меня Нагоняем, можете так называть меня и вы. Мне подчинена четвертая бригада второй роты панцирной пехоты, – Нагоняй помолчал и грустно продолжил, – вернее то, что от нее осталось.
– Рад знакомству лейтенант.
– Взаимно, но вы ошиблись, я же сказал что мне подчинена только бригада, я – сержант.
– Лейтенант, я никогда не путаю звания. – Счастливчик позволил себе улыбку. Не время разбрасываться толковыми людьми. Раз Нагоняй смог привести ему хоть сколько-нибудь легионеров – он заслуживает того чтобы быть в штабе. Он продолжил, – Мы так же имеем пять десятков лучников и сотню пехотинцев от правого фланга.
– Не густо, – подвел невеселый итог Еж.
– Вполне хватит, чтобы продержаться до прихода подкрепления, – уверил его Счастливчик.
Но сам капитан не испытывал по этому поводу такого оптимизма. Конечно, орков тоже полегло немало, да и лешие погибли в огне. Но враги по-прежнему превышали их по силам.
– Вполне хватит, – повторил капитан, – чтобы попытаться завлечь их еще в одну ловушку.
– Что ты предлагаешь? – спросили своего командира подчиненные.

Пережившие ночь члены клана Совы подтягивались к опушке леса. Изрядно потрепанные, они по-собачьи высовывали языки от усталости.
– Агрх, нас все-таки провел этот примат, да сгниет его плоть заживо!
Гухра ворвался в командный шатер. Там уже находились его сыновья и лучшие воины клана.
Вождь решил перенаправить гнев воинов, недовольных провалом нападения. Конечно, это он отдал злополучный приказ, и отвечать придется только ему. Провалов орки не приветствовали.
Про себя Гухра отметил, что Волах потерял большую часть руки. Это увеличивало его шансы остаться у власти. Калек обычно не выбирали вождями.
– Подлые мартышки сражались нечестно и устроили нам западню, – о том, что он сам днем раньше поступил так же, Гухра предпочел забыть, – Трусы, проклятые трусы!
Несколько молодых воинов дружно зарычали, соглашаясь с его словами. Остальные выжидающе застыли.
– Наши потери значительно превысили наши ожидания, – будто невзначай обронил Волах.
Взгляды присутствующих повернулись к нему. Сын вождя продолжил:
– Но это не означает, что мы не победим. Люди захлебнутся собственной кровью. Их селения будут сожжены. Детские черепа начнут носить наши жены как украшения.
Воины неистово заулюлюкали, предвкушая скорую расправу. Недовольство сменилось азартом предстоящей расплаты.
Обсудив еще какое-то время планы дальнейших действий, воины разошлись, отдавать приказы своим подразделениям. В шатре остались только Волах, вождь и Гагаха. Младший сын казалось, дремал. Его голова склонилась к медленно вздымающейся груди.
– Отец, настало время обсудить дальнейшее развитие нашего клана, - Волах подошел к трону из человеческих черепов и любовно погладил спинку из позвонков и берцовых костей.
Он повернулся к вождю спиной – явное проявление неуважения. Гухра понял, что сын все же решился покуситься на власть.
– Ты стал стар и немощен. Твой разум уже не так остер как раньше. Ты допускаешь промахи, которые стоили моему клану многих смертей. Видимо предки хотят, чтобы ты присоединился к ним.
– Я тоже думал про это, сын, – Гухра как можно тише вытащил меч из ножен, и подошел к Волаху вплотную. – Ты прав, предки зовут меня.
Вождь замахнулся для удара, но вдруг опустился на колени. Кто-то перерезал ему жилы на ногах.
– Я рад, что ты принял смерть как истинный орк, – произнес Гагаха. С этими словами он добил отца.
– О, как долго я ждал этого мгновения. Со времени убийства первого врага, я мечтал только об одном, – Волах опустился на костяное кресло. – И вот день настал. Я чувствую, как власть пронзает меня, ласкает словно ветер или солнечный луч.
– Брат, ты же не забудешь о том, кто тебе в этом поспособствовал? – Гагаха знал, что Волах не страдает потерей памяти, но предпочел лишний раз напомнить ему о договоре.
Волах обещал ему отдать командование воинами, а это лучшее, на что мог рассчитывать самый сутулый и худощавый орк в клане.
– Конечно брат.
– О мой вождь, - пролебезил Гагаха.
– Да твой. Пускай же обо мне узнают и другие.

Он видел бушующее пламя и ужасный, демонический лик. Лицо, состоящее из плоти и эфира. Образ, вместо глаз у которого зияли темные провалы. Нечеловеческие губы шевелились – лицо пыталось что-то сказать, но он не слышал, ни одного слова.
Наконец, пламя охватило гротескную маску-лицо. Зеленые и синие языки безумной стихии подкрадывались к нему, застывшему, не могущему пошевелить конечностями.

Шафт проснулся от собственного крика. Потный и перепуганный он осмотрел себя. Видения беспокоили его все чаще. Грозному казалось, что с каждым кошмарным сном он теряет частицу себя.
Легкий туман охватил лагерь и окрестные рощицы. Холод сковал лужи корочкой льда. Изо рта Грозного вырвалось облачко пара. Шафт решил пройтись, чтобы согреться.
Юз спал, как убитый. Его не беспокоили дурные сны. Видимо пройдоха имел к ним иммунитет. Не желая беспокоить его покой, Шафт свернул в другую сторону.
Он заметил Джона, стоявшего у палатки лекаря. Рука легионера была забинтована и покоилась на перевязи.
– Не спится? – Спросил Грозный, завязывая разговор.
– Да, – односложно ответил Скала.
– Мы все-таки выжили. Не дали им себя разорвать на части.
– Да.
Беседа не слаживалась. Джона охватила апатия. Шафту были знакомы эти чувства. Недавно он тоже их испытывал. Потом юноша получил возможность отомстить.
Месть. Как порицается она бардами и всеми теми, кто считает себя цивилизованными людьми. Но именно желание отомстить за близких пробудило в нем тягу жизни. Не милосердие. Не любовь к ближнему.
Красивые истории врали людям. Врали, когда обещали, что правосудие покарает виновных. Врали, когда сулили счастливый конец героям. За величавыми словами и расписными вензелями на бумаге крылся настоящий, отнюдь не дружелюбный мир.
Решив вывести друга из оцепенения, Шафт коварно произнес:
– А ведь глухая защита лучше внезапного нападения.
– Да. Чего? Что это ты тут лепечешь?! – Джон сейчас напоминал ребенка, у которого отняли леденец.
Шафт от души рассмеялся.
Джон хотел было запротестовать, но вдруг из лекарской палатки донесся леденящий душу вопль. Эхо страшного звука пронеслось над полуголыми деревьями, сгоняя с веток нахохлившееся, подобравшееся в ощущении скорой падали воронье. Легионеры застыли, ожидая.
Вскоре из полевого госпиталя вывели бледного, как мертвец, Тони. Воины приняли у санитаров изувеченного, и бережно опустили на землю.
– Сволочи. Я им не по зубам, не по зубам, – всхлипывая, бормотал солдат, судорожно сжимая культю правой ноги. – Ничего, я их достану. Всех перебью. Никого не оставлю ходить под этим небом.
Тони обмяк в объятиях Джона. Не в силах больше терпеть боль он потерял сознание.
– Конечно, парень. Вскоре всем покажем, из какого мы теста, - Скала склонился над бесчувственным и сжал его плечо. – Настало их время платить по счетам.
Шафт отошел от них. Он в полной мере ощутил на себе все последствия войны. Идя к своей цели, он видел только боль и смерть. Вскоре орки пойдут в новую атаку. Кого же еще он должен потерять, чтобы полностью заплатить им по счетам?
Солнце красным кругом вставало у края горизонта. Светило будто радуясь пролившейся крови, светило ярко и обещало принести теплый день.
Ночная прохлада еще не отступила и холодила кожу. Шафт вытянул меч и начал упражняться, стараясь согреться. Резко развернувшись для очередного удара, он едва не задел Джона.
– Обещай мне, – Джон говорил медленно, старательно подбирая слова, – что отмстишь за Льдинку, если я сам не смогу. Не говори, будто я запросто его убью. Я знаю, что с покалеченной рукой у меня мало шансов. Не старайся меня утешить. Просто кивни, если согласен.
Вот на его плечи ложится еще один долг. Долг кровавой мести. Незримая тяжесть щемила душу, просила выхода. Может, стоило и ему попросить о том же? Но Шафт только кивнул.
– Когда-нибудь о нас напишут сказания, – когда их стали созывать сержанты, Скала стал рядом с Шафтом в строю. – Барды вольно изложат события и щедро присыпят все романтикой, как пудрой.
– А те, кто услышат – еще раз переврут сюжет, окончательно превратив его в милую детскую сказку, – поддержал его Шафт.
Сержанты отборной бранью заставили их заняться делом.

Войдя в шатер, Калахра не особо удивился, увидев восседающего на костяном троне Волаха, и пристроившегося за его спиной Гагаху. Он ожидал скорого смещения вождя, но думал, что сыновья дождутся окончания битвы. Внезапная смена власти была не на руку клану. Некоторые воины горой стояли за Гухру и могли отказаться идти за новым вождем.
Когда командиры отрядов собрались, Волах начал:
– Воины! Нас ждет победа. Я приведу вас к ней, и дам испить эту сладкую чашу до дна! Я уверен в этом. Сам шаман перед смертью говорил, что слышит клекот совы. Это знак. Мы уничтожим приматов, сотрем их род в порошок.
Зная про суеверие и импульсивность своего народа, Волах искусно использовал свое красноречие для манипуляции над орками.
Воины одобряюще кивали и согласно порыкивали. Им не терпелось идти и резать глотки мартышкам.
– Медлить – это трусость. Мы ударим сейчас, – Волах полностью владел их вниманием. – Не дадим им шанс уйти от расправы.
– Эти парни все никак не уймутся, - устало произнес Маркус. Капитан наблюдал за приближающимся неприятелем.
– А ты думал, что они отступят? – Счастливчик улыбнулся краешком губ и потянулся, разминаясь. – Орки знают, что к нам должно подойти подкрепление и медлить не станут.
Еж вздохнул и отдал приказ к обороне.
«Ни шагу назад, - словно мантру повторял про себя Счастливчик. – Ни шагу. Иначе – смерть».

Глава 12

«Самое тяжкое в нашем
деле – терять близких людей»
Маршал Терций Квинус, один
из основателей Легиона

Орки бежали скопом, делая вид, что в отчаянии совсем обезумели. Волах долго объяснял сородичам, для чего необходим этот обман. Новоиспеченный вождь клана спланировал точный удар в центр сплотившихся легионеров. Если оркам удастся разделить ряды – бой можно считать выигранным. Также он подозревал, что командование сил противника находилось именно там, куда они хотели напасть.
Все зависело от отваги и силы воли сторон. Волах не сомневался, что его сородичи с честью выдержат это испытание.

Джон и Шафт поплотнее сдвинули щиты. Трудно было не дрогнуть, видя с какой мрачной решимостью идет противник.
Солнце быстро восходило над горизонтом, уже довольно существенно припекая им затылки. Облака разошлись, устилая мерзлую землю ярким солнечным ковром.
По приказу Счастливчика легионеры наскоро соорудили баррикады. В ход пошло все, что попадалось под руку. Быстро растущий заслон состоял из полупустых фляг и походных котлов с палатками, амуниции и сломанного оружия. Даже трупы и ампутированные костоправами части тел сослужили живым последнюю службу. В конце концов, вышло вполне сносное заграждение, способное выдержать хотя бы один штурм.
Существенно потрепанный отряд Шафта и остатки резервов расположили по флангам, прикрывая тыл основным силам. Их сержанта отозвали к центру. Нагоняю поручили командовать первыми рядами солдат, следя за целостностью обороны. Даже с разделявшего их расстояния Шафт слышал те «знакомые места», куда посылал неповоротливых легионеров новоиспеченный лейтенант.
– Ишь как соловьем заливается, - произнес Дохляк, подходя к баррикаде. Легионер выудил из заслона полупустую флягу и начал с жадностью глотать воду.
– Ничего, им это полезно, - Мэри отобрала флягу у Юза и выплеснула остатки воды себе в лицо.
К ним подошли Зуб и Тони. Последний опирался на плечо товарища, делая вид, что его совсем не беспокоит собственная ущербность. Только тень изгладывающей его боли нет-нет, да и проскальзывала в глаза воина.
– Бедняга, – грустно произнесла Мэри.
– Не время распускать сопли ребята, – оставшийся за главного Зевота придирчиво оглядел свои подчиненных. – Мы не можем изменить свершившееся. Никто не может. Поэтому сожалеть об этом бессмысленно.
– Капрал, вы живы? Вот ведь нам повезло, – кисло проворчал Дохляк.
– И я тоже рад тебя видеть рядовой, – усмехнулся Зевота. – Легионеры, сомкнуть ряды. Живее, живее! Латники – в первые ряды. Легкая пехота – нам вас целый день ждать?!
Привычная суета помогла воинам оторваться от тягостных дум и войти в боевой ритм.
– Джон, подойди на минутку, – окликнул рядового капрал. – Возможно, я не смогу выжить в сече. Если такое произойдет, я хочу быть уверен, что ребята не падут духом. Я хочу сказать, что делаю тебя своим заместителем. И еще одно. Счастливчик предложил один трюк…

Нагоняй мог гордиться собой. Бывалый воин добился от легионеров полного подчинения своей воли. Солдаты слушались его беспрекословно, собираясь по приказу в боеспособные отряды. Первые ряды поставили щиты на землю, вторые подняли щиты вверх, заслоняя головы и шеи товарищей. Такой живой заслон выдержит многое.
– Думаешь, сработает? – Спросил Счастливчик Маркуса.
– Твоя идея – тебе виднее – усмехнулся чернокожий капитан. – Но, если все-таки выйдет, считай что получил повышение.
– В такие минуты я об этом не думаю, – солгал капитан. О повышении и продвижении по службе он думал всегда. То, что сегодня поляжет множество людей, занимало его куда меньше, чем возможность проявить себя. Солдаты были только фигурами в его партии, а жизнь оправданной ставкой.
Орки, наконец, добежали до сплоченных рядов легионеров. Игра началась.

Подобно заразе, клыкастые, расползлись вдоль баррикад, заполняя свободное пространство своими грязными, воняющими мускусом телами. Они прощупывали почву, делали пробные атаки. Наконец, орки решились сделать удар. Толпа тварей ударила в центр.
Щиты затрещали от града ударов. Несколько легионеров пали, но ряды не поддались натиску, оставшись на месте, словно были высечены из мрамора.
– Хорошо, очень хорошо. Сейчас они разозлятся по настоящему, – пробормотал Еж. – Вот тогда-то все и решится.

Калахре доверили вести один из самых многочисленных отрядов. Как и раньше, орк не стал вливаться в гущу схватки. Он вел сородичей к стоящим пока еще в стороне бойцам.
Каково же было его удивление, когда орк заметил раненого легионера, того с кем не успел покончить вчера.
«Воистину провидение направляет храбрых» – подумал Калахра.
– Вперед воины, – прорычал орк. – Сегодня нас ждет пир. Те, кто убьет дюжину мартышек, первыми проведут священный танец на их костях.

Шафт покрепче перехватил рукоять. Оружие скользило в руке, мокрой от пота. Солнце невыносимо припекало, раскаляя неудобные, жутко натирающие кожу доспехи.
Он с трудом отразил первый удар. Широкоплечий орк едва не расколол ему булавой голову. Верный щит принял на себя всю силу удара. Дохляк неловко увернулся, и вражеский меч смел с его головы шлем. Шафт заслонил товарища от удара, и ответным выпадом пробил доспех из дубленой кожи. Раненый орк отступил назад, поскользнулся на брошенной кем-то тарелке с недоеденной кашей, и шумно повалился на землю. Шафт не дал ему подняться, окончив жизнь врага ударом в сердце.
Джон зарубил неосторожного орка, раскроив ему голову лихим ударом. Мозги из лопнувшего черепа забрызгали идущих следом противников. Джон вошел в раж. Словно одержимый демоном, он перерезал врагам глотки и вспарывал животы, ничем уже не отличаясь от жаждущих крови воинов клана Совы.
Знакомый свист помог ему опомниться от опасного безумия. Чуть поодаль, орк, убивший Льдинку, разматывал свою цепь.
Дорогу Калахре преградил Зевота. Капрал попытался проткнуть орка мечом. Калахра увернулся от направленного в него острия. Меч лишь слегка оцарапал ему подбородок. Калахра прорычал и ловким, отточенным движением всадил «ворон» ему в живот. Затем он оглянулся и приготовился к новому бою.
«Ворон» с чавканьем вышел из глубокой раны капрала и, описав полукруг, устремился к Джону.
Тони сидел за баррикадой. Легионер вполне сознавал, что принимает свой последний бой, и скорее всего не выживет. Возможно это и к лучшему. На что может рассчитывать калека? На субботнее подаяние и кружку дрянного пива от сердобольных посетителей таверн. Насчет непригодных более к службе солдат Легион, как и другие регулярные воска предпочитал, не распространятся. Так, жалкая подачка перед выходом на покой. Но зато в приемном пункте об этом сообщали открыто. Так что он был предупрежден об этом заранее, а значит и винить следует только его самого.
На баррикаду полезли три орка. Подумав, что перед ним труп, один из них пнул Тони ногой, расчищая себе путь. И получил остро заточенный кол под кадык. Тони не смог удержать равновесие, и упал на землю, сумев, однако, при этом откатиться в сторону. Метательный топорик воткнулся в подсохшую от росы землю аккурат в месте, где он перед этим находился. Орки подбирались к нему с разных сторон. В поисках решения воин наткнулся на жутко воняющую флягу. Конечно, солдат сразу узнал пойло, каким баловались капралы. Выплеснутая в глаза врагу ядреная выпивка, возымела ожидаемое действие. Орк остановился, и начал слепо тыкать ятаганом вокруг себя.
Тони хотел было плеснуть и во второго противника, но не успел. На него набросился орк, держащий в обеих руках трофейные мечи Легиона. Тони увертывался, как мог, но получив болезненный удар сапогом по культе, взвыл, и на миг потерял ориентацию в пространстве. Враг воспользовался заминкой и отрезал ему уши. Орк оскалился и наколол кусочки плоти на меч, показывая жертве, насколько искусно он владеет клинком. Но к своему удивлению он не увидел ужаса в глазах легионера, зато со всеми подробностями проследил, как меч перерезает ему жилы на ногах. Орк рухнул на него, сумев подальше выбить оружие. Тони схватился с ним врукопашную и остановился лишь тогда когда почувствовал, как в него входит клинок. Легионер умер на теле изуродованного им до неузнаваемости врага.
Не успевший к нему вовремя на подмогу Шар, застал врасплох оставшегося в живых орка и на бегу срубил ему голову.
Шафт всадил клинок в брюхо клыкастому, и провернул его вокруг оси. Вопль врага захлебнулся в общей сумятице сражения.
Лагерь наполнился звуками звенящей стали и криками умирающих.
Шафт заметил Джона, схлестнувшегося с каким-то орком. Легионер собрался было помочь другу, но в этот момент начался штурм баррикады второй волной врагов.
Джон подпрыгнул. Под его ногами пролетела цепь. Калахра выругался и запустил «ворон» в очередной смертоносный полет. Чудное оружие, извиваясь и сверяя на солнце, с каждым разом все ближе подлетало к легионеру. Наконец, на излете цепь зацепилась за голень. Калахра дернул рукоять и увидел как «ворон выдирает из ноги существенный кусок плоти.
Джон опустился на колени. Услышав зловещий свист, воин из последних сил увернулся от лезвия. Джон привстал и, что есть сил, оттолкнулся от земли.
Он не долетел какого-то сантиметра до горла клыкастого, и бессильно растянулся на каменистом грунте.
Скала перевернулся на спину и увидел над собой солнце, радостно и совсем не по-осеннему сверкавшее в небесах. Светило окрашивало в радужные цвета редкие облака, проплывавшие по горизонту. Стаи птиц отлетали на юг, надолго покидая здешние места.
«Скоро и я отлечу вместе с ними, - подумал Джон. – Неважно куда попадет моя душа – в бездну миров или в астрал дожидаясь перерождения. Главное чтобы там была Золотава.»
Солнечный свет затмила фигура орка. Джон посмотрел ему в лицо. Жесткие ворсинки около рта Калахры ощетинились под странным углом. Орк улыбался, размахивая перед собой «вороном». С лезвия, срываясь и отлетая в разные стороны, капала кровь.
Понимая, что не успеет блокировать удар, Джон все же начал поднимать меч. Вдоль тела Калахры заискрились, преломляясь от наточенной стали, пятна света. Скала повернул клинок под углом, и в глаза орка ударил ослепительный солнечный луч.
Дезориентированный противник взмахнул цепью. Но Джона уже не было на прежнем месте. Скала обошел орка со стороны, и вонзил меч в бок врага. Когда Калахра начал опускаться, Джон в два взмаха отрубил ему голову и отбросил подергивающееся тело подальше, не желая подставляться под тугую струю чужой крови.
Секундой позже шальная стрела оркского лучника впилась ему в грудь.
Шафт запоздало подбежал к верному другу, и склонился над умирающим. Джон пытался ему что-то сказать, но до Грозного долетали лишь сиплые хрипы. Шафт приподнял голову товарища, облегчая тому дыхание.
– Ты…должен… вести, – Джон с трудом выдавливал из себя слова, - вести ребят… есть план. Мы, мы все и правый фланг тоже. Нужно зайти им с тыла. Только тогда мы победим, – легионер повернул голову, следя за спешащими в теплые края птицами, – ну вот и я, любимая.
Шафт отдал почести павшему солдату и поднялся. В яростном исступлении Грозный повернулся, ища врагов, но увидел только гору трупов, так и не перебравшихся за ограждения орков.
Он подошел к переводящим дух легионерам. Чувствуя себя не в своей тарелке, Грозный с силой ударил мечом о щит, привлекая к себе внимание. Как сказать измотанным бойцам, что их ждет еще один бой? И скорее всего их шансы очень малы. Встать на пути отступления озверелых тварей означало верную гибель. Но если этого не сделать, рано или поздно численный перевес противника окажет свое гибельное воздействие. И тогда все полягут здесь. И это уже без вариантов.
– Скажите, мы – легионеры? – Прокричал он им.
– Чего ты добиваешься Шафт? – Потирая изувеченную руку, произнес Шар. Солдаты жадно следили за ходом его мыслей.
– Я хочу только одного – справедливости, – сказал Грозный. – Ответьте мне: мы легионеры?!
В ответ он услышал нестройные возгласы согласия.
– В учебном лагере нам говорили, что Легион является символическим гарантом справедливости этого мира, – понемногу он овладевал их вниманием. – Так вот здесь и сейчас творится несправедливость.
Шар, разве не ты говорил, что из-за частых набегов орков, сжигающих наш урожай, крестьянам грозит голод? Кровавая Мэри, ты клялась истребить столько орков, сколько пальцев они отсекли твоему маленькому сыну, прежде чем его убить. – Он увидел решимость и готовность идти в бой на лицах друзей и продолжил. – Сегодня мы получили возможность отплатить им за все горести и несчастья. Мы – последний рубеж, отделяющих этих кровожадных тварей от мирных жителей. Так кто мы – мясо для разделки?!
– Нет, – отозвались воины. – Мы – это Легион!
И Шафт повел их за собой. Нечто знакомое всколыхнулось в темных закромах его души. Конечно, он никогда раньше не командовал людьми. Но что-то похожее уже испытывал. Или же утомленное увиденными смертями сознание сыграло с ним шутку?
В центре сражения кипела неистовая сеча. Слышались ругань и рычание. Во все стороны брызгала кровь. Каждую секунду воины падали на землю. Изрубленные на куски тела затаптывались сапогами сражающихся.
К их маленькому отряду подключились другие уцелевшие. Правый фанг спешил разделить с ними этот бой. Дождавшись последнего солдата, Шафт с грозным криком ринулся вперед. Кажется, его личной мести суждено было сбыться сегодня.

Волах ощущал мутное беспокойство. Орки теснили людей всюду. С каждым взмахом меча падал какой-то примат. Оборона противника сломлена. Еще несколько минут, и люди станут панически отступать.
И все-таки он нервничал. Чутье редко подводило Волаха. Но новоиспеченный вождь клана никак не мог понять причину своей тревоги.
Подобравшийся к нему человек был зарублен Гагахой. Повернувшись к нему, брат улыбнулся. Может, это он замыслил нечто коварное?
Передовые ряды, наконец, уничтожили последнюю линию обороны пехоты. Однако, вместо ожидаемого штаба с верховным командованием, орки увидели нацеленные на них луки легионеров.
В этот момент Нагоняй, отдал приказ. Окружающие врагов по бокам люди укрылись щитами.
Стрелы полетели кучно и прямо. Сраженные наповал, орки падали десятками.
Волах не успел отдать приказ перегруппироваться. В рядах его воинов началась давка. Он должен был предусмотреть этот вариант. Но победа казалась такой близкой, что осторожность могла сойти за трусость. Им следовало отступать немедленно.
Командовавший лучниками Счастливчик увидел, как орки поворачиваются к ним беззащитными спинами, и сжал кулаки. Теперь все зависело только от того, сколько продержатся легионеры, которым выпала участь отрезать противнику путь к отступлению. Каждая подаренная ими секунда заминки существенно уменьшала численность клыкастых.
Маркус и Нагоняй не сговариваясь дали приказ теснить врага. Теперь на орков осуществляли давление две силы: лучники, метко посылающие стрелу за стрелой, и «пресс», ломающий им кости.

Шафт непроизвольно сглотнул. На них неслись, сметающим все на своем пути потоком, вконец обезумевшие орки. Это уже не были разумные существа. К легионерам приближались почувствовавшие запах травли звери.
Миг, и лавина обрушилась на них. Сила атаки была такова, что некоторые легионеры, чтобы не упасть, встали на колено. За этим нападением последовало еще одно, куда более яростное. Враг и не думал отступать – ему не было куда.
Юз получил обухом топора по лбу и упал. На его место встал следующий, но и он долго не продержался.
Вначале Шафт сражался, укрываясь за щитом. Но вскоре понял, что попросту не сможет удержать его под натиском ударов и из-за усталости. Поставив на собственную ловкость и добротно кованые латы, он отбросил щит и не жалея себя рубил направо и налево.
По истошному крику он понял – Шар не выдержал натиска. Рвение Грозного утроилось.
Ну же мерзавцы, подходите ближе! Еще, еще! За Льдинку, за Джона. За капралов и товарищей. За семью…
Бившейся неподалеку Мэри рассекли лицо. Девушка пошатнулась и пропала в толчее боя.
Шафт почти не ощущал собственных ран. Окружающая действительность плыла перед его глазами. Легионер рубил наугад, и только по крику боли догадывался, что попал в цель.
Последняя дюжина солдат держалась из последних сил.
Его ударили по голове, бок жгла полученная неизвестно когда глубокая рана. Наконец Шафт не выдержал, и осел на землю. В последнюю секунду его прикрыл Зуб. Подставив под удар щит, воин ощерился в беззубой улыбке.
– Ты чего это рашлегся? А ну, не отлынивай от обяшанностей, – он попытался его поднять.
– Не могу. Ноги не слушаются.
– Конечно можешь. Легионер все может. Вставай. Осталось продержаться совсем чуть-чу… – Он не договорил, и с недоумением уставился на вышедший из груди острый конец чекана.
Зуб повалился навзничь, забрызгивая все вокруг своей коровью. Прямо на лежащего Шафта.
Преодолев последнее сопротивление, орки бросились в открывшуюся брешь.
На их пути к свободе встал возглавивший вторую линию обороны Еж. Капитан лично возглавил солдат. Легионеры расположились клином, собираясь разделить силы противника.
Разгадав их помыслы, Волах повел свой клан на прорыв. Гагаха не отставал от него ни на шаг.
Даже однорукий, новый вождь представлял собой огромную опасность, круша человеческие черепа, словно это были лесные орешки.
Еж бросился навстречу этому исчадию бездны.
Сметя одним махом двоих легионеров, Волах скрестил оружие с капитаном. Проворная мартышка постоянно уклонялась от ударов, либо вскользь отражала их. После нескольких секунд выжидания Волах совершил неосторожный выпад и открылся. Маркус пронзил ему бедро.
Собираясь покончить с ним, Еж занес меч. И тут Гагаха вышел из-за спины брата. Не ожидавший этого легионер опешил, и попытался отступить, но только увяз в толчее бьющихся тел. Гагаха воспользовался подаренной возможностью и пронзил капитану сердце.
– Спасибо, - с благодарностью произнес Волах.
– Не за что, брат, – Гагаха улыбнулся ему, и перерезал брату глотку.
Гагаха был вне себя от радости. Восхождение к власти оказалось таким стремительным, что у него кружилась голова. Еще неделю назад он почитал за благо подъедать объедки с отцовского стола, а теперь сам займет его место. Конечно, клан поддержит его. Всем наплевать на то кто будет у власти, главное чтобы он принес успех клану Совы. Эта битва откроет ему дорогу к костяному трону.
Последний легионер, заграждавший им дорогу, пал. Беспорядочно отступая, орки вырвались из окружения. Но и здесь они не нашли покоя.
Прилетевшие с северной стороны стрелы, словно запоздало настигшее возмездие, подкосили многих орков.
Гагаха в панике осмотрелся. Легионеры только-только начинали свой маневр, выдвигаясь вперед, чтобы вести преследование. Нет, это не могли быть они. Но тогда кто?
Новый шквал стрел подкосил добрую половину воинства клана. Пролетевшая мимо стрела задела его щеку, оставив на память алый след.
Им нужно разделиться, поодиночке лучники нанесут значительно меньший урон. Скрипя зубами, Гагаха отдал свой первый приказ собратьям.
Оки устремились к ближайшему подлеску. Гагаха и несколько потрепанных боем воинов первыми вбежали под сень деревьев. Он остановился, чтобы отдышаться.
Неожиданный поворот событий совсем выбил его из колеи. Минуту назад он купался в лучах славы, а теперь готов был пожертвовать всеми пальцами на руке, только бы Волах был жив и приписал это поражение себе.
Ничего, мартышки заплатят за унижение. В следующий раз уже не орки будут спасать свои шкуры.
Отошедший подальше от остальных воин заметил странную тень, затаившуюся среди колючих терновых кутов. В силуэте он узнал человека с очень странным взглядом. Он уже собирался позвать вождя, когда молния, стремительным синим росчерком пронзила зазевавшегося орка, испепелив тому легкие.
Странного человека обступили человеческие латники, готовые защищать его даже ценой своей жизни. Вокруг опешивших орков появились и другие люди – одни в легких хламидах, другие в прочных доспехах.
«Маги, – догадался Гагаха. – это человеческие маги!»
Руки чародеев осветились лазоревым заревом. Камни в навершиях посохов сверкали необычайно ярко. Маги вполголоса завели литанию.
Уйти от чар никто не успел. Ветвящиеся молнии одна за другой впивались в орков. Неведомая сила разрывала их на части, испепеляя и поджаривая лучше всякого пламени. На полянке разлился запах горелого мяса и нежный, приятный запах, всегда приходящий после дождя.
Через несколько мгновений все было кончено. Чародей, появившийся первым, спокойно ждал, пока его коллеги обойдут пораженных орков, ища выживших.
Вскоре к нему подошел один из них:
– Двое выжили, мессир Морран.
– Мы уже не состоим в круге магов, Пин, – улыбнулся маг. Он снял с головы капюшон и поморщился от веявшего тут запаха. Глаза мага переливались радужными оттенками, не останавливаясь на каком либо одном и доли секунды.
– Да, конечно, вы правы, но я не могу обращаться к своему бывшему наставнику в какой либо иной форме, – улыбнулся Пин. Его глаза тоже наполнялись меняющейся палитрой красок.
– Придется учиться, – жестко ответил Моран. – Здесь не Башня. Привыкай. Два говоришь, – он перевел тему разговора. – Нам хватит и одного.
Он кивнул солдатам и те добили одного из двух уцелевших.
Если эксперимент удастся, и зондирующее сознание заклинание успешно наложится – маги получат знания о местоположении не только племени Совы, но других кланов.
Маги и их сопровождение направились к лагерю, неся с собой потерявшего сознание от жгучей боли последнего и самого недолговечного вождя клана Совы.

Капитан О’Нил успешно пресек попытку уцелевших орков вновь сплотиться для боя. Отряды солдат отсекли измученного боями противника от леса и близлежащих полей и дали скоротечный бой. Сопротивления почти не было. Раненых среди вражеских солдат тоже. Равно как и выживших.
Подкрепление, как и ожидалось, пришло в срок. Вербовка в близлежащих городах и поселках прошла более чем успешно. В обескровленный Легион должны были влиться новые силы.
Солнце над полем боя засветило пуще прежнего, к сожалению не делая его краше. Мертвые лежали вповалку. Орки и люди обнимались, будто братья или – что еще хуже – словно любовники. Из груди павших торчали обломанные древка копий, иногда чуть покачиваясь на ветру.
Солнце яростно сияло, отдавая последнее в этом году тепло. Светилу будто нравился вид щедро орошенной кровью земли. Вился пар. Недавно текшая в венах жидкость остывала и всасывалась в почву. На следующий год тут будет славный урожай, если конечно сеющий не убоится недоброй славы этого места.

Весь оставшийся день, а за ним еще один, легионеры ходили вдоль лагеря, собирая павших и раненых товарищей. Целители, конечно, старались во всю, но даже они понимали, что многие люди скоро умрут. Из семидесяти солдат они спасли только четверть.
Кузас, бывший у целителей за главного, устало перевел дух. Он и раньше штопал раненых. Но никогда в таком количестве. За день он не раз в отчаянии сцеплял руки, когда перед ним умирал очередной солдат. Как же вели себя его коллеги в более локальных конфликтах? Когда счет за одно сражение идет на тысячи. Рыцари с их закованными в железо телами почти не несли потерь. Кроме того, как знал Кузас, их старались брать живьем ради выкупа. А был ли шанс выжить у простого солдата? Такого, как этот сидящий перед ним парнишка, совсем молодой, но уже познавший смерть в лицо.
– Это все, на что я способен. Извини, но мои силы иссякли уже давно, - печально сказал он пациенту.
– Ничего. Я могу стоять и говорить. Это уже успех, - не весело пошутил Шафт.
Целитель увидел на его лице печать грусти. «Представляю, как много ему довелось пережить», – подумал он.
– Нет, не представляешь, – бросил ему вслед Грозный, заставив Кузаса невольно передернуть плечами от удивления.

Глава 13

«Что?! Легион это надолго?!»
Рядовой Зан, убит при попытке
дезертирства.

Орков легионеры свалили в один ров и закопали.
Своих солдат они бережно положили на по-умному сложенные колоды. Увидев, что собираются сделать воины, маги предложили свою помощь.
Сухая древесина зажглась сразу же. Пламя взвилось до небес, отдавая своеобразную честь доблести погибших.
Счастливчик отстраненно смотрел на огонь. Самое время праздновать блестящую победу, но ему было гадко на душе. Он предложил блестящий план – это верно. Но участвовал ли он в сражении? Нет, руководил издали. Как и подобает главнокомандующему. И все же, почему у него сложилось такое впечатление, что капитан струсил и вместо себя пустил на убой Маркуса и Шрама? Будь проклята Кассандра! Пусть сгинет в огне старая ведьма, заложившая в его душе сомнения.
Стоящий по стойке смирно Шафт, напоминал каменное изваяние. Возле него находился пошатывающийся, еще не отошедший от целительной магии Дохляк. Время от времени Юз шмыгал носом, сетуя на простуду и украдкой утирая слезы.
Так много ребят погибло за один день. «Брюхо, Букварь, Джо – я не забуду вас», - думал Шафт. «Тони Кактус, Шар, капралы – я не так хорошо знал вас, но в лагере мы породнились и вместе давали клятвы верности Легиону. Мэри, Зуб, Джон и Золотава. Все вы так много сделали для меня».
Поддавшись наитию, он вышел, и поднял меч в прощальном салюте. Солдаты обернулись к Шафту. И тогда он произнес:
– Легионер умер. Вечная слава легионеру!
– Легионер умер. Вечная слава легионеру! – Прокричали воины. Их мечи покинули ножны, отдавая последние почести умершим.
– А потом я убил их вождя. Ровненько так перерезал его глотку. Простак даже ничего не почувствовал. Смотрю – все затихли. И только краем уха слышу странный свист. Вжик-вжик! – Юз детально показал полет стрел и театрально заломил руки, давая понять трагизм сцены. – Я еле успел поднять щит, – бутылка вина временно исполнила роль укрытия. – Дальше смотрю – здоровенный орк заходит капитану за спину. Метра два в высоту – не меньше.
Со всех сторон раздались тяжкие вздохи. Новобранцы неотступно следили за повествованием Дохляка. Каждый день они напрашивались с ними в таверну и ставили на почин вино или эль. Тогда главный сказочник Легиона заводил свои басни, буквально каждый новый день обрастающие новыми подробностями.
– Ну конечно я не бросил его на произвол судьбы. За что и заработал это, – Юз показал коряво сшитый шрам и здоровенную шишку на лбу.
Новобранцы зааплодировали. Кто-то откупорил новую бутыль. Красная жижа расплескалась по чашам. Прозвучали ободряющие тосты. Прошло полтора месяца после тех событий. Форт был достроен. Кампания началась, но немного затормозилась из-за скорой зимы. Орки уже не так наседали на земли людей, предпочитая разовые набеги затяжным военным действиям. Нагоняй стал лейтенантом уже официально. Шафта и Дохляка возвели в чин капралов, и дали надбавку за проявленное мужество во время боя.
Он обвел посетителей таверны чуть мутноватым от выпитого взглядом, и к своему удивлению, приметил старого знакомца – виконта Траста. Рядом с ним сидел завернувшийся в полы тяжелого расписного плаща судья. Между ними завязалась короткая, но яростная беседа. Траст размахивал руками, а судья тихо хихикал над жестикуляциями собеседника. В конце разговора к ним подошел стоявший до этого в стороне охранник виконта, и протянул судье плотно упакованный сверток. Не говоря больше ни слова, Траст поднялся и поспешно вышел из галдящего заведения. Судья посидел еще некоторое время за кружкой эля, и тоже начал собираться.
– Да сколько же можно братцы, – громко говорил, где-то в углу подвыпивший мельник. – Орки истязают простой люд уже ни один месяц. Никакой управы на них нет. А вот эти, – он указал пальцем на легионеров. – Просто сидят на наших шеях, и жрут нашу еду. Им казначеи, видите ли, платят за нашу безопасность. И что? Как убивали, так и убивают. На прошлой неделе сожгли ферму Грогеров. Вчера убили семью Севентеров. Как, спрашиваю вас, это следует понимать?
Дохляк грязно и на все лады выругался. Новички начали поглаживать пояса, ища изъятые на время увольнения мечи. Шафт только головой покачал.
К сожалению люди никогда не помнят сделанное для них добро. Зато всегда оценят огрехи других. И мосты братской любви рушатся как картонные замки. Люди слабо верили басням легионеров про их бои с орками.
– Братья! – В таверну ворвался еще один крестьянин в прокопченной одежде. – Беда. Семью Пеннингов убили. Их дом сожжен дотла.
– Нет, братья односельчане, я вам вот что скажу: нужно перебираться в город, – деловито сказал трактирщик. – Там, говорят, новая сила появилась. Кличут себя бюргерами. Образуют ремесленные профсоюзы. Конечно, десятину градоначальнику отстегивают, да и про казну не забывают. Но и их теперь никто из шаек не трогает. Кто-то из благородных хотел было прикрыть их дельце, а не получилось. Тут же прервали важные поставки товаров, что влетело в копеечку. Дворянин послал жалобу, а его почтовая переписка куда-то пропала. Вот так-то.
– Если куда и поеду, – высказался выглядевший зажиточнее всех крестьянин. – Так это в герцогство Анвертинг. Фридрих Рыжебородый разбойникам спуску не дает и крестьянам там вольнее живется, чем у других господ. Нет, конечно, хуже чем здесь, но там орков нет.
Шафт поднялся, и покачиваясь, пошел к выходу. И здесь прошлое нашло его. Его лоб покрылся испариной, глаза слегка затуманились, а лоб покрылся липкой испариной. Семья, друзья, невинные люди… Сколько их еще должно погибнуть чтобы насытить жажду крови безумных тварей.
У двери он столкнулся с судьей. Взглянув в глаза человеку, когда-то осудившему его насмерть, Шафт в мгновение ока пропал в безумном водовороте видений-полутеней. А потом разрозненные куски сложились в очень ясную и осознанную картину.
– Дело улажено, – несколько растягивая слова, произнес Бост.
– Великолепно, – Траст успокоился, и перестал нервно барабанить пальцами о столешницу. – Сколько на этот раз?
– Двести серебряных марок, - осклабился судья.
Стоявший позади своего сеньора Блад присвистнул. Это была его плата за полгода службы.
– Почему дороже, - спросил Траст.
– Третья семья за две недели. Люди начинают подозревать, кроме того дворянство начинает подкапываться под наши дела, – начал перечислять судья. – Моя плата увеличивается пропорционально заботам.
– Ладно, - прервал его Траст. – Блад, передай судье нужную сумму.
Телохранитель вытянул из внутреннего кармана тугой сверток, и доложив туда несколько крупных монет, передал его Босту.
– Надеюсь, таких проблем, как в первый раз не было, – осведомился виконт.
– Нет, списки оказались верны, - доложил ему Бост. – Семья жила особняком. Готовых вступить в наследство родственников не обнаружено. Официальная причина – крестьяне сами виноваты, рискнув поселиться вблизи от орочьих лесов, – Бост довольно ухмыльнулся. Было видно, что он доволен собственной изобретательностью.
Начавшаяся недавно кампания против орочьих кланов как нельзя кстати прикрывала их темные делишки. Никто не станет выпытывать о внезапной кончине целой семьи. Зачем? Сказания о кровавых похождениях орков знакомы всем.
– Отлично, – виконт дал ему понять, что разговор окончен, и направился к выходу. – Прощайте Бост.
– До следующего раза ваше высокоблагородие, – Бост позволил себе прыснуть в кулак.
Начавшийся когда-то как невинная беседа разговор, со временем перерос в обоюдовыгодную сделку. Траст наносил «визиты» примыкавшим к его владениям жителям, после чего семьи неожиданным образом гибли. В течение месяца их бесхозные территории официально становились его собственностью. За умеренную плату скромный блюститель закона Вольницы отводил не только свои, но и чужие глаза от проступков виконта. Для Боста настоящей удачей стало неожиданное открытие, сделанное им несколько позднее. Виконту «нравилось» убивать людей. А перед смертью делать с женщинами кое-что еще. Его телохранители берегли не только тело, но и секреты, так как были столь же порочны, как и их сюзерен. Это обстоятельство открыло перед скромным чиновником огромные возможности оказывать давление на Траста.
Траст скрипнул зубами, но не ответил на дерзость. Благородно приосанившийся силуэт мелькнул в темном дверном проеме. За ним неотступно следовали две тени.

Шафт очнулся от наваждения. Нелепо моргая, он пытался осмыслить увиденное. Голова заработала, в сумасшедшем темпе слаживая кусочки мозаики в ясную картину.
Неужели виконт и правда в этом замешан? Значит и судья с ним.
Ему вспомнилось с таким трудом забытое прошлое. Странное присутствие у скромных фермеров дворянина. Его нелепое желание помочь тушить пожар. И почти маниакальная уверенность в том, что юноша виновен. Конечно, это было сделано для того чтобы скрыть следы собственного преступления. Кому поверят скорее – безродному или благородному? Как же спокойны были их лица, ни чуть не пораженные увиденным. А то нежелание, с каким подкупленный судья передал смертника в распоряжение Легиона.
Каким же глупцом был Шафт с его наивным желанием отомстить. Жажда отмщения перебила доводы рассудка. Он изливал свою ненависть, на каких-то выдуманных врагов. Стал свидетелем множества смертей из-за почти детского желания восстановить справедливость. А теперь оказалось что все проделано напрасно…
Но так ли? Называть гибель друзей, готовых пойти ради тебя на смерть нелепой, это кощунство. Легион научил его сражаться, подарил надежду. Этого Шафт не забудет никогда.
Что же теперь? Неужели опять глупо мстить всем виновным? В глубине души он устал от смертей. И знал, что его семья не одобрила бы действий родственника. Но Шафт также знал, что оставить все как есть, означало бы совершить самый гнусный поступок в его жизни. Нужно вывести их на чистую воду.
Он бросился вслед за Бостом. Внушительных размеров судья вперевалочку шел между новеньких, недавно покрашенных домов, расположившихся друг от друга на приличном расстоянии.
Шафт догнал его у темного закоулка, где-то на окраине поселений.
Бост вздрогнул и пискляво вскрикнул, когда чья-то рука больно сжала его плечо. Легионер развернул судью к себе лицом и пристально вгляделся в его поросячьи глазки.
Бост узнал его. От страха ноги отказались повиноваться ему. Он хотел было осесть на землю, но Шафт держал его крепко.
– Говори все что знаешь, – Грозный сказал эти слова шепотом. В затихшем укромном местечке они прозвучали особенно зловеще.
– Паренек, это ты о чем? Иди-ка ты своей дорогой. Давай быстрее, пока я не передумал и не позвал на по…, – судья согнулся от мощного удара в пах.
– Может это освежит твою память, – также тихо сказал Шафт.
Краем зрения Бост увидел приближающихся к ним людей и опять попытался свести разговор на нет.
– Парень, ты только что ударил судью. Теперь тебя уж точно могут посадить… – Шафт ударил его по лицу. И сломал Босту нос.
К ним подошли маячившие позади люди.
– Грозный, опомнись. Извините его. Он, наверное, слегка хватил лишку, – подоспевший к ним Дохляк сотоварищи встал между Шафтом и судьей.
– Не вмешивайся Юз, – Шафт все так же неотрывно смотрел в глаза судье.
– Какой же ты дурень, – в сердцах бросил Юз. – Если об этом поступке узнают…
– А что тебе дало основания полагать, что о нем узнают? Если не найдут тела всегда найдется правдоподобное объяснение. Скажем, на прогуливающегося близ лесов человека напали орки.
После этих слов судья сломался и сбивчиво выложил им все, что знал. Во время рассказа Бост изо всех сил старался обелить себя перед ними, но получалось у него это скверно. Пугливо вглядываясь в скрытые сумерками лица, судья искал хоть толику сочувствия, но находил лишь омерзение и желание всадить ему под ребра нож.
После окончания принудительной исповеди легионеры только и могли, что обескуражено переводить взгляд с судьи на Шафта.
– Сочувствую друг, - голос у Юза дрогнул. – Если что - можешь на нас рассчитывать.
– Да, ваши показания окажутся весьма полезными сведениями на суде, – торопливо произнес судья. – Со своей стороны я обещаю приложить все усилия, чтобы привлечь виконта к ответственности.
Шафт хотел было кивнуть, но так и замер на месте. Какие показания? Какое правосудие? На что он надеялся? Траст – дворянин, а судья продастся тому, кто заплатит больше. Он опять хочет идеализировать ситуацию. Устроить разбирательство по всем правилам и, конечно же, победить. Ведь добро всегда побеждает. Теснимый зверствами сильных мира сего, народ с готовностью слушал странствующих сказителей, принимая за чистую монету их россказни. По этому пути собирался пойти и Шафт. Нет, он не поведет себя столь же глупо в очередной раз. Виконт умрет сегодня же. И пусть его душа отправится после этого в бездну, только бы Траст пошел туда первым.
Он бросил судью в лежащие неподалеку помои и, стараясь не медлить, двинулся в сторону гостиницы. Постоялый двор «У старого Поля» конечно, был дырой, но самой лучшей в округе. Вне сомнений виконт поселился именно там.
– Мы с тобой, – начал было Юз, но Шафт вскинул руку, заставляя его замолчать.
Грозный остановился и внимательно посмотрел на друга.
– Я знаю, друг мой, ты готов пойти за мной хоть на край света, и даже дальше. Мы столько пережили, что, пожалуй, даже если бы к нам пришла смерть – мы встретили бы ее во всеоружии. Однако, в этот раз я пойду один. Есть битвы, когда одиночество нам во благо. Ступайте в казармы с чистой душой. Вы мне ничего не должны.
Легионеры подчинились. Они нехотя уходили, постепенно исчезая в густых осенних сумерках. Шафт не узнавал себя. Откуда взялись у него эти таланты? Раньше он и за отарой овец и коров не мог уследить. А теперь его безропотно слушаются люди. А эти ужасные видения. Сегодня его посетило одно из них прямо в таверне и оказалось чистейшей правдой. Что с ним происходит? И почему?
Холодный северный ветер задувал под скудную армейскую одежку, холодил напряженное тело. Крестьяне давно распродали свой товар, и готовились встретить зиму в тепле и достатке. На улочках маленького поселения было пустынно и угрюмо. Его сердце колотилось в сумасшедшем темпе. Руки сотрясала дрожь. Он знал – это не из-за страха. Просто натренированное тело готовилось перейти в боевой режим.
Изо рта мелкими струйками вырывался пар, тут же таявший в непроглядной темноте.
Вскоре он вышел к нужному зданию. Двухэтажный невзрачный дом, построенный из серого известняка и бурой глины. Строение казалось ненадежным, но на самом деле давало хорошую защиту от дождя и холода.
Шафт направился в сторону примыкавшей к гостинице конюшне. Часто бывая в этих местах, он слышал, что у хозяина была плохая репутация. Его гости часто оказывались вне закона. Они покидали дом не через главную дверь. Существовала еще одна – возле конюшни.
Еще у поворота Шафт увидел выходящего из задней двери человека. Он не обратил бы на него внимания, но у того были знакомые цвета на плаще. Поющая на красном фоне птица горнушка была гербовой эмблемой виконта Траста.
Шафт подошел к нему.
– Еще шаг, и будешь собирать свои внутренности по земле, - воин обнажил меч и угрожающе направил его в сторону Грозного.
Шафт даже не сбавил скорость, чтобы осмыслить сказанное. Солдат ударил, стараясь попасть в сердце. Шафт с легкостью обошел его и воткнул припрятанный до этого нож под кадык. Человек молча осел вниз.
Шафт подобрал выпавший меч и вошел в дом.
Свет от поставленной на тумбу свечи мерно распространялся по помещению, отбрасывая на стену призрачные тени. Он не стал брать с собой догорающий огарок, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.
Возле поворота он едва не столкнулся с еще одним стражем. Перед смертью мужчина успел позвать на помощь.
У входа на лестницу появились двое из личной охраны виконта. Как там их? Блад и… Да какая к демонам разница.
Из одежды на них были только подштанники. Зато имелось оружие. Пока один, имени которого Шафт так и не вспомнил, двинулся к нему, другой прилаживал стрелу к ложу арбалета.
Только самострел повернулся в его сторону, Шафт начал действовать. Метнув нож в приближающегося Блада, легионер бросился на неважно отделанный рубанком пол.
Он ловко откатился за выступ стены, уходя от удара мечом. Клинок противника застрял в досках. Шафт полоснул его по горлу и, не добив, оставил корчиться в агонии. Оставшийся страж, не имея больше стрел под рукой, отбросил арбалет.
– Сдаюсь на милость, - такими были его последние слова перед смертью.
Шафт знал, что они присутствовали при виконте во всех его темных делишках. И не меньше его повинны в них. Единственной милостью для них было острие меча.
Что-то мешало ему двигать левой рукой. Повернув голову, Шафт увидел застрявшее в предплечье древко болта. Наконечник лишь немного не достал до шеи. Он обломал древко. Нужно торопиться. Скоро боль станет невыносимой, и он потеряет сознание.
Невдалеке хлопнула тяжелая, обитая железом дверь. Виконт.
Шафт бросился в погоню.

Юз и Нагоняй, чуть ли не бегом спешили к месту происшествия. Дохляк действительно направился с остальными в лагерь. Но не затем чтобы сидеть в бездействии. Он подошел к единственному человеку, который мог им помочь.
Нагоняй был очень, очень зол. Поступок мальчишки испортит репутацию Легиона. Могут возникнуть проблемы с местным населением. И где тогда они найдут поддержку. Их ряды перестанут пополняться, а цены на еду возрастут стократно.
Нагоняй был жилистым человеком средних лет, с приобретенной им еще в молодости армейской выправкой. Виски лейтенанта тронула седина. Он всю жизнь старался держаться установленных другими правил, и никогда не имел проблем. Такая ситуация была ему в новинку.
– Вот ведь дурень, – в сердцах пробурчал Нагоняй. – Сам поставил крест на своей карьере.
– А как вы бы поступили на его месте, лейтенант? – Спросил его Юз.
– Я, – Нагоняй задумался.
Легко судить кого-то со стороны. Но произойди это с ним, вполне возможно, что и он сам поддался бы этому порыву.
– Будем надеяться, что он не успел сотворить неисправимое, заключил лейтенант.
– Вот это место, - один из солдат указал на закоулок между домами, где они в последний раз видели Шафта.
С восточной стороны послышался гомон. Люди гневно кричали, слышался женский визг. Ночная тьма осветилась заревом факелов и фонарей. К ним приближалась разгневанная толпа. Их вел Бост. Он успел переодеться в чистую одежду, при более детальном осмотре оказавшуюся мантией судьи.
Бост подливал масла в огонь, разжигая в людях ярость и ненависть. Когда человек перестает чувствовать себя в безопасности, он становится неуправляем. И очень опасен. Хуже этого только столпотворение разгневанного народа. Люди осознали, что им угрожают не эфемерные, живущие, где-то в лесах орки, а их сосед. Виконт, который должен был быть их союзником, убивал и насиловал родных. Эта новость взбудоражит даже самые холодные умы.
– Ой, будет нам больно, - обмолвился крайний слева солдат.
Бост осадил людей перед самым их носом, и торжествующе взглянул на легионеров:
– С нас хватит тирании Траста, – объявил он им. – Мы больше не хотим бояться, что, уезжая, больше не увидим их. Выбирайте с кем вы – с супостатом или с нами.
Открыв правду, Бост понял, что его ждет участь виконта. Когда о его сделках узнают, судью как минимум повесят. Нужно было действовать быстро. Он созвал людей, и вкратце обрисовал им положение дел, забыв конечно упомянуть в зверствах свою персону. Попробуй кто-то теперь обвинить его, и нахала возьмут на вилы.
Нагоняй тоже соображал быстро.
– Легион всегда защищает невиновных, – отчеканил он.
– Отлично, – в тайне судья надеялся, что легионеры попытаются на них напасть, и будут исколоты насмерть. Тогда бы никто больше не знал об истинном положении дел.
Внезапно к ним выбежал сам виконт. Траст выглядел напуганным. Его преследовал человек в гражданском. В руке у последнего имелся меч.
– Помогите, он хочет убить меня, - взвизгнул Траст. Тут он увидел знакомое лицо. – Бост! Ты здесь? Ты, вонючий мешок с гноем, это твоя вина. Ты оставил ему жизнь.
– Здесь нет поддержки убийце наших семей,- высокопарно заявил судья. – Именем данного в мои руки самим королем права судить в Вольнице, приказываю взять тебя под стражу.
Траст отступил на шаг, и в панике огляделся. Крестьяне попытались связать ему руки, но он вырвался. Отобрав у кого-то вилы, он всадил их в упитанный живот судьи.
– Захотел стать символом для народа, – прошипел он Босту. – Получай.
Судья упал, сбив с ног несколько поселенцев.
Виконта подняли на руки. Начали сдирать с него дорогие одежды и вырывать волосы. Толпа не знала пощады.
– Погодите, - сказал им Шафт. – оставьте его мне.
– Ступай в казармы парень, - начал было уговаривать его Нагоняй, но Грозный его не слушал.
– Он убил мою семью. Кто как не я имею право лично казнить его.
– Твоя рана, - произнес, указывая на торчащий обломок стрелы, Юз.
– Это пустяки по сравнению с тем, какая дыра образуется у него, когда я с ним закончу. Дайте ему меч, – он обратился к легионерам.
Нагоняй вытянул спрятанный под плащом клинок. Жители обступили их кольцом, закрывая виконту путь к отступлению.
Траст только усмехнулся ему.
Первый же удар дворянина распорол Грозному одежду. Второй оставил кровавый след на щеке. Виконт продолжал атаковать, и каждый его выпад заканчивался новой царапиной Шафта. Он теснил легионера, не забывая посматривать по сторонам, ожидая каверзы от крестьян.
Шафт ослабел. Рука болела. Старые раны почти открылись. Он уже не был так уверен, что поступил правильно.
Траст держался той руки, в которую вонзился арбалетный болт. Выждав подходящий момент, виконт блокировал удар Шафта крутнулся вокруг своей оси, и оказался за спиной Грозного. Свободной рукой виконт сдавил увечное плечо.
Шафт с криком осел на холодную брусчатку.
– Запомни этот миг, холоп, – зло сказал Траст. – Многие идиоты вроде тебя возомнили, что имеют какой-то вес в нашем мире. Они считают себя героями-освободителями от пут власти. Глупцы. Вы не понимаете, что людям всегда нужны те, кто будет ими править. Даже через тысячи лет. Короли сгинут, придут аристократы. На юге Клинка есть считающий себя оплотом свободы Союз Вольных Городов. И там есть правящая элита. Так называемая палата общин.
Вы здесь считаете себя свободными крестьянами. Но почему-то, когда случится беда, зовете стражу. Постоянно требуете от нас, высокородных защиты или отдать под аренду землю. Скажи мне – где тут свобода?
Ты ушел от плахи. Выжил в сражениях, и вместо того чтобы жить своей жизнью, лежишь теперь передо мной. Видимо ты решил, что Легион дал тебе право общаться со мной, как с равным?
Шафт с трудом поднялся. Встал в боевую стойку. Собрав последние силы, он сделал выпад. Виконт отошел в сторону, и Грозный вновь распластался на земле.
– В Легионе тебе дали иллюзорную надежу стать равным, - продолжал над ним измываться Траст. – Научили держать меч. Меня с пеленок учили фехтованию. Неужели ты всерьез думал одолеть меня в бою? Сейчас я закончу с тобой. А потом разгоню скот, невесть что возомнивший о себе.
Люди обеспокоенно переглянулись. Грозный понял – если он погибнет, Трасту сойдут с рук все злодеяния.
Шафт дождался, когда виконт склонится над ним, и лягнул его ногой в пах. Траст согнулся, держась за ушибленное место. Шафт сбил его с ног и взял за ворот.
– Кулачному бою тебя не научили? – Бросил ему Грозный. – Это забава черни. И в этом ты нам не ровня. Ты говоришь, нам нужен правитель? Возможно, но кто его выбрал? Люди, простые и убогие. И только с нашего разрешения вы правите.
Это за отца, – его колено встретилось с головой виконта. От удара передние зубы залетели аристократу в глотку. Остальные посыпались на любовно уложенные жителями камни.
– За мать, и сестру – кулак сокрушил челюсть противника. Виконт упал, захлебываясь собственной кровью.
Шафт отполз от него. Рана на боку открылась. Он почти потерял сознание от боли.
К нему бросились со всех сторон. Взяли под руки, что-то говорили.
На виконта больше никто не обращал внимания. И напрасно. Траст подобрал меч, и направился к Шафту.
Грозного поздравляли, женщины оплакивали его судьбу. Вдруг его посетило неприятное предчуствие.
Извергающая злость и ненависть язва разверзлась за его спиной. Он начал поворачиваться. Поддерживающие его друзья вынуждены были последовать его примеру.
Юз широко раскрыл глаза. Нагоняй выругался. Траст приблизился к ним на опасное расстояние. Легионеры не усевали отразить его удар.
– Ты забыл упомянуть других убиенных, – прошамкал виконт.
– За всех твоих жертв, - прошептал Шафт.
Он оттолкнул Юза, и выхватил клинок из его рук. Траст напоролся на лезвие. Он повалился под ноги простым крестьянам, и умер, срыгивая благородной кровью им под ноги.
Шафта снова подхватили. Руки людей были холодными. Обдувающий его ветер казался испепеляющее горячим. Кожа липкой. Пот? Нет, это его собственная кровь.
Вдалеке, на самой границе зрения, полыхнула первая зарница зарождающейся зари. Неужели прошло столько времени?
Кружилась голова. Он перестал видеть окружающий мир. Все закрутилось в бешеной карусели событий.
Победил ли он или проиграл?
Неважно. Теперь все, так или иначе, закончилось. Ему больше не нужно мстить, убивать и ненавидеть. Конец…
«Нет, мой мальчик, – произнес до боли знакомый голос в его голове. – Это только начало»

Краткий глоссарий по первой части, если кому интересно

Глоссарий.
Астрал – место, куда отправляются души праведных людей, дожидающиеся перерождения. Так же – невидимое для обычных людей измерение, откуда маги берут силы для заклятий.
Башня магов – братство людей, обладающих магическим даром. Находится на каждом из континентов. Состоит из 4-х гильдий.
Бездна – место, куда отправляются души плохих людей, позже обращающихся, в демонов.
Водный народ или же водяные – раса, обитающая в верховьях и поймах рек, болотах. В состоянии войны с людьми.
Волны Стига – кинжалы с волнообразным лезвием, очень популярное оружие в Кородской империи.
Вольница, или Вольные земли – спорные земли на границе с Гиблолесьем. Активно заселяются крестьянами Низании.
Гиблолесье – леса, где обитают орки, тянутся вплоть до Челюсти Дракона, соседствуют с Темноводьем и Низанией.
Гномы – древняя раса, когда-то ведшая войну с орками за мировое господство, и потерпевшая поражение. Гномы вымерли как раса, оставив после себя пустые города, выщербленные в толще скал. Гномы считались превосходными оружейниками и конструкторами. Дальними родственниками гномов являются полурослики.
Каменная цепь – ряд крепостей, защищающих Низанию от набегов обитателей Темноводья.
Клинок, он же Западный материк – земля обильных дождей и туманов. На севере материка расположена Низания. К югу, за Челюстью Дракона лежат земли Союза Вольных Городов. На западе от материка расположены Туманные острова. На юге возле Узкого пролива находится остров Гексон.
Кородская империя – Когда-то правила всем южным материком. Не справившись с бунтом рабов, вынуждена была сдать свои позиции и укрыться от наседавших врагов за Последним Валом – рядом крепостей, соединенных стеной. Ныне находится в упадке. Столица – Стиг.
Легион – независимое братство воинов. Ряды пополняет везде, где подписан договор о сотрудничестве. Цель братства – сохранять порядок на приграничных землях, и помогать людям осваивать новые. Создан после 3-го политического кризиса Кородской империи.
Лешие – они же скворлокхи, полуразумная раса, обитающая в основном в Темноводье.
Минотавры – полудикие существа, осевшие в тундрах и предгорьях. Государственное устройство – матриархат.
Некрополи – единственное доказательство существования предтечей. Некрополи представляют собой усеченную пирамиду, составленную из одного монолитного материала неизвестного происхождения. Многие думают, что внутри они полые но так как никто не сумел проникнуть внутрь эта теория не получила доказательства.
Низания – государство на севере Клинка. Политическая система – монархия. Находится в состоянии упадка. Опирается на армию наемников. В состав государства входят герцогство Антвэртинг, графства Стэтшир и Тольгшир, а так же мелкие баронства.
Орки – древняя раса, когда-то ведшая войну с гномами за мировое господство. Хоть война закончилась для орков победой, последствия оказались ужасными. Орки утратили разум и превратились в кровожадных существ ненавидящих любые признаки цивилизации.
Пирма – южный плод, обладающий наркотическим эффектом.
Полурослики (карлики) – раса превосходных ювелиров, знатоков чеканного дела и коммерсантов.
Посохи магов – так называемые «проводники» между астралом и телом. Самостоятельно люди не могут черпать оттуда силу. Состоят из деревянного основания (в основном это кровяное или обсидиановое дерево) и навершия – (обычно это полудрагоценный камень или самоцвет).
Предтечи – первая раса Райна. Считается, что все предтечи вымерли задолго до появления людей.
Райн – название мира.
Союз Вольных Городов – государство, находящееся на юге Клинка. Форма правления – демократия. Вся власть сосредоточена между тремя городами-полисами – Железными Вратами, Златыми Полями, Зорей. Правят там палаты общин, состоящие из торговой, военной и народной. На западе соседствует с Краем Степей и Жучьими Землями. Славится сталью и стабильной экономикой.
Темноводье – земли, лежащие на востоке Клинка. В основном это болота и топи. Место обитания водного народа и леших. На границе с Темновдьем находится Каменная цепь.
Челюсть Дракона – горная гряда, рассекающая Клинок пополам.
Целители – отколовшаяся, 5-я гильдия магов. Как целители не могут применять заклинания других гильдий, так и маги не могут лечить людей.
Эльфы – раса долгоживущих. Каждый эльф имеет врожденные способности к магии. Пропали с политической арены несколько столетий назад.