Кетаминь. Мы из Секты. Кровь 3

                Кровь 3. Тихон. Либо Бог, либо зверь.



Труп мёртвой проститутки плавал в бассейне. Персонал клуба пытался выловить тело сачками, но у них это плохо получалось. Труп был слишком тяжёлый, сачки ломались, а прикасаться к ней руками они побаивались. Кто-то из персонала в шутку сказал, что она заразная, хотя, возможно, так и было. Доказать или опровергнуть это было невозможно.
Играла музыка. Священнослужители опять что-то отмечали: пили, смеялись, дрались. Значит, жили. Так говорил Тихон.
Тихон, Яков и Павел сидели в закрытой VIP-комнате. После двух бутылок виски на троих и пары дорог кета они разговаривали по душам.
Яков спросил у Тихона: — Тихон, ты когда-то о чём-то жалел?
Он задумался.
— Жалел? Даже не знаю, что тебе ответить. — Так ответь как есть, тут все свои. — Наверное, я жалею о вещах, которые не смог исправить. — Типа о поступках, которые не совершил? — добавил Павел. — Говорят, что мы будем гореть в аду не за те поступки, которые сделали, а потом раскаялись за них и попросили у Бога прощения, а за те, которые не совершили. За хорошие поступки, — ответил Тихон. — Нет, не совсем так. Я говорю немного о другом, о глобальном, о жизни. Я, наверное, жалею о том, что никогда не могу исправить путь человека. Нужно положить всю свою жизнь, чтобы достигнуть хоть какого-то результата в каком-то деле. Понимаете, о чём я? И не у каждого это выходит. Все всегда думают о конечном результате, но иногда мне кажется, что путь — самое отвратительное. Этот путь слишком сложный, слишком большую цену платит человек за результат, который того не стоил.
Они втроём затихли.
Яков сказал: — Ого, парни, есть в этом что-то глубокое.
Павел добавил: — Откровенное.
Тихон усмехнулся: — Да нет, кажется, мы просто сегодня упоролись.
В комнату зашла полуобнажённая официантка и поставила им на стол ещё одну бутылку виски. Третью. Они улыбались. Яков почесывал руки.
— А вот это, мне кажется, как раз вовремя. — Так чего же ждёшь? Разливай. — Вот только бы закусить чем-то… чем-то порядочным. — Порядочным?
Яков задумался.
— Да, порядочным. А что, я не так сказал? Вы же сами знаете: если не закусывать, утром будет голова болеть, — Тихон улыбнулся.
— От литра виски голова у тебя будет болеть вне зависимости от того, чем ты закусывал.
— Да нет, парни, почему мы не заказали стейки? Я уверен, что тут неплохие стейки. Стейк не может быть плохим сам по себе, — Тихон положил руку ему на плечо.
— Яков, оглянись, где мы. Это, по-твоему, ресторан или, может быть, забегаловка с едой? Мы в закрытом клубе, где в бассейне плавает мёртвая проститутка. Как ты думаешь, тут хорошая еда или нет?
— Да за такие деньги, которые мы им платим, тут не то чтобы еда должна быть хорошей — они ещё нам жопу должны целовать.
— Они нам жопу и целуют, — сказал Павел.
— Ладно, забей на него. Давайте лучше выпьем, парни.
Виски полились по стаканам.
— Да? И за что будем пить?
— Как за что? Очевидно же — за успех.
— За успех?
— Да, за наш успех. А что я не так сказал? За наш храм, за наших людей, за то, что Бог выбрал нас для роли тех, кто мы есть. Это и есть успех — быть собой.
Они втроём встали, чтобы выпить за этот тост.
Тихон сказал: — Да, за это и выпьем. За такое, я считаю, грех не выпить.
Они ударились стаканами и выпили.
Тихон продолжил: — Знаете, о чём я ещё жалею?
Яков и Павел ответили в один голос: — О чём?
— О том, что я мало могу изменить. Ну, во всей этой системе. Это сбивает с толку: если ты не контролируешь свою жизнь, то какой от неё толк? Быть наблюдателем? По сути, овощем? Если ты ничего не в силах изменить во всей этой системе, то какой смысл пытаться сделать что-либо?
Павел ответил: — Знаешь, судя по той ситуации, что сложилась сейчас, нам ещё можно сказать повезло относительно других.
— Повезло? Разве это не наша заслуга?
— Ну если мы ничего не контролируем, как ты сам говоришь, то как в чём-то может быть наша заслуга?
— Сложно это всё.
— Вот именно.
К ним в комнату опять зашла полуобнажённая официантка.
— Мальчики, у вас всё в порядке?
Яков тут же оживился:
— Уважаемая, вы так любезны с нами. Подскажите, что в вашем чудесном заведении есть перекусить для таких скромных божьих рабов, как мы?
Она хихикнула:
— Перекусить?
— Да.
— У нас есть всё.
Яков подскочил:
— Значит, вот так вот? Буквально вот так? Что это вообще значит — «у вас есть всё»?
— То и значит. Вы же пришли отдыхать, и для VIP-клиентов открыты дополнительные услуги. Мы подадим вам всё, что вы захотите.
Он ещё раз посмотрел на неё удивлённым, тупым взглядом:
— Вообще всё?
— Вообще всё.
— Значит так, записывайте. Мне стейк, печёный картофель, оливки, салат… любой на ваш вкус. Оливки. Ещё я хочу двенадцать видов сыра и к сыру — двенадцать видов колбас. На сладкое — мармелад и фрукты. Я уже сказал про оливки или забыл?
— Я записала оливки.
Яков посмотрел на Тихона и Павла:
— Парни, а вы что будете?
— Яков, ты серьёзно? Ты сюда обожраться пришёл?
— А в чём проблема? За всё ведь уже уплачено, так ведь?
Официантка кивнула:
— Это правда.
Тихон сказал ей:
— Нам просто ещё одну бутылку виски.
Она улыбнулась и ушла.
Играла музыка. Тихон и Павел смотрели на Якова. Он сдвинул плечами:
— Что?
Павел сказал:
— Яков, знаешь, ты вообще не жадничаешь.
— Эй, да какая разница? Счёт всё равно будет одинаковый — хоть с едой, хоть без.
— Ну, тут дело в другом.
— Ну и в чём же дело?
— А ты не понимаешь?
— Нет, не понимаю.
Тихон остановил их:
— Ладно, парни, успокойтесь.
Он посмотрел на Павла:
— Пусть ест сколько хочет. Какая разница?
Павел посмотрел на него:
— Да пусть ест. Что, мне жалко, что ли?
— Давайте лучше выпьем.
Он разлил по стаканам.
— У меня есть тост.
— О-о-о, а вот это уже интересно.
— Давайте выпьем за то, чтобы никогда не останавливаться, чтобы всегда расти — над собой и над другими.
Яков и Павел поддержали его:
— О-о-о, вот это по делу, брат. Давай выпьем, за это нельзя не выпить.
Они выпили по стакану виски и начали болтать. Время летело незаметно, как вдруг Яков опять спохватился:
— Где эта официантка?
Он подошёл к окну VIP-комнаты и выглянул из него.
Как вдруг он увидел, как тело официантки, которая их только что обслуживала, персонал клуба вылавливает сачками из бассейна.
Яков ударил кулаком по столу и заорал:
— Вашу мать, передознулась!
— Кто передознулся?
— Официантка передознулась. Её уже в бассейне вылавливают.
— И что?
— Как это «что»? Я только настроился пожрать. Парни, не знаю как вы, но мне кажется, что обслуживание в этом клубе далеко не на таком уровне, как раньше. Я бы даже оставил им плохой отзыв.
Тихон с Павлом засмеялись.
— Плохой отзыв? Это место закрыто.
— Да, оно закрыто, но эти отзывы должны читать те, для кого открыто. Вот лично я люблю читать отзывы и считаю, что это ущемляет мои права. Уж тем более если я за всё плачу. Я должен знать, за что я плачу.
Павел разлил виски по стаканам:
— Парни, может выпьем?
Они выпили — в этот раз без тоста. Яков скривился.
Тихон спросил:
— Яков, что такое?
— Жрать хочу.
— Но ты же сам сказал, что твоя официантка сейчас занята.
— Может быть, мы это… съездим куда-то поедим?
— Например, куда?
— В Псайко что, мало мест? Да их сотни, и это в пределах нашего квартала.
— Я знаю, вот только…
Павел перебил:
— Знаете, я бы тоже размял ноги. Ну вот серьёзно, сколько можно тут сидеть? Поехали, хоть свежим воздухом подышим.
— Свежим воздухом?
— Ну а как это ещё можно назвать?
Тихон посмотрел на них:
— Не, ну если все «за», то и я тогда поддерживаю вашу идею. Наша машина на парковке. Мы готовы уходить?
Павел и Яков кивнули:
— Да, мы готовы.
— Ну тогда пойдёмте.
Они вышли из VIP-комнаты и направились к выходу из закрытого клуба. К тому времени их коллеги-священнослужители устроили уже полный хаос, и Тихон подумал, что даже хорошо, что они сбегают из этого беспредела, так как было чувство, что этот вечер, как обычно, может закончиться поножовщиной, массовой дракой и разбитыми бутылками виски о голову.
Они вышли и загрузились в машину. Тихон сел за руль, Павел захватил с собой недопитую бутылку из VIP-комнаты.
— Ну, куда едем? — Павел пил виски с горла.
Яков сказал:
— Как куда? По бургеры.
— По бургеры, значит?
— Ну а куда ещё?
Павел передал бутылку Якову, и тот тоже выпил с горла. Тихон завёл двигатель и нажал на газ — они стали выезжать с парковки.
Тихон сказал Якову:
— Ты ведь покажешь дорогу?
— Дорогу показать? Да ты чего, будто не местный себя ведёшь. Хотя, знаешь, у меня есть одна идея. Я знаю такое место — оно вам точно понравится. Вот только…
— Что «только»?
— Только оно находится на территории мультикорпорации.
— Ты чего? У нас что, своих ресторанов мало?
— Да чего ты сразу возникаешь? Я ведь тебе говорю — у нас таких мест нет. Нужно ехать туда за эмоциями. На, вот, глотни для храбрости.
Они подъезжали к выезду с парковки. Тихон держался двумя руками за руль, поэтому Яков стал вливать ему виски в рот — как мать кормит ребёнка молоком из бутылочки. Павел смеялся.
Из-за поворота вышла престарелая женщина. Тихон, не глядя на дорогу, давил на газ и сбил её у выезда с парковки. Удар помял машину и разбил лобовое стекло.
Яков заорал:
— Твою мать, ты сбил бабку!
Тихон нажал на тормоз. Машина остановилась. Все замолчали.
Павел смотрел на тело женщины, которое лежало на асфальте.
Тихон обратился к нему:
— Дышит?
— Да хер его знает.
— Что делать будем?
— Может, хоть скорую ей вызовем?
Яков заорал:
— Ага, чтобы эти ублюдки приехали и сказали, что мы сбили бабку, а потом отобрали у Тихона водительские права?
— Заткнись, Яков, у меня и так их нет.
Яков затих. Тихон продолжил:
— Хотя, знаешь, в чём-то ты прав. Если мы сейчас вызовем скорую, то мы, по факту, признаем свою вину. Не хотелось бы портить такой вечер неприятностями.
Павел сказал:
— Так, парни, успокойтесь. Ну вот вы сами подумайте: бабка уже своё отжила. Если она мёртвая — скорой ей уже ни к чему, а нам это просто испортит вечер. А если живая… то ей тоже скорая не к чему — встанет и пойдёт дальше.
Яков добавил:
— На всё воля божья. Знаете, может, оно даже и к лучшему — мгновенная смерть, без мучений и так далее. Да она нас за это благодарить ещё должна.
— Нет, ну это по факту.
— Ладно, поехали, Тихон, я действительно очень голодный.
Тихон надавил на газ, и они выехали в город.
Яков сказал:
— Знаете, о чём я думал?
— Ну и о чём же?
— О старости.
— О старости? — он глотнул виски.
— Да, о старости.
— Ну и что же ты думал о старости?
— Да мне просто в голову пришла такая мысль: старые люди должны отдавать всё молодым. Почему никто не придумал превратить это в некий ритуал? Вот сами подумайте: чем ближе ты к смерти, тем бессмысленнее становится наличие вещей. А чем их больше — тем бессмысленнее. С молодостью всё наоборот: чем больше вещей, тем больше у тебя возможностей. Или я что-то не так говорю? В последние моменты всё становится простым. У нас остаётся только то, во что мы всю жизнь верили и кем были внутри, а остальное — просто ненужное.
Павел засмеялся:
— Ну и к чему ты это всё?
— Ты со мной не согласен?
— Слушай, ты так говоришь лишь потому, что ещё молод, и тебе эта мысль выгодна. Был бы ты стариком — ты бы раздал все свои вещи молодым бесплатно?
— Раздал бы.
— Ой, да не неси ты чушь.
— Это ты несёшь чушь.
— Дай мне лучше бутылку.
Они стали драться за недопитую бутылку виски. Тихон остановил их:
— Эй, спокойно. Ведёте себя как дети. Мы сейчас ещё кого-нибудь собьём — вы этого добиваетесь?
Они замолчали.
— Вот так-то лучше.
Тихон включил музыку, а затем начал говорить тихо и уверенно:
— Насчёт того, что произошло на парковке…
Яков крикнул:
— Да мы уже ничего не помним!
Тихон разозлился:
— Яков, заткнись. Дай мне сказать.
Он замолчал. Тихон продолжил:
— Так вот, насчёт того, что произошло на парковке. Мы все ничего не знаем и ничего не видели. Мы выезжали с парковки, но никакую бабку мы не сбивали. Всем ясно?
Яков и Павел кивнули.
— Нам эти репутационные риски не нужны. И вся эта молва тоже ни к чему.
Павел добавил:
— На парковке по-любому есть камеры.
— В этом городе везде есть камеры. Мы с этим разберёмся. Всё-таки это произошло на территории, которую контролирует церковь. Надо сейчас позвонить в клуб — они в любом случае сотрудничают с охраной парковки. Записи должны исчезнуть. И мы чистые. Яков, займёшься этим?
— Позвонить в клуб?
— Да.
— И что им сказать?
— Говори как есть. Мы им платим большие деньги. Я тебе сейчас скину номер.
Яков взял в руки свой смартфон и стал агрессивно набирать номер. Он посмотрел на Тихона:
— Чей это номер?
— Администратор.
Трубку взяла девушка с приятным голосом.
— Алло. Да, девушка, добрый вечер, я хотел бы с вами поговорить. Да-да, насчёт обслуживания. Во-первых, наша официантка передознулась, и мы у вас постоянники. Я хочу сказать, что это не первый раз такое. Не принесла нам заказ… Да не нужна мне ваша компенсация, тут дело в самом отношении. Вы понимаете или нет? Сколько это может продолжаться?
Павел толкнул Якова локтем, намекая, чтобы он говорил ближе к делу.
— Ещё одно. Я так понимаю, вы узнали, кто вам звонит?
Яков улыбнулся — администратор его узнала.
— Спасибо, спасибо. Мы тут выезжали с парковки и столкнулись с одним неприятным инцидентом. Какая-то сумасшедшая прыгнула нам прямо под колёса. Не знаю, обдолбалась, наверное…
Администратор снова начала его нахваливать, и он буквально светился от лести.
— Да-да, спасибо. Так вот, по какому поводу я вам вообще звоню. Мы люди непубличные, вы сами это знаете, нам все эти разбирательства ни к чему. Вы можете сделать так, чтобы охрана пошла нам навстречу и удалила запись с камер?
Он замолчал, а потом радостно выкрикнул:
— Можете? Спасибо вам, моя дорогая. С меня бутылка вина и шоколад. Да-да, до новых встреч, жду не дождусь.
Он сбросил звонок, глотнул виски и заорал:
— Вот так вот нужно дела решать!
Павел сказал:
— Ты чего весь светишься? Что она там тебе понарассказывала?
— Да ничего такого. Просто приятная девушка, сразу же пошла нам навстречу. Сразу видно, что профессионал.
— Ты же понимаешь, что у неё просто такая работа — тебе льстить?
— Эй, придурок, к чему ты мне это рассказываешь? Я позвонил для того, чтобы удалить записи с камер, так?
— Так.
— Так вот, дело сделано. Я решил вопрос, и вместо того чтобы поблагодарить меня, Павел, за то, что я спас твою жопу, ты мне рассказываешь какую-то чушь. Вот поэтому я и злой. Это действительно выводит меня из себя.
Тихон убавил музыку и сказал:
— Так, всё, мы решили вопрос. А теперь мы въезжаем на территорию мультикорпорации. Нам тут не рады, так что ведите себя потише, хорошо? И ещё — давайте хоть в этот раз не создавать себе проблем. Потому что на их территории мы не сможем их так же легко решить, как у себя.
Павел и Яков согласились.
Они ехали к небольшому ресторанчику. В этом месте Тихон был впервые. Он ехал медленно и сквозь лобовое стекло рассматривал неоновые огни города Псайко.
Тихон был в восторге от мощи мегаполиса. Казалось, что он бесконечен, как целая вселенная — огромная экосистема, которая перемалывает людей и заводит новых, чтобы продолжать существовать. Сверхсущество. Сверхразум.
Они припарковались возле небольшого ресторанчика.
Тихон спросил:
— Это место?
Яков ответил:
— Да.
— Ты уверен, что это то, что нам нужно?
— Ничего себе. Ты по обложке судишь? Поверь, тут всё на высшем уровне.
— Ладно, Яков, доверимся твоему вкусу. Но если подведёшь…
— Не подведу. Пойдём.
Они вышли из машины. Тихон посмотрел и скривил лицо — припарковался криво, но, в принципе, сойдёт. Чтобы припарковаться в таком состоянии, очевидно, нужен был талант. Да и штраф за такое приключение заплатить было не жалко.
Они зашли внутрь — играла спокойная музыка. Это место было обычным. Без изыска и пафоса, и для города Псайко такая обстановка была уже экзотикой.
Огромный выбор ресторанов — каждый хоть как-то пытался привлечь гостей чем-то уникальным. Иметь бизнес в Псайко — это вечная борьба за внимание, и что-то простое в этом потоке казалось уже чем-то необычным.
К ним подошла молодая официантка лет двадцати. Она улыбалась, её волосы были выкрашены в синий цвет.
— Здравствуйте, святые отцы. Вам столик на троих?
Яков улыбнулся:
— Да-да.
— Пойдёмте.
Она усадила их в самое укромное место в заведении. Всем троим она положила меню и сказала:
— Я скоро к вам подойду, когда будете готовы сделать заказ.
Она ушла.
Лицо Якова сияло:
— Вы видели это?
Он поднял двумя пальцами со стола меню:
— Бумажное меню. Вы давно такое видели? Это же взрыв мозга. Вот это я называю сервис. Вот это обслуживание.
Тихон добавил:
— Да, действительно, место необычное.
— Вот и я о том же.
— Как ты его нашёл?
— Случайно. Увидел их видео в интернете и в тот же вечер поехал к ним на такси. Чтобы вы понимали — у них даже доставки нет. Нужно ехать самому, чтобы попробовать.
— Вот это уже интересно.
Тихон задумался и добавил:
— Парни, я не хочу обламывать кайф нотациями, но, надеюсь, всем понятно, что тут вести себя нужно нормально? Это не наша территория, и если облажаемся — будут последствия.
Яков и Павел согласились. Павел добавил:
— Да что может произойти?
— Что может произойти?
— Да.
— А ты не знаешь? Как было в прошлый раз.
— А как было в прошлый раз?
— Ладно, проехали. Просто ведите себя достойно, хорошо?
К ним подошла официантка:
— Вы готовы сделать заказ?
Первым начал Яков:
— Готовы, конечно. Мне горячие бутерброды с сыром, значит, грибной крем-суп, манты на пару, пару шампуров шашлыка и салат — на ваш вкус. И это… соусы добавьте.
— Какие конкретно соусы?
— Все, что у вас есть.
— Хорошо. Это всё?
— У меня — да.
Она посмотрела на Павла:
— Вы готовы сделать заказ?
Павел пялился в меню, внимательно его изучая:
— Мне тогда… стейк и салат.
— Это всё?
— Да.
— Соусы?
— Не нужно.
Официантка перевела взгляд на Тихона.
Тихон сказал:
— Мне то же самое, что и ему.
— Это всё?
— Да, всё. Хотя нет… Девушка, и литр водки нам запишите.
Яков добавил:
— И апельсиновый сок.
Она улыбнулась, кивнула и ушла.
Павел презрительно посмотрел на Якова:
— Вот куда тебе столько жрачки?
— Послушай, их горячие бутерброды с сыром лучше любых бургеров в городе. Я знаю, что, когда вы их попробуете, вы отберёте мою порцию. Поэтому заказал ещё.
— Да не хочу я никаких горячих бутербродов.
— С сыром.
— Да хоть с сыром, хоть без.
— Нет, Павел, ты обязан это попробовать. Ради этого мы сюда ехали.
Они начали спорить. Заказ принесли очень быстро — буквально спустя пару минут.
Водка была холодной и подавалась в графине. Тихон разлил её по рюмкам, а после разлил апельсиновый сок по стаканам.
— Ну что, парни? Поехали?
— Поехали.
— За что пьём? — крикнул Павел.
— А давайте без тоста, — предложил Яков.
— Да, сколько можно придумывать, за что пить? Давайте хоть раз выпьем просто так. Просто напьёмся ради того, чтобы напиться. Что в этом плохого?
Они выпили.
На следующий день Тихон проснулся на полу возле своей кровати. Он не помнил, как попал к себе в комнату, и спал одетым. Голова раскалывалась. Он поднялся и пробормотал себе под нос:
— Этого ещё не хватало.
Он пошёл в ванную комнату, чтобы умыться. Увидев себя в зеркале, Тихона стошнило в раковину.
— Твою же мать… Что вчера было? Как я вообще тут оказался? Сколько времени?
Он чувствовал, что всю его комнату заполонил тяжёлый запах перегара.
Тихон подумал о том, что комнату нужно проветрить, а самому принять душ.
На тумбочке возле кровати он увидел стакан с апельсиновым соком. Подошёл, понюхал — сок с водкой. Его снова чуть не стошнило.
Тихон выпил.
Стало легче. Намного легче.
Он сел на кровать и сказал сам себе:
— И что же делать в такой ситуации? Нужно включать мозги… вот только после такого они ещё пару дней не включатся. Вроде бы не первый раз в жизни попадаю в такую ситуацию, но каждый раз как первый. К этому действительно невозможно привыкнуть.
Водка подействовала.
Подняться не было сил, но нужно было вставать. Вставать и искать смартфон. Для тех, кто проснулся дома с жутким похмельем, не помня, как вчера закончился вечер, это самая настоящая пытка.
Искать свой смартфон, а потом узнать, кому ты звонил и писал. Стыдно.
— И по-любому же кому-то звонил и писал. Где он?
Он нашёл смартфон в коридоре — в своём ботинке.
— Как это вообще могло произойти?
Тихон начал смотреть историю: кому он звонил и писал вчера. История оказалась чистой.
Ему полегчало.
— Неужели… Я даже сам не могу в это поверить. Неужели мне действительно так повезло. Осталось узнать, где Яков и Павел — и можно выдохнуть. Но сначала нужно привести себя в порядок. Надеюсь, у меня ещё осталось что-то выпить.
Он скинул с себя рясу и пошёл в душ.
Вода была горячей. Стало лучше.
Он вышел, посмотрел в зеркало — его снова стошнило.
Накинул свежую одежду, стал искать, что выпить. Пусто.
— Да как так-то? Какого чёрта нет никаких запасов?
Тихон подумал, что, возможно, он выпил всё, что было у него в комнате, сам — ещё вчера, в одиночестве, но не помнит этого. Это было логично и объясняло, откуда утром на тумбочке взялся стакан с водкой и соком.
Он пробормотал себе под нос:
— Ну, это многое объясняет. По крайней мере, это объясняет, почему мне сейчас так херово. А я уже стал спихивать это на возраст.
Он посидел на кровати, тяжело вздохнул и сказал:
— Что ж… тут даже молитвой не поможешь.
Тихон взял с собой смартфон и пошёл на службу в храм. Он чувствовал, как потеет под рясой и как от него тянет перегаром на весь коридор. Было плохо. Очень плохо.
Как только Тихон вошёл в храм, к нему тут же подбежал его секретарь:
— Господин митрополит, к вам посетители.
— Что? Что ты несёшь? В такую рань?
— Но уже ведь не рань, практически середина дня.
— Отмени. Скажи им, чтобы уходили.
— Но я не могу, они…
— Что ты не можешь? Слушай, если ты не можешь, то найди мне того, кто сможет. Знаешь, у меня утром и без этого проблем хватает.
Секретарь впал в ступор. Он боялся как-либо перечить, но всё же набрался храбрости и выдавил из себя:
— Они ждут вас с самого утра. Они из полиции.
— Откуда?
— Из полиции.
— Какое отношение мы имеем к полиции?
— Я не знаю. Они сказали, что приехали конкретно к вам и им нужно с вами поговорить. Это всё, что я знаю. Я пытался выяснить, но они ничего не рассказывают — говорят просто, что нужно поговорить.
— Ладно, поговорить так поговорить.
Тихон задумался и спросил:
— И долго они меня уже ждут?
Секретарь кивнул:
— Да, долго.
— Ладно. Я пойду к себе в кабинет. Пусть проходят минут через двадцать, хорошо?
— Хорошо.
Секретарь ушёл. Тихону стало жарко от этой информации.
Он подумал: «Твою мать… всё-таки нашли эту бабку. Нужно звонить Якову и Павлу. Их, наверное, уже тоже опрашивают».
Тихон достал из кармана смартфон и позвонил Якову. Тот не брал трубку.
Он сказал:
— Ладно, хер с ними… Постараюсь сам всё распетлять.
Тихон вошёл в кабинет. Сел за стол. Сделал рабочий вид. Браться за работу сегодня действительно не было сил, поэтому он просто изобразил занятость.
Через несколько минут в кабинет вошли двое полицейских. Их сопровождал летающий дрон-квадрокоптер.
— Добрый день, господин митрополит.
Они представились и показали ему свои удостоверения. Полицейский помладше добавил:
— Здравствуйте, святой отец.
Тихон сразу понял, что младший из этих двоих — верующий. Он сразу решил, что для нужного ему результата работать нужно именно с ним. Он кивнул:
— Да, я вас слушаю.
— Мы пришли для того, чтобы задать вам пару вопросов. Всё в рамках закона и фиксируется на камеру.
Он показал пальцем на дрон.
— Пару вопросов? К чему это?
— Мы расследуем преступление, которое произошло вчера.
— Так, ясно. И для этого вы пришли в церковь?
Старший сказал:
— Мы пришли просто поговорить с вами.
— У нас тут не происходят преступления. Никогда.
Младший офицер дёрнул старшего за рукав и прошептал:
— Может, пойдём отсюда? Как-то всё это неправильно…
Старший его успокоил:
— Всё в рамках закона.
Он продолжил:
— Давайте начнём с начала. Я просто задам пару вопросов. Вам нечего волноваться.
Тихон сказал:
— Хорошо, задавайте.
— Где вы были вчера вечером?
Тихон покраснел — ему было плохо.
— Я вчера вечером был со своими коллегами. Мы решали рабочие вопросы.
— Вы выезжали на территорию мультикорпорации.
— Да. Это разве запрещено?
— Нет, не запрещено. Пока что. Что вы там делали?
— Где там?
— На территории мультикорпорации.
— А вы не знаете?
Младший офицер тихо сказал:
— Святой отец, просто ответьте на вопросы, и мы уйдём, не будем тратить ваше время.
Тихон собрался. С таким похмельем его мозги почти не работали, но он понимал, что они уже знают, где он находился.
— Мы ездили в ресторан.
— На территории мультикорпорации?
— Да.
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему вы поехали именно туда? Разве у вас поблизости мало заведений?
— Мы поехали туда, потому что захотели поехать туда. Это не запрещено.
— Не запрещено, но…
— Слушайте, чего вы добиваетесь? Это очень странные вопросы.
Старший полицейский скривился — он понял, что никакого толку от допроса не будет.
— Пожалуйста, господин митрополит, успокойтесь. Этот допрос — в целях вашей же безопасности. Вчера на территории мультикорпорации было совершено нападение на полицейский участок. Мы лишь допрашиваем всех, кто мог хоть что-то видеть и до кого дотянулись камеры поблизости с определением лиц.
Тихон вздохнул — с его тела будто упал груз весом в тонну.
— Нападение? То есть вы по этому поводу ко мне приехали?
— Да. Вы вчера что-то слышали, когда были в ресторане? Может, видели что-то подозрительное? Или кого-то подозрительного? Это произошло прямо через улицу от вас.
— Нет, я ничего не слышал и не видел. Много людей пострадало?
— Я пока не могу эту информацию вам разглашать. Читайте в новостях.
В этот момент Тихон вместе с полицейскими услышали в коридоре шум, а затем — драку.
В кабинет ворвался пьяный в стельку Яков. Его пытался сдерживать секретарь, но у него ничего не получалось.
Яков стал орать на полицейских:
— Что же вы творите? Что же вы, сукины дети, творите? Прийти в храм, в святыню святых, и обвинять в чём-то нас? Да вы с ума сошли! Я знаете, что с вами сделаю? Знаете что? Вы хотите это увидеть? Я вам покажу!
Тихон пытался его успокоить:
— Успокойся, успокойся, ты придурок! Ты что творишь?
Но Якова было не остановить:
— Отец Тихон, они вас били? Угрожали вам? Дело дойдёт до суда — я это вам просто так не оставлю! Запомните моё лицо! Запомните! Вы будете сидеть!
— Яков, успокойся!
На шум сбежались слуги Тихона. Он показал жестом, чтобы Якова увели. Те с криком вытащили его из кабинета и увели в неизвестном направлении.
Младший полицейский сказал старшему:
— Нам, кажется, тут не особо рады.
Старший шмыгнул носом:
— Если ты не заметил, нам вообще нигде не рады.
Тихон пробормотал:
— Боже… стыдно-то как.
Он обратился к младшему полицейскому:
— Стыд — это замысел Бога. Он позволяет отличить правильное от неправильного.
Младший покорно кивнул:
— Да, вы правы, святой отец.
Старший сказал:
— Ну, как-то так. Извините, что вас потревожили. За неловкую ситуацию. Вы сами понимаете — работа такая.
Он закрыл камеру дрона рукой и продолжил шёпотом:
— Может, мы и не хотим к людям приставать… начальство требует, понимаете?
Он убрал руку от камеры:
— Ну всё, хорошего вам дня, святой отец. Хорошей службы. Мы дальше по делам.
Они стали уходить, но Тихон потянул младшего за рукав:
— Ты останься.
— Что? Почему?
— Ну ты ведь хотел со мной поговорить?
Старший сдвинул плечами и ушёл вместе с дроном, бросив:
— Жду в машине.
Тихон продолжил, когда они остались наедине:
— Ну что, спрашивай.
Офицер нервничал:
— Я не знаю, святой отец… не знаю, что делать. Вся эта работа… мне иногда кажется, что всё это не для меня. Вообще вся жизнь с самого детства будто не для меня. Мне действительно не у кого даже спросить совета. Все несут какую-то чушь или просто говорят…
— Что говорят?
— Что я слабый. И ною вечно.
Тихон сразу понял, что перед ним стоит его клиент.
— А что бы ты хотел узнать?
— Зачем я вообще живу?
— Сын мой, ты живёшь, чтобы познать безусловную любовь к себе и всему сущему. Осознать, что всё едино, без разделений, и идти по своему предназначению.
Тот впал в ступор:
— А что вообще такое жизнь?
— Жизнь, сын мой, — это вечное состояние, в котором происходят временные процессы. Просто пройди свой путь — тебе так предназначено.
Он поклонился Тихону в ноги:
— Спасибо… спасибо, святой отец.
— А теперь иди. Иди без всяких сомнений и знай…
— Что? Что знать?
— Нет более совершенной веры, чем эта.