Зачем ты меня родила?

— И зачем только ты меня родила?

Верка выкрикнула зло, отчаянно и хлопнула дверью, так что стены в доме задрожали.

Вика сначала остолбенела. И тут же разразилась слезами. Горькими, безутешными. Да как она может так со мной? Я ей свою жизнь отдала ради собственной! И вот! Получила по полной.
Вика и правда старалась. Пахала, как папа Карло на трёх работах. И техничкой бегала полы мыла. И заказные тексты по ночам строчила, виртуозно бегая пальцами по клавиатуре, как профессиональная пианистка. Всё ради того, чтобы Верка выглядела не хуже остальных. И что в итоге? Чёрная неблагодарность, от которой хотелось выть. Пожаловаться бы сейчас кому, да стыдно признаться. Вика всегда ревностно оберегала свою личную жизнь.  Никому, ни единому человечку не призналась, от кого родила дочку. Ну, родила и всё.  Для себя и точка. Все любопытствующие пусть думают, что хотят. Ей неинтересно. Дотошные бабы  на работе вечно лезли с распросами. А кто отец твоей Верки?
— Да какая вам разница? — отмахивалась Вика. Мужик. И всё на этом.
А теперь эта дрянь неблагодарная… Вика опять всё вспомнила и разрыдалась с новой силой. Что же теперь будет? А вдруг из дома уйдёт совсем? Где её искать среди ночи? Она когда распсихуется, становится  совсем шальной  — не подступишься.

***
Верка бежала по улице злая на весь белый свет. На Ирку, которую она теперь терпеть не могла. И особенно на мать, родившую её такой уродиной.

Ирку сегодня она позвала в ночной клуб для компании.  Верка не напрасно надеялась увидеть Его опять. Он появился как всегда. Витя. Красавчик умопомрачительный. Одет  «с иголочки». «Мажор»  — сразу окрестила его Ирка. Верке он жуть как нравился. Она вторую неделю вертелась вокруг него на танцполе, но бесполезно. Готова бежать за ним куда угодно. Хоть даже на край света. 

Верку он не видел  в упор. Похохатывал с друзьями и на танцпол выходил лениво, нехотя. А вот на подругу «клюнул» сразу. Верка, закипая от злости, смотрела на Ирку, небрежно взмахнувшую перед ним своей золотистой гривой, за укладку которой она отвалила немыслимые деньжищи.

Она и оделась соответственно: точайшей кожи ботфорты чуть не до попы и коротюсенькая мини чуть ниже её. Верка глянула на свои вытертые «рваные» джинсы — китайский ширпотреб, потрогала тёмные кудряшки, которые не подчинялись никакой укладке, и чуть не вцепилась в ненавистные Иркины лохмы.

 Верка следила, КАК Витя смотрел на неё. Лицо сразу засветилось улыбкой, а глазами пожирал её всю с ног до головы. Как только  прыгающую толпу затормозил медляк,  Витя прильнул к Ирке, настолько быстро, будто ждал этого момента каждую секунду. И уже не скрываясь что-то шептал, шептал ей в самое ухо.

Ирка — зараза —  заливалась счастливым смехом. Это было уж совсем невыносимо. Верку аж передёрнуло. Она сорвалась с места и побежала в раздевалку. Но этого, казалось, никто не заметил.

Её душила обида. Пока неслась домой, она уже клокотала в ней, готовясь прорваться в любой момент. «Уродина, уродина, уродина»  — билось в голове. «Кому я такая нужна? Да никому. Ни отцу, которого не знала. И матери тоже. Думала бы о Верке, так не одевала в такое трепье. Покупала бы шмотки подороже.

 Заскочила домой, и тут её прорвало. Верка рванула назад и побежала, куда глаза глядят.

Вика схватила телефон. Куда звонить? Набрала номер Веркиной подружки.

 — Аллё-о. — Ирка ответила томно, нараспев, с явной неохотой.

— Ирочка, это тётя Вика — Начала она  заискивая, — извини, что разбудила. Вера случайно не у тебя?

— Тёть Вик, я не дома. Понятия не имею, где Верка.

***
Верка незаметно для себя пролетела квартал. Присела на скамейку, чтобы отдышаться. Куда бежать дальше? К Ирке  — этой паршивке?  Да она с ней больше и не поздоровается. Тогда куда?  Домой? Мать сейчас разноется. С распросами полезет. Уйду к себе и закроюсь. Верка нехотя поплелась домой.

Вика сидела в прихожей с красными зарёванными глазами. Верка сходу зашвырнула кроссовки, пробежала в свою комнату и хлопнула дверью, давая понять, чтобы мать к ней не совалась.

Обе проревели всю ночь — каждая в своей комнате.

Утро наступило утром. Мать ушла на работу. Верка больше не ревела. Злость не прошла. Но уже было не так тошно, как вчера. Верка уселась перед зеркалом, сделала броский макияж  и решила, что она «вполне себе ничего». Отправилась в универ — сессия на днях а у неё ещё «конь не валялся». Взялась за учебники.

Вечером, увидев мать, продолжила с новой силой:

— Ты понимаешь, я ему совсем пофиг. А я люблю-у-у его. —  Верка  истерила уже со всеми подробностями своего безутешного горя.  — Мам, я совсем уродина?

— Да что ты такое говоришь?! — искренне недоумевала мать. Ты — красавица. Посмотри на себя. Тебе никакие салоны не нужны.  Шевелюра, какой позавидуешь. Глаза, ресницы! Даже без туши чёрные. А Ирку твою умой — и ничего не останется.

— Мам, чё, правда? — с надеждой уточнила дочка.

— И мозгов побольше. — уже уверенно подытожила Вика.

Последний аргумент её утешил особо.


Ирка встретилась через неделю. Вид пришибленный. Одета буднично. Как все.

— Вер, а ты что,  в подполье ушла? Не звонишь, не забегаешь?
Верка зыркнула, будто пригвоздила. Но промолчала.

— А ты знаешь новости? — как ни в чём не бывало, — продолжила соперница. — Этот Витя, ну, помнишь тот, из ночного клуба? Вляпался по самое «не могу». Представь, завалился пьяным. Устроили с пацанами драку. Он там чьего-то сынка по-крупному покалечил. Его теперь из универа попрут. В армию пойдёт. Прикидываешь? А я как дура замутить с ним решила. 

Глянула на округлившиеся Веркины глаза.

— Ну ладно, подруга. Ты забегай. Не теряйся.

 Верка вернулась к своим учебным делам. К сессии готовилась с парнями из одной группы.

Верку взялся провожать одногруппник Олег. Ходил по пятам, напрашивался в гости, развлекал и постоянно восхищался:

— Вер, как же ты красивая. Вся в маму.  Мне всегда брюнетки нравились.

Как-то незаметно Верка привыкла к нему, потом привязалась.

Замуж Верке пришлось выйти под  его напором. Олег настоял:   —  всё-таки на третьем месяце уже…

Сыну ещё и года не исполнилось, как Верка «по секрету» сообщила матери:

— Мамуль, ты не паникуй только. Я опять в положении. Ждём девочку. Олег сильно хочет, да и я…