Она видела воздух...

           Сегодняшнее осеннее утро не было бодрым. Прозвенел надоедливый будильник. Вставать не хотелось. Ещё можно полежать целых десять минут. Но, повинуясь воле, Рита встала и открыла окно. Солнышко далеко спряталось за плотной серой хмарью. Из окна потянуло запахом гари. Кто - то из частных домов топил печь.  Пахло не дровами и углём, а старой ветошью и резиной. Рита захлопнула окно. Быстро одевшись и, позавтракав бутербродом с чаем, она вышла из дома и зашагала в сторону остановки. Настроение не задалось с самого утра, а ещё набитый автобус, и перспектива целый час ехать в толкучке стоя. Рита ощущала себя тонкой рябинкой, посмевшей пробиться между огромных дубов.
— Ничего, потерпи, — скомандовал внутренний голос, все хорошо, подумай о работе.  Рита обречённо вздохнула и всю дорогу думала о предстоящих делах, встрече с новыми пациентами, прокручивала в голове возможные шаги знакомства. Наконец, добравшись до места, она глянула на часы. Домчались быстро, еще четверть часа в запасе. Повезло. На пороге клиники Рита не встретила ни души. Уже возле кабинета ее окликнул заведующий отделением реабилитации.
 — Доброе утро, Маргарита Игоревна. Не забыли о нашем вчерашнем разговоре? Вас ждут новые пациенты. (Речь шла о необходимости работы в отделении онкогематологии, штатного психолога там не было, а необходимость в психологической работе стояла остро).
— Доброе…Хорошо. Я помню. Зайдя в кабинет, надев белый халат, Рита села в кресло и закрыла глаза. Глубокий вдох — выдох…Что-то волновало. тянуло, дергало под ложечкой, потом перекатывалось в солнечное сплетение, будто с горы неслась.
Никогда она ещё не испытывала такого волнения перед предстоящим знакомством с новыми пациентами. А тут…
 Рита поднялась на третий этаж. Перед дверью в отделение, сердце её забилось ещё сильнее и хотелось сбежать. Почему – то вспомнилась мама со сказанными в её адрес словами: «Эх, дочка, как же ты жить -то будешь с такой душой? Тебе бы в оранжерею куда – нибудь».  Мама была права. Рита росла ребёнком чувствительным, переживала даже по мелочам. Жалела всех. Собирала бездомных котят, выхаживала их. Общаться было легче с игрушками, воображаемыми героями, даже березками, которых она считала подружками, чем с детьми. А ещё, порой она видела то, что не видели другие. Кроме издёвок и смешков, это не сулило ничего хорошего. И она замолчала.   По мере взросления Рита стала более общительной, волевой, ее принимали, уважали. Но все – равно замечали, что она какая-то другая. И за глаза называли странной. Со временем Рита научилась принимать себя такой, какая есть.
       Сейчас же, ругая себя за слабость, она шагнула в отделение онкогематологии. Направившись было в ординаторскую, она посмотрела в рекреацию слева и застыла на месте.
       Возле окна в кадке стояло большое комнатное растение — деревце без единого листочка, абсолютно лысое. Ветки, раскинутые в стороны, были похожи на тонкие женские руки, измученные подагрой, а из них торчали скрюченные веточки - пальцы со множеством маленьких узелков. Вид деревца не пугал, оно будто просило о помощи. Вокруг растения, на его ветвях, во всем окружающем пространстве возле окна висела серая тяжёлая субстанция, которую можно было не только созерцать, но и ощутить. Безнадежная мрачная сущ…. Это тяжёлое воздушное нечто окутало Риту, уселось на плечи, что заставило ее на время согнуться. Жуткий страх пронзил всё тело.
— Соберись…Соберись. Вдох — выдох…Дыши. Ещё раз. Молодец! Ты нужна…Ты можешь…, — поддерживал внутренний взрослый голос. Сердце подчинилось, забилось в привычном ритме, и Рита пошла дальше. Линолеум, застеленный на полу коридора, должен был приглушать стук шагов. Но ей казалось, что поступь ее была тяжёлой, каждый шаг издавал грохот, будто кузнец бьёт молотом по наковальне. Однако, постепенно ощущение присутствия серого плотного нечто, давящего на плечи, отступило, оставшись позади. Она выдохнула, пытаясь осознать, что это было.
   Из всех палат открыта была только одна. Рита зашла в нее тихонько, поздоровалась, старалась улыбаться спокойно, приветливо, не выдавая душевного волнения.
—Доброе утро. Рита обратилась к женщине, хлопочущей рядом с кроватью мальчика лет шести, Та кивнула и указала на сына:
—Спит. Намучился, после химии. Плохо было. Только заснул. Рита сочувственно посмотрела в сторону спящего мальчика.
—Меня Маргарита Игоревна зовут — тихо сказала она, — Я психолог. Готова помочь. Если почувствуете желание пообщаться, буду рада выслушать Вас. Мама мальчика вымученно улыбнулась, ответив: «Хорошо». И в этом «хорошо» сосредоточилось одно, самое главное – любым способом спасти своего малыша, своё сокровище, самое дорогое, что у неё есть.
У соседней кровати на стульчике возле столика неестественно пухлый мальчуган, склонившись над альбомом, рисовал войну: танки, самолёты, пули свистят, взрывы. А над всем этим военным противостоянием солнышко светит — большое, лучистое. Рита невольно подумала: «Вот так и он сейчас, как в этом танке, сражается за свою жизнь с самой костлявой. И он выиграет. Потому, что он – боец! Потому, что солнышко светит. Потому, что доктора самые замечательные! Потому, что мама любит! Потому что…Потому что…Много ещё чего, потому что... Он поднимает голову. Улыбается, лучики возле глаз. Маленький воин…
—Что это ты тут нарисовал?
—Бой. Вот эти нападают, а вот эти сражаются. Мальчик немного картавит, но пытается выговаривать букву -р, так же, как старается справится с тяжёлым недугом, испытанием, выпавшим ему, как настоящий мужичок.
На соседней кровати девочка – подросток. Красивая, как ангел. На голове платок скрывает облысевшую голову. Рядом стойка с раствором, лекарства для капельницы. Восстанавливают после очередной химии. В изголовье книга Чехова с рассказами, на тумбочке иконка Божьей Матери.
—Вот читаю.  «Не хочу отстать», —говорит она, перехватывая взгляд. Риты.
—Молодец, - хвалю, - сказала Рита и, взглянув на икону, спросила:
—Веришь? Молитвы знаешь, читаешь?
—Верю. Знаю. Здесь все верят.
—Как тебя зовут – то?
—Соня.
—А меня Маргарита Игоревна. Я психолог. Давай с тобой поговорим. Хоть о Чехове, хоть о тебе, хоть о жизни. Как ты на это смотришь?
—Да. Я с удовольствием.
—Договорились, завтра подойду к тебе.
Рита попрощалась и поспешила, наконец, в ординаторскую.
—Ну. вот. Снова все не по плану, всё наоборот, - ругала себя Рита после спонтанно проведенной встречи. Но в душе уже поселились эти ребятишки: и пухлый паренёк с рисунком, и красивая девочка – подросток, и шестилетний спящий мальчик, над которым хлопотала мама.
В ординаторской двое врачей деловито, оживленно беседовали, обсуждая схему лечения пациента и наметившуюся динамику. Рита с уважением посмотрела на них. Тяжела и ответственна работа врача, а детского врача онкогематолога тем более. Рита представила, сколько сил и эмоций доктора отдают, чтобы преуспеть в борьбе с тяжёлым недугом детей.  День изо дня вкладывают они все свои знания и душу в нелёгкий труд. Это достойно и уважения, и восхищения. Вкратце изложив, чем конкретно намерена заниматься, Рита рассказала и о новом спонтанном знакомстве.
—Вы приходите. Включайте наших детей себе в график.  Нас на всех не хватает. Динамика хорошая, но лечение тяжёлое, с отчаянием встречаться приходится. Да и с горем, чего уж тут таить. Делаем всё возможное. Но последнее слово за Богом. А настрой хороший необходим.
   Заочно, со слов врачей, познакомившись с будущими пациентами, Рита поняла – впереди её ждет очень нелёгкая работа. Она одна. Всех охватить невозможно. Хотя по—хорошему, помощь нужна всем. А у нее ещё в своем отделении реабилитации полно работы. И от этого стало грустно.
Рита решила для начала составить график, понимая, что иначе будет путаница. Она поспешила на выход, помахав рукой девочке с ангельским лицом:
—До завтра, Соня.
—До завтра. Девочка улыбнулась и переключилась на Чехова.
С правой стороны была открыта ещё одна палата. На кровати сидела юная девушка, лет шестнадцати и абсолютно отрешенно смотрела на Риту. А вокруг нее снова это тяжелое серое облако. О ней Рите говорил врач, что основное  лечение пройдено, а эмоциональное состояние оставляет желать лучшего. Маргарита решила завтра поговорить с ней в первую очередь.
   Но завтра встреча не состоится. Жизнь девочки оборвется сегодня вечером. После стольких усилий врачей, ее самой и всех, кто был рядом и помогал. Горе… Казалось, все худшее уже позади. Ещё жить и жить…К сожалению, и так бывает. Последнее слово за Богом. Видно, сейчас она ему нужна, там в лучшем мире, где нет страданий и боли, где есть радость, свобода и огромная любовь. Видно, в такой короткий срок, на который пришла она в этот мир, были решены все задачи ее души.
     Много ещё страданий детей и их родителей увидит Рита. И то, как мужественно, отчаянно сражаются они за жизнь, потому что, она – жизнь того стоит, потому что она прекрасна. И борьба эта, длительная и суровая, как перетягивание каната, с одной стороны - выздоровление, с другой эта мрачная безнадёжная сущ… И она, Рита, нужна на этой стороне каната, на стороне здоровья, жизни.
А пока, составив рабочий график, отработав день, уставшая, как никогда, Рита добралась домой.
       На пороге её встретил кот. Он потёрся об ногу, подошёл к сумке, обнюхал ее. Но, не учуяв ничего съестного, равнодушно удалился. Сын сидел за столом, чего —то писал в тетради, не снимая наушников.
—И не мешают же...  Надеюсь, уроки делает, — подумала Рита.  Зайдя в свою комнату, она подошла к алтарю с иконами и перекрестилась.
—Слава тебе, Боже за всё: за то что близкие живы – здоровы. За дом, за уют. За всё. И помоги, Господи, выздороветь всем этим деткам. Она вспомнила воочию сегодняшних маленьких пациентов. 
      По дому носился запах вкусной пищи. Муж жарил картошечку. Рита умылась, уселась за стол. Как хорошо дома...
Но, прокручивая в голове события дня, пыталась понять, обосновать увиденное, так напугавшее её, и не могла.
— Может померещилось, мало ли что бывает. Просто устала, —успокаивала себя она.  Но обращаясь к изумленному мужу всё же спросила:
— Ты когда – нибудь видел воздух? Я сегодня его видела. Нет ли у нас чего – нибудь выпить?