Прочитал в дневнике Олега Борисова

После посещения чеховского музея в Ялте актёр Олег Борисов записал в дневнике услышанную от экскурсовода «цитату из Чехова»: «Люблю смотреть, как человек умирает. Жутко, а так хочется заглянуть...»
Разумеется, ничего подобного Чехов никогда не писал и не говорил: Борисова ввели в заблуждение. Цитата эта из Розанова, вот только глагол там другой: не «смотреть», а «видеть». Розанов, рассуждая о Чехове как писателе уходящей эпохи, как бы от имени Антона Павловича говорит: «Люблю видеть, как человек умирает...», - имея в виду: «как прежний человеческий тип умирает». То есть Розанов использовал средство художественной выразительности – олицетворение.
Любопытной должна показаться нашему современнику личность экскурсовода. По общему мнению, экскурсоводам приличествует боготворить тех, чьей памяти они служат, иначе, мол, нечего им делать в соответствующем музее. Субъект, «просветивший» Борисова, был не просто невеждой, а исключительным хамом, - возмутится поклонник Чехова. На самом деле не было никакой исключительности в том ялтинском экскурсоводе, а был он самым что ни на есть типичным советским интеллигентом. Для советского интеллигента неподдельная, сермяжная правда всегда ассоциировалась с сенсационностью. Быть правдивым для него, воспитанного в обстановке тотальной липы, по необходимости означало быть разоблачителем. В школе и в вузе его учили, что Чехов – гений, и потому он охотно верил в любую, самую фантастическую небылицу, «развенчивающую его гениальность». Настолько охотно, что в нашем случае даже не удосужился (а ведь он как-никак работник престижного научного заведения!) перепроверить услышанную от другого такого же хама сенсационную сплетню.