Отец Записки военного следователя

     Зима в тот год была малоснежной, но холодной и затяжной. Месяц-полтора назад, в январе, я был назначен старшим следователем военной прокуратуры гарнизона, расположенной в маленьком уютном областном центре. Здесь же находился штаб авиационной дивизии, которую, помимо других воинских объектов, обслуживала наша прокуратура. Воинские части дивизии были разбросаны по территории двух областей, а отдельные из них в непосредственной близости от государственной границы с недружественной в то время нам страной, армия которой являлась нашим, как тогда учили, вероятным противником в будущей войне.
 
     Мой предшественник уехал с повышением в военную прокуратуру Краснознамённого Туркестанского военного округа, в город Ташкент. После себя он оставил ряд незавершённых уголовных дел, часть из которых были «живыми», то есть обвиняемые по ним находились под стражей.

     Я, конечно же, с пониманием отнёсся к этому, парень уезжал в вышестоящую «контору». Сам я тоже приехал на повышение из отдалённого степного гарнизона – закрытого военного городка, где почти два года был единственным штатным следователем, обслуживавшим полнокровную развёрнутую учебную мотострелковую дивизию.

     На новом месте службы, несмотря на недокомплект, имелся ещё один следователь, недавно призванный из запаса и заместитель военного прокурора гарнизона – офицер-москвич, примерно моего возраста. Сама прокуратура занимала обособленное одноэтажное здание с просторными светлыми и тёплыми кабинетами, имелась своя передвижная криминалистическая лаборатория на базе автомобиля «Газ-66».

     Оценив обстановку, я сделал вывод, что в принципе оказался «в плюсе» и уже более месяца разгребал доставшееся мне наследство, обрастал новыми уголовными делами. Холодная зима способствовала повышению работоспособности, отбивая желание лишний раз выходить на улицу.

               *****

     В тот день я возвращался с обеда из офицерской столовой в прокуратуру. У ворот меня встретил дневальный и доложил, что меня ожидают. 

     В комнате для приёма посетителей сидел мужчина. Он встал со стула мне навстречу. Коренастый, среднего роста, ёжик седых волос, затемнённые очки, добротная дублёнка, в руке норковая шапка.

     – Вы старший лейтенант Бекенов?

     Получив утвердительный ответ, он продолжил:

     – Я Стрельцов, по телеграмме.

     – Я понял, здравствуйте, проходите.

     Мы прошли в кабинет. Он снял дублёнку, вопросительно остановился. Я подал ему вешалку-плечики, он повесил её с дублёнкой в шкаф, туда же пристроил шапку. Остался в серой костюмной двойке без галстука, прошёл к приставному столу, сел, снял тонированные очки. Было видно, что человек привык к дисциплине. Подождал, пока присяду я, из внутреннего кармана достал служебное удостоверение, поднял взгляд и протянул его мне: «Подполковник внутренней службы Стрельцов Василий Петрович является начальником Учреждения № УВД Н-ского облисполкома…».

     Я изучил удостоверение, вернул ему. Убирая удостоверение, он сказал:
     – Ваш аэропорт не принимает большие самолёты, я с пересадкой. Когда заруливали видел капониры с перехватчиками, это военный аэродром?

     – У аэродрома с аэропортом общая взлётно-посадочная полоса. Но это не тот военный аэродром. Ваш сын служил на другом, в трёхстах километрах отсюда.

     – Я знаю. Сын – вертолётчик. Рассказывал, что обучает кубинских и вьетнамских лётчиков. Наверное, поэтому затосковал по родине.

     Голос подполковника был ровным, без эмоций. Это и безмерно усталые глаза создавали впечатление его отстранённости, как будто человек уже давно над чем-то усиленно думает и не может найти решения.

     – Товарищ подполковник, я разъясню Вам процессуальные права.

     – Не надо, мне уже их разъяснили по Вашему отдельному поручению. Я их понял, гражданского иска тоже не будет.

     – Вот уголовное дело, ознакамливайтесь. При необходимости есть возможность пригласить адвоката. По времени Вы не ограничены, можете делать выписки. Дневальный принесёт чай. Здесь сахар, конфеты.

     Начал листать дело, читает.
 
     Я за своим столом заправил «Unis» писчей бумагой, приступил к обвинительному заключению:

     «Предварительным расследованием установлено:

     В декабре такого-то года таким-то районным военным комиссариатом гор. Н-ска Сапунов призван на действительную срочную военную службу, которую проходил в 1-й военно-строительной роте  в/части 00000, дислоцированной в гор. Борзя Читинской области, в воинском звании «военный строитель-рядовой».

     12 сентября такого-то года, в 10-м часу, Сапунов, не желая переносить тяготы и лишения военной службы, с целью вовсе уклониться от неё, совместно с сослуживцем военным строителем-рядовым этой же войсковой части Алимбековым, после утреннего развода на работы, самовольно оставили расположение части. Переодевшись в гражданское платье они товарными поездами и попутным автотранспортом 3 октября того же года доехали к месту проживания Алимбекова в гор. такой-то такой-то области Казахской ССР. Прибыв домой по такому-то адресу, Алимбеков рассказал родителям о том, что воинскую часть, в которой они проходили с Сапуновым службу, расформировали и их досрочно уволили в запас. Сапунов приехал вместе с ним погостить, перед тем как ехать домой. Последний стал проживать по месту жительства Алимбекова, где они проводили время праздно, по своему усмотрению…»

               *****

     – Как там он?

     Отрываюсь от печатной машинки. Стрельцов смотрит на меня, ждёт ответа.
Дней десять назад я предъявил Сапунову окончательное новое обвинение. Вину он не признал, видно, что затянувшееся следствие расслабило его. Ведёт себя несколько развязно, но грань не переступает. Как сказали сотрудники следственного изолятора нашего провинциального областного центра – предыдущая судимость и нынешняя «серьёзная» статья создали ему некоторое положение среди «сидельцев».

     – Сейчас вину не признаёт. Немножко «блатует».

     Шорох страниц.

     – «Испытуемый каким-либо психическим заболеванием не страдал и не страдает. В каком-либо временном расстройстве психического здоровья не находился. В момент совершения преступления мог отдавать отчёт своим действиям и руководить ими. В мерах принудительного характера не нуждается. По своему психическому здоровью годен к прохождению военной службы». А последнее зачем, ведь дисбат ему не дадут?

     – Да, в дисциплинарный батальон отправляют на срок не более двух лет за совершение, как правило, воинских преступлений. Но он субъект и воинского преступления – дезертирства. Это обязательно для признания виновным по этой статье. Там дальше справка военно-врачебной комиссии.

     – Здесь протокол, я должен расписаться?

     – Если заявлений и возражений по ознакомлении с экспертизой нет, то пишите: «С актом стационарной судебно-психиатрической экспертизы № от такого-то числа ознакомился полностью. Заявлений и возражений не имею». Роспись. Дальше будет акт судебно-наркологической экспертизы. Во втором и третьем томах акты криминалистических, судебно-медицинской и судебно-биологической экспертиз. С ними тоже самое.

     – Справка о судимости, копия приговора, определение о снятии судимости? А что, таких призывают?

     – Да, призывают в военно-строительные отряды.

     Шорох страниц.

               *****

     – Я поздний ребёнок. Сестра рано вышла замуж и уехала в Североморск. Отец – инженер на секретном заводе, мама – швея, всегда на работе. Я был хулиганистым подростком, можно сказать «вырос на улице», но и про учёбу не забывал. Отца практически не видел, но обиды за это на него не держал. А потом подумал – я же единственный сын. Решил быть рядом с родителями. Поступил в военное училище внутренних войск в родном городе. После третьего курса, на выпускном вечере в своей же школе встретил её – она была самая красивая. После выпуска я женился, распределили в конвойный полк в моём городе. Родился сын, я думал – займусь его воспитанием.

     Стрельцов смотрел перед собой, рассказывал.

     – Но заниматься сыном было некогда. Ванька-взводный, круглые сутки на службе, плановые караулы, вагоны-эшелоны, командировки. Жена училась заочно. Я ей сказал: «Не работай, расти сына, проживём». Потом заметил, она отдала сына на скрипку, в художественную студию. Я ей выговорил, сказал, что вырастит девчонку. Сейчас думаю, лучше бы девчонка. Дослужился до командира отдельного батальона оперативного назначения. Опять командировки по Союзу. Сын с отличием окончил физико-математическую школу. Я ему: «Будь мужиком!».

     Тебе сколько лет, старлей? Можно, я на ты?

     – Конечно, Отец. Мне двадцать восемь.

     – Мой сын на два года младше. Вот видишь, без пацанов опять не обойтись! Сын вырос покладистый, мамкино воспитание. Но потом сказал, что будет военным. Поступил в лётное училище в нашем городе. Я был на присяге, радовался. Физически он подтянулся.

     У тебя есть дети?

     – Дочка шести лет. Жена в положении.

     – Дочки, это хорошо. Сын летом был в отпуске. Присмотрел девчонку, привёл домой, познакомил, сказал, что решается вопрос о переводе пилотом-инструктором в родное училище. В этом году хотел жениться. Да и я уже остепенился, назначили начальником колонии строгого режима. Как говорят «хозяином». Каждый день домой, к жене. Сейчас она умирает, как упала на похоронах. Я не смогу приехать на суд. Вызвал сестру из Североморска присмотреть за женой, а сам сюда.

     Ты, старший лейтенант, как думаешь? Он виноват?

     – Вину определяет суд. Вы читайте внимательно дело.

     Шорох страниц.

               *****

     Из обвинительного заключения:

     «…Утром 7 ноября того же года Сапунов поссорился с Алимбековым из-за того, что родители последнего стали выговаривать за длительное проживание Сапунова у них. Ссора между Сапуновым и Алимбековым переросла в драку. Затем Сапунов ушёл из дома Алимбековых.

     Сапунов пришёл на Центральную площадь города, где проходили торжества и ярмарка по случаю празднования Дня Великой Октябрьской революции. Возле аттракциона «Тир» он познакомился со старшим лейтенантом в/части 00000 Стрельцовым. В ходе разговора они выяснили, что являются уроженцами одного города. Свою принадлежность к Вооружённым Силам Сапунов скрыл, а представился гражданским строителем, находящимся в командировке. Стрельцов в кафе по адресу такому-то угостил Сапунова пивом и шашлыком, после чего в 20-м часу того же дня они вдвоём пошли в квартиру по адресу такому-то, где проживал Стрельцов. В квартире они продолжили распитие спиртных напитков, выпив около 2-х бутылок коньяка «Казахстанский». В 1-м часу ночи Стрельцов, сославшись на то, что ему рано вставать, лёг спать на диван. Сапунову он разрешил остаться у себя и постелил ему на раскладной кровати.
 
     У Сапунова возник умысел на завладение личным имуществом Стрельцова, а затем, с целью сокрытия другого преступления – хищения имущества Стрельцова, на совершение умышленного убийства последнего.

     Воспользовавшись тем, что Стрельцов спит, Сапунов в 3-м часу ночи двумя руками взял находившуюся в коридоре квартиры спортивную гирю весом 24 кг и, желая причинить смерть Стрельцову, с силой нанёс 2 удара гирей сверху вниз по голове спавшему Стрельцову. От ударов Стрельцову причинены..., в результате чего наступила его смерть.

     Убедившись в смерти Стрельцова, Сапунов в поисках ценных вещей обыскал квартиру. В выдвижном ящике стола он нашёл удостоверение личности офицера Стрельцова и деньги в сумме 470 рублей, которые похитил. В коричневую спортивную сумку, производства Югославия, стоимостью 22 руб. и черную спортивную сумку отечественного производства, стоимостью 17 руб. 50 коп., Сапунов сложил …, затем одел на себя синюю демисезонную куртку Стрельцова, производства Финляндия, стоимостью 43 руб. С похищенными: официальным документом – удостоверением личности офицера Стрельцова, деньгами в сумме 470 рублей и личным имуществом Стрельцова, всего на сумму… , в 7-м часу того же дня, Сапунов покинул квартиру Стрельцова и пришёл на автостанцию. Кассиру автостанции Мамаевой он продал за 20 рублей видеомагнитофон «Электроника-5», похищенный у Стрельцова, купил билет на междугородний автобус и выехал из города…

     10 ноября того же года, в 17 час. 30 мин., в дачном посёлке Широкая щель гор. Алма-Аты Сапунов задержан работниками милиции Фрунзенского РОВД…»

               *****

– Здесь написано, что на куртке, других изъятых вещах имелись пятна крови?

– Да, кровь фонтанировала.

– Понял, я читал протокол осмотра квартиры.

– По ознакомлении с делом Вы можете ознакомиться с вещественными доказательствами, они в комнате хранения в опечатанном виде.

– Нет, не надо. Знаешь, я уже вынес ему приговор и живу с этим. С другой стороны – сына не вернёшь. Я его и видеть не хочу, намеренно не смотрел на его фотографии. Пусть уж с чистого листа. Первое впечатление. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. После вступления приговора в законную силу его этапируют для отбывания наказания к месту призыва, то есть в «зону», где начальником являетесь Вы.

               *****

     Справка: В связи с распадом Союза ССР и образованием на его территории независимых государств в начале 90-х годов прошлого века возникла необходимость передачи осуждённых в страны по принадлежности к гражданству. В 1991 году в местах лишения свободы на территории России отбывали наказание около 11 тыс. осужденных – постоянных жителей бывших союзных республик СССР, а около 2 тыс. граждан Российской Федерации отбывали наказание за её пределами. На первом этапе (1991-1992 г.г.) взаимная передача осуждённых к лишению свободы осуществлялась на основе договорённостей между МВД РФ и министерствами внутренних дел бывших союзных республик.

               *****

     Мы уже давно заполнили протокол ознакомления потерпевшего с материалами уголовного дела. Он сидел, рассказывал, рассуждал, спорил сам с собой – кто же предпочтительней: дочь или всё-таки сын.

     За окном сгущались сумерки. Я вышел его проводить. Мы остановились под фонарём у ворот прокуратуры. Попрощались. Я пожелал здоровья его супруге. Он сильнее сжал мою ладонь. Сказал: «Спасибо, удачи!», повернулся, вышел из светового пятна фонаря и пошёл по слабо освещённой улице. Таким он и остался в моей памяти – принимающий важное для себя решение скорбящий, рано постаревший Отец, которому загадочная судьба предоставила шанс свершить свой отцовский суд над убийцей единственного сына.

     Больше я его никогда не видел.

     Через четыре месяца у меня родился сын.


     (Из этических соображений фамилии изменены, географические названия не указаны).