Проклятье Джокера

Мистический  триллер.

Владимир Федорович Одоевский. Городок в табакерке

Папенька поставил на стол табакерку.
— Поди-ка сюда, Миша, посмотри-ка, — сказал он.
Миша был послушный мальчик, тотчас оставил игрушки и подошел к папеньке. Да уж и было чего посмотреть! Какая прекрасная табакерка! Пестренькая, из черепахи. А что на крышке-то! Ворота, башенки, домик, другой, третий, четвертый, и счесть нельзя, и все мал мала меньше, и все золотые; а деревья-то также золотые, а листики на них серебряные; а за деревьями встает солнышко, и от него розовые лучи расходятся по всему небу.
— Что это за городок? — спросил Миша.
— Это городок Динь-динь, — отвечал папенька и тронул пружинку... И что же? вдруг, невидимо где, заиграла музыка. Откуда слышна эта музыка, Миша не мог понять; он ходил и к дверям, — не из другой ли комнаты? И к часам — не в часах ли? и к бюро, и к горке; прислушивался то в том, то в другом месте; смотрел и под стол... Наконец, Миша уверился, что музыка точно играла в табакерке. Он подошел к ней, смотрит, а из-за деревьев солнышко выходит, крадется тихонько по небу, а небо и городок все светлее и светлее; окошки горят ярким огнем и от башенок будто сияние. Вот солнышко перешло через небо на другую сторону, все ниже да ниже, и, наконец, за пригорком совсем скрылось, и городок потемнел, ставни закрылись, и башенки померкли, только не надолго. Вот затеплилась звездочка, вот другая, вот и месяц рогатый выглянул из-за деревьев, и в городе стало опять светлее, окошки засеребрились, и от башенок потянулись синеватые лучи.
— Папенька! папенька, нельзя ли войти в этот городок? Как бы мне хотелось!
— Мудрено, мой друг. Этот городок тебе не по росту.
— Ничего, папенька, я такой маленький. Только пустите меня туда, мне так бы хотелось узнать, что там делается...
— Право, мой друг, там и без тебя тесно.
— Да кто же там живет?
— Кто там живет? Там живут колокольчики.
С сими словами папенька поднял крышку на табакерке, и что же увидел Миша? И колокольчики, и молоточки, и валик, и колеса. Миша удивился.
— Зачем эти колокольчики? Зачем молоточки? Зачем валик с крючками? — спрашивал Миша у папеньки.
А папенька отвечал:
— Не скажу тебе, Миша. Сам посмотри попристальнее да подумай: авось-либо отгадаешь. Только вот этой пружинки не трогай, а иначе все изломается.
Папенька вышел, а Миша остался над табакеркой. Вот он сидел над нею, смотрел, смотрел, думал, думал: отчего звенят колокольчики.
Между тем музыка играет да играет; вот все тише да тише, как будто что-то цепляется за каждую нотку, как будто что-то отталкивает один звук от другого. Вот Миша смотрит: внизу табакерки отворяется дверца и из дверцы выбегает мальчик с золотою головкой и в стальной юбочке, останавливается на пороге и манит к себе Мишу.
Да отчего же, подумал Миша, папенька сказал, что в этом городке и без меня тесно? Нет, видно, в нем живут добрые люди; видите, зовут меня в гости.
— Извольте, с величайшей радостью.
С этими словами Миша побежал к дверце и с удивлением заметил, что дверца ему пришлась точь-в-точь по росту. Как хорошо воспитанный мальчик, он почел долгом прежде всего обратиться к своему провожатому.
— Позвольте узнать, — сказал Миша, — с кем я имею честь говорить?
— Динь, динь, динь, — отвечал незнакомец. — Я — мальчик-колокольчик, житель этого городка. Мы слышали, что вам очень хочется побывать у нас в гостях, и потому решились просить вас сделать нам честь к нам пожаловать. Динь, динь, динь, динь, динь, динь.
Миша учтиво поклонился; мальчик-колокольчик взял его за руку, и они пошли. Тут Миша заметил, что над ними был свод, сделанный из пестрой тисненой бумажки с золотыми краями. Перед ними был другой свод, только поменьше; потом третий, еще меньше; четвертый, еще меньше, и так все другие своды, чем дальше, тем меньше, так что в последний, казалось, едва могла пройти головка его провожатого.
— Я вам очень благодарен за ваше приглашение, — сказал ему Миша, — но не знаю, можно ли будет мне им воспользоваться. Правда, здесь я свободно прохожу, но там дальше, посмотрите, какие у вас низенькие своды; там я, позвольте сказать откровенно, там я и ползком не пройду. Я удивляюсь, как и вы под ними проходите...
— Динь, динь, динь, — отвечал мальчик, — пройдем, не беспокойтесь, ступайте только за мною.
Миша послушался. В самом деле, с каждым шагом, казалось, своды поднимались, и наши мальчики всюду свободно проходили; когда же они дошли до последнего свода, тогда мальчик-колокольчик попросил Мишу оглянуться назад. Миша оглянулся и что же он увидел? Теперь тот первый свод, под который он подошел, входя в дверцы, показался ему маленьким, как будто, пока они шли, свод опустился. Миша был очень удивлен.
— Отчего это? — спросил он своего проводника.
— Динь, динь, динь, — отвечал проводник смеясь, — издали всегда так кажется; видно, вы ни на что вдаль со вниманием не смотрели: вдали все кажется маленьким, а подойдешь — большое.
— Да, это правда, — отвечал Миша, — я до сих пор не подумал об этом и оттого вот что со мною случилось: третьего дня я хотел нарисовать, как маменька возле меня играет на фортепьяно, а папенька, на другом конце комнаты, читает книжку. Только этого мне никак не удалось сделать! Тружусь, тружусь, рисую как можно вернее, а все на бумаге у меня выйдет, что папенька возле маменьки сидит и кресло его возле фортепьяно стоит; а между тем я очень хорошо вижу, что фортепьяно стоит возле меня у окошка, а папенька сидит на другом конце у камина. Маменька мне говорила, что папеньку надобно нарисовать маленьким, но я думал, что маменька шутит, потому что папенька гораздо больше ее ростом; но теперь вижу, что маменька правду говорила: папеньку надобно было нарисовать маленьким, потому что он сидел вдалеке: очень вам благодарен за объяснение, очень благодарен.
Мальчик-колокольчик смеялся изо всех сил.
— Динь, динь, динь, как смешно! Динь, динь, динь, как смешно! Не уметь нарисовать папеньку с маменькой! Динь, динь, динь, динь, динь!
Мише показалось досадно, что мальчик-колокольчик над ним так немилосердно насмехается, и он очень вежливо сказал ему:
— Позвольте мне спросить у вас: зачем вы к каждому слову все говорите: динь, динь, динь!
— Уж у нас поговорка такая, — отвечал мальчик-колокольчик.
— Поговорка? — заметил Миша. — А вот папенька говорит, что нехорошо привыкать к поговоркам.
Мальчик-колокольчик закусил губы и не сказал более ни слова.
Вот перед ними еще дверцы; они отворились, и Миша очутился на улице. Что за улица! Что за городок! Мостовая вымощена перламутром; небо пестренькое, черепаховое; по небу ходит золотое солнышко; поманишь его — оно с неба сойдет, вкруг руки обойдет и опять поднимется. А домики-то стальные, полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждою крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головкою, в серебряной юбочке, и много их, много и все мал мала меньше.
— Нет, теперь уж меня не обмануть, — сказал Миша, — это так только мне кажется издали, а колокольчики-то все одинакие.
— Ан вот и неправда, — отвечал провожатый, — колокольчики не одинакие. Если бы мы все были одинакие, то и звенели бы мы все в один голос, один, как другой; а ты слышишь, какие мы песни выводим? Это оттого, что кто из нас побольше, у того и голос потолще; неужели ты и этого не знаешь? Вот видишь ли, Миша, это тебе урок: вперед не смейся над теми, у которых поговорка дурная; иной и с поговоркою, а больше другого знает и можно от него кое-чему научиться.
Миша в свою очередь закусил язычок.
Между тем их окружили мальчики-колокольчики, теребили Мишу за платье, звенели, прыгали, бегали.
— Весело вы живете, — сказал Миша, — век бы с вами остался; целый день вы ничего не делаете; у вас ни уроков, ни учителей, да еще и музыка целый день.
— Динь, динь, динь! — закричали колокольчики. — Уж нашел у нас веселье! Нет, Миша, плохое нам житье. Правда, уроков у нас нет, да что же в том толку. Мы бы уроков не побоялись. Вся наша беда именно в том, что у нас, бедных, никакого нет дела; нет у нас ни книжек, ни картинок; нет ни папеньки, ни маменьки; нечем заняться; целый день играй да играй, а ведь это, Миша, очень, очень скучно! Хорошо наше черепаховое небо, хорошо и золотое солнышко, и золотые деревья, но мы, бедные, мы насмотрелись на них вдоволь, и все это очень нам надоело; из городка мы ни пяди, а ты можешь себе вообразить, каково целый век, ничего не делая, просидеть в табакерке с музыкой.
— Да, — отвечал Миша, — вы говорите правду. Это и со мною случается: когда после ученья примешься за игрушки, то так весело; а когда в праздник целый день все играешь да играешь, то к вечеру и сделается скучно; и за ту и за другую игрушку примешься — все не мило. Я долго не понимал, отчего это, а теперь понимаю.
— Да сверх того на нас есть другая беда, Миша: у нас есть дядьки.
— Какие же дядьки? — спросил Миша.
— Дядьки-молоточки, — отвечали колокольчики, — уж какие злые! То и дело, что ходят по городу да нас постукивают. Которые побольше, тем еще реже тук-тук бывает, а уж маленьким куда больно достается.
В самом деле, Миша увидел, что по улице ходили какие-то господа на тоненьких ножках, с предлинными носами и шипели между собою: тук, тук, тук! тук, тук, тук! Поднимай, задевай. Тук, тук, тук! Тук, тук, тук!
И в самом деле, дядьки-молоточки беспрестанно то по тому, то по другому колокольчику тук да тук, индо бедному Мише жалко стало. Он подошел к этим господам, очень вежливо поклонился и с добродушием спросил: зачем они без всякого сожаления колотят бедных мальчиков?
А молоточки ему в ответ:
— Прочь ступай, не мешай! Там в палате и в халате надзиратель лежит и стучать нам велит.
Все ворочается, прицепляется. Тук, тук, тук! Тук, тук, тук!
— Какой это у вас надзиратель? — спросил Миша у колокольчиков.
— А это господин Валик, — зазвенели они, — предобрый человек — день и ночь с дивана не сходит. На него мы не можем пожаловаться.
Миша к надзирателю. Смотрит, — он в самом деле лежит на диване, в халате и с боку на бок переворачивается, только все лицом кверху. А по халату-то у него шпильки, крючочки, видимо-невидимо, только что попадется ему молоток, он его крючком сперва зацепит, потом опустит, а молоточек-то и стукнет по колокольчику.
Только что Миша к нему подошел, как надзиратель закричал:
— Шуры-муры! Кто здесь ходит? Кто здесь бродит? Шуры-муры, кто прочь не идет? Кто мне спать не дает? Шуры-муры! Шуры-муры!
— Это я, — храбро отвечал Миша, — я — Миша...
— А что тебе надобно? — спросил надзиратель.
— Да мне жаль бедных мальчиков-колокольчиков, они все такие умные, такие добрые, такие музыканты, а по вашему приказанию дядьки их беспрестанно постукивают...
— А мне какое дело, шуры-муры! Не я здесь набольший. Пусть себе дядьки стукают мальчиков! Мне что за дело! Я надзиратель добрый, все на диване лежу и ни за кем не гляжу... Шуры-муры, шуры-муры...
— Ну, многому же я научился в этом городке! — сказал про себя Миша. — Вот еще иногда мне бывает досадно, зачем надзиратель с меня глаз не спускает! «Экой злой, — думаю я. — Ведь он не папенька и не маменька. Что ему за дело, что я шалю? Знал бы, сидел в своей комнате». Нет, теперь вижу, что бывает с бедными мальчиками, когда за ними никто не смотрит.
Между тем Миша пошел далее — и остановился. Смотрит — золотой шатер с жемчужной бахромой, наверху золотой флюгер вертится, будто ветряная мельница, а под шатром лежит царевна-пружинка и, как змейка, то свернется, то развернется и беспрестанно надзирателя под бок толкает. Миша этому очень удивился и сказал ей:
— Сударыня-царевна! Зачем вы надзирателя под бок толкаете?
— Зиц, зиц, зиц, — отвечала царевна, — глупый ты мальчик, неразумный мальчик! На все смотришь — ничего не видишь! Кабы я валик не толкала, валик бы не вертелся; кабы валик не вертелся, то он за молоточки бы не цеплялся, кабы за молоточки не цеплялся, молоточки бы не стучали, колокольчики бы не звенели; кабы колокольчики не звенели, и музыки бы не было! Зиц, зиц, зиц!
Мише хотелось узнать, правду ли говорит царевна. Он наклонился и прижал ее пальчиком — и что же? В одно мгновенье пружинка с силою развилась, валик сильно завертелся, молоточки быстро застучали, колокольчики заиграли дребедень, и вдруг пружинка лопнула. Все умолкло, валик остановился, молоточки попадали, колокольчики свернулись на сторону, солнышко повисло, домики изломались. Тогда Миша вспомнил, что папенька не приказывал ему трогать пружинки, испугался и... проснулся.
— Что во сне видел, Миша? — спросил папенька.
Миша долго не мог опамятоваться. Смотрит: та же папенькина комната, та же перед ним табакерка; возле него сидят папенька и маменька и смеются.
— Где же мальчик-колокольчик? Где дядька-молоточек? Где царевна-пружинка? — спрашивал Миша. — Так это был сон?
— Да, Миша, тебя музыка убаюкала, и ты здесь порядочно вздремнул. Расскажи-ка нам по крайней мере, что тебе приснилось?
— Да, видите, папенька, — сказал Миша, протирая глазки, — мне все хотелось узнать, отчего музыка в табакерке играет; вот я принялся на нее прилежно смотреть и разбирать, что в ней движется и отчего движется; думал-думал и стал уже добираться, как вдруг, смотрю, дверца в табакерке растворилась... — Тут Миша рассказал весь свой сон по порядку.
— Ну, теперь вижу, — сказал папенька, — что ты в самом деле почти понял, отчего музыка в табакерке играет; но ты еще лучше поймешь, когда будешь учиться механике.
;
Проклятье Джокера
               
Мистический триллер

Мультипликатору Валерию Угарову и всем создателям
замечательного советского мультфильма
вдохновением, от которого наполнена эта повесть.

Из глубин бессознательного является он. Из тьмы 
которую не ощутить ни понять никогда никому из
живущих. Он не рожден от живой, ни создан никем, он
всегда сам по себе ни подчинен ни злу, ни добру.
Он сам волен принять любую из сторон только сам…

Из трактата магистра Ганса Фон Мильке (1643 - 1736)
о жутком джокере, живущем внутри механических 
табакерок и шкатулок

               
1861 - ый год
               
Где - то в глубине России.

Крестьянская десятилетняя девочка с трудом открыла глаза. Сквозь пелену застилающую их она увидела жуткое создание, надвигающееся на неё неумолимо.
Это был клоун в разделенном надвое черно белом трико с помпонами.  Лицо так же было разделено особой краской на черную и белую стороны все как у обычного клоуна. Но глаза были страшные они были лишены зрачков и эти белые глазницы провалы затягивали внутрь себя словно бездна. Пальцы на белых перчатках словно бы жили каждый своей отдельной жизнью извиваясь как змеи. Девочка дочь крепостного Тася стала свидетельницей как страшный визитер под видом циркового клоуна, приглашённого развлекать сыновей помещика внезапно убил всех мужчин и мальчиков в поместье и начал охоту на неё. Монстр искал её неистово сокрушая все на пути и когда девочка осознала, что страшный убийца ищет именно её то почти часа умудрилась прятаться от него, но тот все-таки настиг её в старом сарае. Напуганная девочка никак не могла осознать откуда в её голове вдруг вспыхнуло чёткое осознанное знание что нужно делать. Демон уже навис над ней всей массой предвкушая вкусный ужин время было уже вечернее. Он не хотел убивать девочку отнюдь он хотел высосать все ее внутреннее наполнение мысли, эмоции, все то вкусное что ещё только зарождалось в ней, но никакая плоть по вкусу не сравниться с подобным.  Зарождающаяся энергия девочки подростка была целью его темной охоты от зарождения мира. Но произошло то что веками боялся демон клоун девочка оказалась из рода охотниц на его и ему подобных. 
Он явился именно за ней потому что из своей темной реальности увидел девочку с невероятным потенциалом захотел все забрать, но просчитался. 
Девочка вскинула руку и возможно неосознанно произнесла древнее заклинание. Клоун вмиг превратился в разящий луч и в таком виде вошел внутрь тела девочки причинив ей жуткую боль. Девочка долго корчилась от боли пока не потеряла сознание в таком виде её и нашел некий человек и забрал с собой. Крепостное право отменили через несколько месяцев. Однако Таисия к тому времени уже была удочерена и получила титул дворянки и только сама знала какую страшную силу носит в себе.  Её тело стало тюрьмой для
демона, однако уничтожить его полностью внутри себя она не смогла. Ей нравилась та сила, которую давало ей носимое внутри существо, и она не стремилась задавить его это стало её ошибкой. 
Лет через восемь, когда внутри Таисии зарождалась новая жизнь демон пленник, убедившись, что это будет девочка вдруг четко осознал, как сделать так что бы постоянно не сидеть пленником внутри охотниц.
Но даже ему становилось не по себе, когда он думал о том, что этот путь лежит через Джокера.
Сам древний и страшный демон растления Бегемот Оригамус упомянутый за десять веков чуть не во всех жутких легендах древних народностей понимал, что Джокер в отличии от него непостижим, сам царь зла предпочитает не упоминать о нем. Зарождающаяся на его глазах девочка откроет дорогу в самую глубокую тьму мира.  В нужный момент придет его Аватар в виде игрушки покорит сердце девочки и все начнётся.  Но пока только остается ждать. 

1881 год.

Розалия с няней ожидали возвращения родителей — те уехали в соседний город за рождественскими подарками. Для впечатлительной барышни тринадцати лет с не совсем здоровой психикой квартира вся была заполнена пугающими звуками и скрипами половиц под ногами крадущихся чудовищ. Отчего Розалия ни на шаг не отходила от няни. Однако все страхи на время развеял приезд родителей — молодых, веселых, ворвавшихся с мороза с кучей подарков. На целый долгий вечер девочка забыла о страхах — гости, хороводы, угощения, но пришло время она утомилась.  Стала позевывать и клониться ко сну.
- Я сама её уложу, - сказала мама, – веселитесь.
Но едва Розалия переступила порог комнаты сердце учащенно забилось. На стульчике рядом с кроваткой сидел игрушечный клоун, предел мечтаний, которого долго просила у родителей. Хотя девочке в тринадцать лет думать о куклах вроде бы уже не принято. Но Розалия потому и наблюдалась у психиатра внешне ей было тринадцать, а внутренние часы остановились на уровне семи-восьми лет. 
Тем не менее девочка являлась начитанной общительной, всеобщей любимицей.
У клоуна была улыбка, растянутая от щеки до щеки, огромный дурацкий нос, красно синее трико с ватными помпонами и огромные ботинки. Его вид мог бы вызвать ужас у любого ребенка, но Розалия почему-то пришла в восторг.
- Нашли же чудовище для ребенка, - проворчала заглянувшая в спальню няня.
Как истинная маленькая дворянка Розалия притопнула ножкой.
- Уходим, уходим, - в один голос сказали няня и мама.
Розалия прижала клоуна к груди, потрепала за нос.  Потом отец заглянул в комнату ещё раз и умилился.
- Спокойной ночи, - поклонилась ему девочка, - про молитву я не забуду.
Розалия прочла короткую молитву, встав на колени возле кроватки, нырнула под одеяло, уложив клоуна рядом, и мгновенно погрузилась  в сон.
В полночь зловещая игрушка ожила, выбралась из-под одеяла и встала на краю кроватки. Тварь со страшной силой манил приоткрытый во сне ротик девочки, там было сосредоточие самого ценного для демона, сколько вкусного в этом ещё формирующемся теле. Завязь еще неокрепшей души, чувства, мысли, любовь к родителям. Сбросив облик игрушечного клоуна, тварь превратилась в склизкий сгусток энергии, приготовившись к прыжку внутрь. Клоун не мог удержаться, забыв, что, проникнув внутрь девочки в табакерку не попадет, но вовремя одумался. Но в этот момент в комнате вспыхнул свет, тревожащийся за дочь отец заглянул убедиться, что ребенок в порядке. Игрушечный клоун, раскидав нелепые руки почему-то валялся на полу. Дмитрий поднял его и посадил обратно на табурет, полюбовался спящей дочкой и вышел.

Появление табакерки

Дмитрий остановил кучера возле антикварной лавки с вывеской, гласившей весьма помпезно: «Кессонов и сыновья - антикварные товары в опт и розницу».
Постукивая тросточкой о мостовую, мужчина распахнул дверь лавки и сразу увидел маленького лысого человека — хозяина, который раскинув руки выбежал к покупателю.
- Ждали, так ждали, - затараторил он, - заказ готов господин.
- Это точно та самая табакерка, описанная в сказке господина Одоевского? - спросил Дмитрий. - Смотри обманывать меня себя дороже, ты понял?
Хозяин лавки только улыбнулся, полез в сейф и достал документ.
- Убедитесь, после смерти господина писателя был аукцион в пользу его супруги, детей у них не было, все законно, приобретено мной за наличный расчет.
– Дайте посмотреть, - попросил Дмитрий, - отец мой искал её много лет, теперь я.
Лавочник протянул ему живописную табакерку на изогнутых ножках на подносе. Рядом лежал изящный ключ.
- Да это она, - Дмитрий провел рукой по верху, - самое зловещее создание мага и астролога имя которого нельзя произносить, сколько удивительных тайн хранит она под этой крышкой.
Он вытащил из саквояжа пачки банкнот и протянул лавочнику, тот принял деньги и неожиданно сказал невеселым тоном.
- Верю вам, господин, пересчитывать не буду, я рад что эта страшная вещь мой дом покинет.
Лавочник был заметно взволнован.
- Желаю всего хорошего. У вас ребенок есть?
- Дочь, тринадцать лет, к сожалению, не совсем здоровая по уму.
- Не подпускайте её близко к табакерке. По легенде в семнадцатом веке некий датский монарх казнил своего шута Джокера, а его дух заключил здесь навеки, - лавочник показал пальцем на крышку.
— Пока она была у меня, покоя не было. Вы вообще знаете её назначение? Она резонатор света и тьмы. С момента её создания за ней идет охота, будьте осторожны. Этим ключом можно перезапустить шкатулку либо в сторону света, либо в сторону тьмы. Но сделать это может только ребенок женского пола в изменённом состоянии. Причем войти в шкатулку она, может только повесив ключ на шею что дальше не знаю. 
-  Господин Одоевский в сказке не упомянул Джокера, - ответил Дмитрий, - все,я откланиваюсь.
Лавочник вышел на улицу и тревожным взглядом провожал уезжающую карету пока она не скрылась за поворотом его знобило и трясло, страх съедал его внутренности несмотря на то, что он избавился от табакерки.   
Господин Болонский ехал домой в карете, сжимая табакерку как величайшее сокровище. Он знал, что были люди готовые убить ради неё, но власть, которую могла подарить эта небольшая вещица, перевешивала все разумные доводы.  Всю дорогу ему казалось, что изнутри табакерки доносится то ли шум, то ли пение.  Там внутри вероятно был спрятан целый мир, и Дмитрий более не в силах был расстаться с тем, что скрывала табакерка.
Дома он показал ее жене и был вынужден рассказать ей, что их дочь предназначена в жертву тому, кто живет внутри неё. Мама Розалии конечно знала все, но пробовала отговорить мужа от задуманного ими, но тот был непреклонен она проплакала тогда всю ночь, но поделать пока ничего не могла, еще не пришел её час  .

В доме Болонских принимали гостей, и центральная зала была полна детей, в самом центре внимания как всегда юная красавица Розалия. Она кружилась в танце в желтом платье с пышной юбочкой и взгляды молодых дворян были направлены лишь на неё несмотря на то что ей только тринадцать, а им по пятнадцать. Дмитрий за
отдельным от детского столом вел светскую беседу с гостями. Но время от времени он с неизменным волнением поглядывал на дочь, и в его глазах светилась тревога.
– Полноте, господа , полноте, - усердствовал дворянин Вертопрахов, - что несут нашим детям сочинения, допустим, подобные «Черной курице» или вот это "Городок в табакерке" недавно почившего Одоевского?  Нет, я своему Пете это категорически запретил. У меня в детстве от этих писаний кровь в жилах стыла.
- Ну предложите альтернативу, - усмехнулся Дмитрий, - кроме этого для детей у нас никто ничего не писал, только Пушкин сказки, вот вам и век просвещения.
Тут все прервались, потому что дети выстроились в пары для Полонеза. Ведущей парой стали Розалия и Петр — сын Вертопрахова. С первыми аккордами оркестра юная пара пришла в движение, и следуя за ними, вступили все остальные. Дмитрий наблюдал за дочерью с нескрываемым восхищением, иногда смотрел на жену, светившуюся особым счастьем за свою маленькую принцессу. Для четы Болонских этот детский бал имел большой значение, дела их шли не очень хорошо и то, что приглашение в гости принял Вертопрахов меценат и банкир сулило хоть какую-то перспективу.
– Дело, конечно, не мое, - вдруг сказал Вертопрахов, - но не рано ли вывели её в свет? Мой Петр, когда увидел вашу девочку мне покоя не дал, и вот мы у вас.
Дмитрий не ответил, он так и не решился сказать, для чего в самом деле позвал банкира и разрешил дочери вещи неуместные в её юные лета. Ему все время казалось, что через гром оркестра и звуки полонеза доносится пение невиданных существ, запертых в табакерке, а она в дальней комнате в сейфе. Полонез и все участвовавшие в нем сорвали гром оваций. Розалия подбежала к маменьке и папеньке с горящими глазами и те приняли её в горячие объятия.
Вечер подходил к концу гости должны были разъезжаться. Вертопрахов отвел Дмитрия в сторону.
- Вот что, уважаемый, знаю о ваших проблемах, и убедительно прошу нанести ответный визит с семьей в мой дом. По поводу же должности в моем банке жду вас через два дня в своей конторе.
Вертопрахов прервался, выдержал паузу и добавил.   
-  Мой сын очарован вашей дочерью, но молоды они —подождем.
Уже в карете, когда отъехали от дома Болонских Вертопрахов   велел кучеру остановиться.   Открыл дверцу вытащил из-под полы фрака конверт передал специальному гонцу.   
-  Спеши, -  произнес он, -   нужен отряд полицейских срочно вот этот дом позади нас на каретной, справишься озолочу.  Петр недоуменно смотрел на отца. 
-  Молчи мальчишка, -  прошипел банкир, -  все ради твоего будущего!   Кучер гони!               

Гости разъехались, дом Болонских готовился ко сну, погружаясь в полную тишину. Розалия в своей комнате сидела перед зеркалом распустив волосы и корчила рожицы собственному отражению. Рядом лежал лист бумаги — написанные корявым почерком стихи признание в любви от Петра. С полочки шкафа за этим усмехаясь наблюдал клоун, он оживал в те моменты, когда девочка его не видела. Понимая, что сейчас заглянет папенька, юная кокетка быстро нырнула в постель под одеяло и затаилась. Папенька действительно вошел и сел на её край.
- Розалия, - ласково произнес он, проведя рукой по локонам сверх одеяла, - не спишь, не притворяйся.
- Да папенька, - ответила девочка.
- Скажу нечто важное, кокетство неприемлемо для девочки твоих лет, помни ты дворянка, род наш беден, но в нем масса достойных отечества нашего людей, мы гордимся им.  Я допустил этот бал, но далее пока все, пока окончательно не созреешь.
Девочка села, сложив тонкие запястья на кружевном одеяле.
- Папенька помните вы читали мне сказку о табакерке что там внутри городок был? Ничего интереснее я в жизни не слышала. Жаль, что побывать внутри такой табакерки невозможно.
Дмитрий смотрел на дочь борясь с желанием сказать ей правду и все же решился. 
- Я покажу тебе эту табакерку.
- Правда?   
Розалия подскочила на кроватке. 
 - Это очень опасная страшная вещь, но хорошо в моем присутствии можно .
Розалия благодарственно прижалась к руке отца, и он её поцеловал. Уходя подошел к клоуну и нажал на тряпичный нос, мужчина уже сожалел что купил его дочери — кукла вызывала тревогу не менее чем зловещая табакерка. Уходя оглянулся дочь спала, посапывала, вышел. 
Клоун тотчас ожил, рот растянулся в злобном оскале показав ряд острых зубов. Тварь проковыляла к шкафу, выбрала одно из платьев: более старое, чем другие с глухим воротом на пуговицах, положило поверх одеяла, поверх платья так же положил чепец, готовя хозяйку к путешествию туда, откуда не возвращаются.  Розалия на самом деле не спала и в щелку в одеяле наблюдала за ожившим клоуном.
Но демон заметил, что она подглядывает и вновь превратился в игрушку.  С этого момента Розалия знала этот клоун живой, и он притворяется. 
Клоуну нужно было нечто от Джокера живущего за гранью небытия — в самом сердце механической табакерки, внутрь ему ход без девочки закрыт. Только человеческий ребенок мог войти в нее, этот путь вел в один конец. Джокер некогда стал заключенным внутри табакерки, потому что, когда был человеком являлся каннибалом, похищал, ел детей.  Когда его казнили и прокляли, заключив в табакерку он стал темным духом демоном.  Детей он больше не ел, но суть его стала ещё страшнее.
Клоуна это не волновало, собираясь проникнуть в табакерку вместе с Розалией, он хотел одного - отобрать у Джокера тайну, огромную власть. А девчонку пусть жрет —сам клоун плоть детей не ел, высасывал их внутреннее наполнение оставляя только пустую оболочку.  Отправить девочку в такое страшное путешествие можно только при условии, что та прикоснется сначала к самой табакерке.
На следующий день маменька Розалии с управляющим уехали за покупками, и Дмитрий попросил няню помочь дочери одеться.
- Проводите её в мой кабинет и отлучитесь на время куда-нибудь сделаете как нужно я прибавлю вам жалованье.
Няня Нина послушно проследовала к своей подопечной и ахнула. Девочка уже надевала старое платье, волос был ещё распущен.
- Няня, помоги уложить волосы, родненькая моя.
- Маленькая госпожа почему же это старое платье? папенька не одобрит.
Нина покосилась на клоуна ей было неуютно от этой игрушки от неё будто исходила безотчетная тревога.
-  Нянюшка я не знаю, но так нужно, - с болью ответила девочка, немного промолчала и добавила такое от чего пожилая женщина пришла в немалый ужас.
-  Когда я лягу на плаху Джокера, это платье удобно будет расстегнуть, открыв шею, моя голова будет в его корзине.
- Что вы такое говорите, юная госпожа, - с негодованием воскликнула няня, - вот оно влияние книг, которые разрешил вам папенька. Надевайте панталончики под платье иначе я вас к родителю не пущу.
Няню трясло, но она самолично застегнула все пуговки на платье госпожи наглухо до самого кадыка. Вздохнув Нина начала приводить ей прическу в нужное состояние, расчесала каждый локон и повязала бант.  Чепец девочка надевать не стала положила в свою специально сшитую сумочку. Закончив дело, женщина за руку проводила её в кабинет папеньки.
- Ну что же, - сказала она, - папа ждет тебя там, я откланиваюсь.
Розалия перешагнула порог кабинета и сделала положенный реверанс родителю.
 - Старое платье, - удивился Дмитрий, - однако весьма миленькое, - мы привезли его из поездки по Европе.
Он достал из сейфа табакерку и поставил на стол.  Розалия замерла, та была прекрасна. Пестренькая, из черепахи.  На крышке ворота, башенки, домик, другой, третий, четвертый, и счесть нельзя, и все мал мала меньше, и все такие золотые, а деревья так же золотые, а вот листики серебряные, а за деревьями встает солнышко, и от него розовые лучи расходятся во все стороны.
- Это что за городок? - спросила Розалия.
- Это музыкальная табакерка ответил Дмитрий и тронул пружинку... И вдруг заиграла музыка. откуда слышна была эта музыка Розалия не понимала , она ходила и к дверям, - не из другой ли комнаты? И к часам - не в часах ли? и к бюро, и к горке, прислушивалась то в том, то в другом месте, смотрела и под стол... И наконец девочка уверилась музыка точно играет в табакерке.  Музыка была такая как будто звала её к себе. 
Она подошла к ней смотрела как солнышко выходит, крадется тихонько по небу, а небо и городок все светлее и светлее, окошки горят ярким огнем и от башенок сияние.
- Папенька, папенька, как мне войти в этот городок?  Как я хочу!
- Мудрено моя девочка. Этот городок тебе не по росту.
- А кто живет там?
- Там живут Колокольчики, ты что забыла, как я читал тебе сказку о Городке в табакерке?  И ещё там живет... — Дмитрий прервался, губы дрогнули, он поднял крышку на табакерке …
И что же увидела Розалия? И колокольчики, и молоточки, и валик, и колеса.  Девочка удивилась.
- Зачем эти колокольчики?  зачем молоточки?  зачем валик с крючками?
- Не скажу тебе, доченька. Разрешаю возьми в свою комнату посмотри по пристальнее да подумай: авось отгадаешь. Только вот этой пружинки не трогай, иначе все изломается.
Пришедшая няня увела девочку сжимающую табакерку как великую драгоценность.
- Я увольняюсь Дмитрий Алексеевич, - сказала она, поворотившись, - денег ваших не хочу, вы ребенка собственного на растерзание отправляете.
- Не твое дело сказала внезапно появившаяся в комнате мама Розалии, – и не смей идти в полицию.
Няня, повернув  голову вскрикнула — вместо отражения женщины в зеркале маячил жуткий клоун с глазами без зрачков. Няня сопроводила Розалию до спальни и тот же час поспешила покинуть страшный дом навсегда.
- Ты отдал ей табакерку? - спросила жена Дмитрия.
- Отдал, только наша дочь способна отыскать Джокера и закрыть темному клоуну дорогу на землю навечно, нам остается только ждать.
- Я надеюсь и молюсь, что она справиться, когда-то я победила клоуна запрятав его внутри себя, но отражения в зеркалах напоминают о нем. Дмитрий прикрыл лицо руками, он рыдал.
- Мы оба знаем, что она не вернется . Знаем, тогда зачем тешим себя глупой надеждой?
Таисия попыталась успокоить мужа положила руки на плечи, заглянула в глаза .
- Я пойду попрощаюсь с ней, а ты пожалуйста успокойся, мы сами выбрали этот путь никто нас на него не толкал.
Маменька проследовала в комнату дочери, вошла не постучавшись, застав ту за приготовлением к молитве.  Девочка стояла возле кроватки на коленях, но увидев мать тотчас встала и обняла за талию . Таисия тихонько поцеловала дочь в макушку.
 - Давай присядем, - сказала она. Девочка смотрела на маму со всем вниманием, ей было интересно, что та в итоге скажет.
- Розалия тебе тринадцать, ты мудрая девочка несмотря на то, что играешь в куклы, — она кивнула на игрушку
клоуна. — Придет время, даст Бог, ты узнаешь легенду, кто охотиться на нас девочек веками забирая наши души и продлевая тем свою гнусную жизнь. Многие из нас запирали его в своем теле, но он находит способ возвращаться, и охота продолжается.
Розалия поднялась и положила руки маменьке на плечи. - Все мне пора , и тебе, да и скажи мне пожалуйста, что ты там сказала няне по поводу плахи, и своей головы?
Розалия глубоко вздохнула, отступила от маменьки.
- Я знаю, что так будет маменька, не спрашивайте, как я это вижу, просто знаю, что будет.
Но маменька уже незаметно вышла тихонько, прикрыв за собой дверь.
Клоун на шкафе сразу пришел в движение, ожил, спрыгнул на пол, проковылял к хозяйке. Страшный рот открылся, показав ряд острых зубов в подобии улыбки.  Розалия погрозила ему пальцем и наконец прикоснулась пальчиками к крышке табакерки. Он вновь превратился в тряпичную игрушку, которую девочка подобрала, положив в специальную сумочку через плечо, подаренную ей няней, осталось только ждать.

Из табакерки зазвучала музыка, она играла и играла, все тише и тише, как будто кто-то цеплялся за каждую нотку, кто-то отталкивал один звук от другого... У Розалии расширились глаза — внизу табакерки открылась дверца, из неё выбежал мальчик с золотою головою и в стальной юбочке, остановился на пороге и поманил её к себе. Розалия подошла к дверце и с удивлением заметила, что дверца ей пришлась точно по росту. Как хорошо воспитанная девочка, она почла долгом прежде всего обратиться к своему провожатому.
- Позвольте узнать, - спросила она, - с кем имею честь говорить?
- Динь, динь, динь, - отвечал незнакомец, - я мальчик колокольчик, житель этого городка. Мы слышали, что вам очень хочется побывать у нас в гостях, потому решились просить вас сделать нам честь к нам пожаловать.
Тогда польщенная девочка учтиво поклонилась, мальчик - колокольчик взял её за руку, и они пошли. Тут Розалия заметила, над ними был свод, сделанный из пестрой тисненой бумаги с золотыми краями. Потом предстал другой свод, потом третий, ещё четвертый, ещё, и так все остальные своды - чем дальше, тем меньше,  так что в последний, казалось, едва могла войти головка её провожатого.
- Я вам очень благодарна за приглашение, - сказала Розалия, но боюсь не пройду, роста я высокого, своды низкие.
- Динь,- динь - динь! - отвечал мальчик. - Пройдем, не беспокойся, ступайте  только за мной. 
- Колокольчик, -  спросила   Розалия, -  можно вопрос?
- Ну конечно милая девочка, -  засмеялся колокольчик. 
- Папенька читал мне книгу о таком же городке как здесь и там был мальчик Миша которого провожал такой же колокольчик.  Не вы ли это были?   И не этой же дорогой мы идем?   
Колокольчик выслушав её ответил вполне серьезно. 
- Нет, это совсем другая табакерка ты не представляешь
Сколько подобных нашему городов существуют в шкатулках и табакерках представь сколько их по всему миру! И вообще все это фантазия вашего господина Одоевского мальчикам в такие табакерки вход закрыт проклятием Джокера. Только вы девочки сюда можете прийти и даже увидеть Джокера воочию. Не одной девочке правда не удалось нашу табакерку покинуть. Знаете, для чего аш Папенька, зная обо всем все-таки отправил вас сюда?  Права может быть страшна вы хотите знать? 
- Как-то не особо, -  ответила Розалия, - я и так догадываюсь, но скажите Джокер живет именно здесь или во всех шкатулках и табакерках мира сразу? 
- О,- удивился колокольчик, - вы невероятно умны для своих юных лет, отвечаю никто этого не знает. Давайте пойдем дальше в тишине потому что он может быть рядом он наполняет здесь собой все, идем…
С каждым их шагом, казалось, все эти своды подымались, и путники всюду свободно проходили; когда же они дошли до последнего, тогда мальчик колокольчик попросил Розалию обернуться назад.  Она обернулась, и что же она увидела? Тот первый, под который она подошла, входя в дверцы, теперь показался ей маленьким, как будто, пока они следовали, он опустился. Розалия была удивлена.
- Отчего это? - спросила она своего проводника.
- Динь - динь - динь! - отвечал проводник смеясь. - Издали всегда так кажется. Видно вы, ни на что с вниманием не смотрели; вдали все кажется маленьким, а подойдешь – большое.
- Да, это правда, - отвечала Розалия, - я до сей поры не думала об этом, и оттого вот что со мной случилось, третьего дня хотела нарисовать, как маменька возле меня играет на фортепьяно, а папенька на другом конце комнаты читает книжку.  Только этого никак не удавалось сделать: тружусь, тружусь, рисую   как можно вернее, а на бумаге выходит, что папенька возле маменьки сидит и кресло его возле фортепьяно стоит, а между тем я очень хорошо вижу, что фортепьяно стоит возле меня, у окошка, а папенька сидит на другом конце у камина. Маменька мне тогда говорила, что папеньку надобно нарисовать маленьким, но я думала маменька шутит, папенька гораздо выше её ростом, но теперь вижу она правду говорила: папеньку надо было нарисовать маленьким, он же сидел там вдалеке.
Тут она спохватилась осознав, что цитирует фрагмент сказки и в её жизни этого не было.
Но Мальчик колокольчик рассмеялся изо всех сил.
«Динь - динь - динь как смешно! Не сумела нарисовать маменьку с папенькой!» Розалии показалось досадно, что мальчик колокольчик над ней немилосердно насмехается, и она очень вежливо сказала ему.
- Позвольте узнать у вас: зачем вы к каждому слову прибавляете «динь - динь – динь»?
- Уж у нас поговорка такая, - отвечал мальчик – колокольчик.
- Поговорка? - заметила Розалия. - А вот папенька говорит, что очень нехорошо пребывать  к поговоркам.
Мальчик колокольчик закусил губу и вдруг так сильно сжал р уку Розалии что из-под манжеты платья брызнула кровь. – Ай!  - вскрикнула девочка, и пошли слезы.
- Оставляй слова внутри себя, - произнес колокольчик, — если хочешь выжить здесь, мы пришли.
Перед ними предстала дверца и распахнув её колокольчик вывел гостью на улицу .

Бремя колокольчиков

Уже с ужасом Розалия смотрела на механический городок. Мостовую вымощенную перламутром; пестренькое небо, черепаховое, ходящее по небу золотое солнышко. поманишь его, оно с   неба сходит, вокруг руки обойдет вновь поднимается. Домики стальные, да полированные, крытые разноцветными раковинками, и под каждой крышкою сидит мальчик-колокольчик с золотою головою, в серебряной юбочке, и много их, и все мал мала меньше.
- Нет, теперь меня не обманут, - сказала Розалия. - Это только так мне кажется издали, а колокольчики то все одинаковые.
- Ан вот и неправда, - отвечал провожатый, - колокольчики не одинаковые. Если бы были все одинаковые, то и звенели бы мы все в один голос, один как другой; а ты слышишь какие мы песни выводим. Это оттого, что кто из нас побольше, у того и голос потолще. Колокольчик вывел её на середину площади и тотчас их окружили другие мальчики колокольчики, теребили Розалию за платье, звенели, прыгали, бегали.
- Ах, Боже мой, - приговаривали они при том, — она ведь из плоти, зачем ты привел её сюда, брат. Гибель ждет её здесь, ничто подобное ей не выживет в нашем городке.
- Ей нужен Джокер, - произнес приведший её, - и она здесь даже не по своей воле.
При его упоминании колокольчики в ужасе разбежались. Посреди площади остались Розалия закрывшая лицо руками и её провожатый. Девочка с трудом оторвала руки от заплаканного лица, всхлипывая она приговаривала.
- Я ведь думала, что здесь в табакерке сказочный, волшебный мир, а здесь страшно , так страшно, колокольчик можно обратно?
- Верно ты думала какие смешные колокольчики, не работают, играют да веселятся день за днем. Отчасти это правда, нет у нас бедных, никакого дела, книжек нет, картинок нет, ни папеньки, ни маменьки; нечем заняться; играй да играй, а ведь это, очень скучно.
Розалия встрепенулась, необычно было что колокольчик назвал   её полным именем.
-  Вытри слезки, маленькая плакса, смотри ты уже и платье намочила, пойдем в мой домик, а то скоро здесь будут дядьки-молоточки, они не разбирают живое пред ними или нет.
- Кто такие дядьки-молоточки? - спросила Розалия.
Мальчики-колокольчики вновь окружили их.
- Они очень злые, - зазвенели мальчики. То и дело ходят по городу и нас постукивают. Которые побольше, тем ещё реже «тук-тук» бывает, а нам маленьким куда больше достается.
- Час тьмы близко, - сказал провожатый, - идем, я спрячу тебя пока в своем доме. Потом провожу тебя к владениям Джокера, одной тебе через город не пройти. А вы разойдитесь, вы сами провоцируете молоточки бить вас, - обратился он к мальчикам.
Площадь опустела. Колокольчик вновь взял Розалию за руку и завел в свой домик. Комната была крошечной без окон, из убранства кроватка два стула и зеркало. Колокольчик перехватил её взгляд и зазвенел переливчатым смехом.
- Окон в нашем мире не делают, через них может заглянуть сама знаешь кто, а вот зеркала ему не подчинены можешь смотреть спокойно. Вот кроватка, можешь отдохнуть, ты платяная, тебе необходимо. Скоро солнышко наше ненадолго уйдет на покой, и тьма воцариться в городке, но здесь ты в безопасности, отдыхай, я вернусь за тобой.
И вышел. Она услышала, как он запирает дверь снаружи, не ловушка ли это? Но спать хотелось страшно, но более кушать, Розалия распахнула сумочку в надежде что там есть что-либо съестное. Вытащила тряпичного, безучастного клоуна, посадила на ажурный стул, ей хотелось, чтобы он ожил и, хотя бы что-то объяснил, но тот упорно не желал оживать. Она вновь полезла в сумочку и к своей радости нашла лепешки и пряники такое могли сделать либо няня, либо маменька жаль, что запить здесь нечем.  Розалия прежде, чем снять платье и предаться сну подошла к дверце и проверила хорошо ли она заперта.
О том, что её можно открыть снаружи даже запретила себе думать. Подошла к зеркалу, распустила волосы и стала расстегивать многочисленные пуговки на вороте платья, постояла немного и вдруг поняла, что очень себе нравиться так, с распущенным волосом, без нытья, назиданий няни и всей строгости, что сопровождают жизнь юной дворянки. Взгляд упал на запястье, где осталась рана от стальных пальчиков колокольчика. Розалия сняла платье повесила его на стульчик, оставшись в ажурной комбинации, нырнула под одеяло. Кроватка в чужом мире обволокла её негой почти как дома.
Она провалилась в забытье сна. Клоун открыл глаза едва хозяйка уснула, рот растянулся в улыбке обнажив острые зубы. Клоун забрался на кроватку поверх девочки и долго смотрел на полуоткрытый ротик, слушал прерывистое дыхание, потом спрыгнул на пол и распахнув дверь на улицу вышел во тьму. Но напоследок обернулся и произнес:
-  Что же, юная хозяйка ты свое дело сделала, мне жаль твою прелестную головку, которая скоро расстанется с телом, прощай... Скоро я получу абсолютную власть над такими как ты.

В полночь родители пришли в комнату дочери. Табакерка стояла у изголовья кроватки.  Девочка, казалось, спала, хотя пребывала там внутри проклятой табакерки. Дмитрий тотчас приподнял крышку разглядывая механическое нутро.
Маменька наклонилась поцеловала дочь в безжизненный лоб.
– Прости нас милая прости, мы плохие родители.
-  Теперь нужно одеть ей на шею ключ, - сказал жене Дмитрий, - приподними её голову. Он проявиться там на ней.
         
Розалия вскрикнула и проснулась, её внезапно что-то обожгло, сон в котором мама целовала её в лобик улетел, рассыпался легким пухом. Девочка потянулась привыкшая делать это по утрам и внезапно вспомнила, где она теперь пребывает. И тут до неё дошло что на шее появился ключ на цепочке. Попыталась снять его, но тщетно. Не одеваясь подбежав распахнула дверь на улицу. Мимо спешили по своим делам многочисленные колокольчики, золотое солнышко светило вовсю, освещая мостовую, казалось бы, обычное утро. Вздохнув, вернулась в домик, пришла пора вновь одеваться и продолжить путь, няни, конечно, страшно не хватало. За долгие годы одеваться полностью сама не привыкла, милая няня Нина помогала и с одеждой, и с прической. Перед зеркалом лежал золоченый гребень будто приготовленный специально для неё, присела перед зеркалом и тщательно причесала прядки каштановых кудрей, помятых во сне. Глядя в зеркало, немало смутилась потому что обнаружила на лице болезненный румянец, во вчерашнем дне подобного не было.
- Надену в дорогу чепец, - сказала вслух девочка, – будет приличнее, вдруг встретятся царские особы? Я не царских кровей, но наш род древний, нужно соответствовать. Однако подходит время молитвы, а я все не одета.
По корчив смешные рожицы в зеркало, девочка приступила к надеванию платья, оно было узким в талии, изящный поясок разделял пышную юбку и ворот стойку на пуговках до горла. Маменька купила это платье, когда они вместе отдыхали на источниках в Европе и сшито оно в английской манере. Розалия его любила, но куплено оно ей было одиннадцать, а сейчас тринадцать, и она из него сильно выросла. Застегивая ворот, вдруг поняла, что он сильно теснит, дышать трудно. Розалия оделась и перед выходом во внешний мир склонилась в молитве Господу. Произнеся необходимые слова, она надела чепец как подобает приличной особе, спрятав под него волосы перекинула через плечо сумочку и наконец решилась шагнуть в золотой город колокольчиков.

Молоточки

Никто ни обращал на живую девочку никакого внимания, механический городок жил своей жизнью, колокольчики вокруг неё либо играли, либо спешили по своим делам. Розалия шла по мостовой опасливо поглядывая на покачивающиеся в вышине рыльца молоточков. Более всего они напоминали африканских жирафов, некогда папенька рассказывал про этих животных с вытянутыми шеями.  Молоточки нависали над городом колокольчиков, но пока ни по кому не стучали, возможно ещё не пришло время, но выглядели они страшно. Стукнет такой в макушку она свою голову до Джокера не донесет.Розалия с ужасом увидела, что молоточки пришли в движение и колокольчики жалобно звеня начали, разбегаясь прятаться кто куда.  Но некоторые не успели и носатые молоточки начали стучать беспрестанно то по одному, то по другому колокольчику которые попались.  Девочка не выдержала подошла, вежливо поклонилась и добродушно спросила зачем они без сожаления колотят бедных мальчиков.  Молоточки с вышины одновременно ответили.
- Прочь живая не мешай, береги макушку, вон там в доме надзиратель лежит и стучать нам велит, все ворочается, прицепляется, у него спроси.
 - Кто этот надзиратель? – спросила Розалия у колокольчиков.
 - Это господин Валик, - зазвенели они, - предобрый человек, день и ночь с дивана не сходит, но на него мы не можем пожаловаться.
Она прошла ещё несколько шагов и город колокольчиков закончился, она увидела домик без стен и возвышение похожее на диван, а на нем круглое существо в атласном халате. Он с боку на бок переворачивался, только все лицом кверху.  А поверх халата шли шпильки, крючочки видимо-невидимо; только что попадется ему молоток, он его крючком цепляет, потом отпустит, а молоточек в следствии этого и   стучит по колокольчику.
- Однако, -  воскликнул Валик заметив её, -  живой человек у нас! Быть не может!  Чего же ты хочешь от старого лежебоки платяной человечек?
- Попасть к Джокеру, - ответила Розалия, - я понимаю, вы здесь самый главный?
- Джокер сам найдет тебя, если ему будет нужно. Проведя здесь в заточении пару веков, он не утратил вкус к человеческой плоти. Но зачем ты идешь на гибель добровольно позволь спросить?  Не зная, что сразу ответить Розалия внезапно прикусила губу и из возникшей ранки потекла струйка крови.
- Право господин Валик, - я согласилась посетить ваш мир, потому что папенька сказал: он полон чудес. Но теперь дорогу обратно мне может открыть только ваш Джокер, и мне здесь очень страшно.  Либо я выйду наружу к родителям, либо потеряю голову.
- Дорогу во внешний мир?  Наивная, нет забудь, все мы здесь когда-то были людьми. Ладно, скоро по всей табакерке начнется музыкальное представление   в нем участвуют все обитатели города.  Ты можешь стать частью этого представления, Джокер обязательно уловит что живое появилось здесь и явиться.  Кроме того, он приходит для того, чтобы разрушить налаженный мир нашего городка. Такое происходило не раз, но у него не получалось. Мы обитатели табакерки не знаем, что он и кто он, это сила недоступная ничьему разуму, даже нашему, а мы поверь при жизни были далеко не глупыми людьми.  Скажи, девочка, ты в юные лета музицировать умеешь?
- Да, конечно, меня учили играть на фортепьяно, - изумилась девочка вопросу, - а нужно?               
– Нужно, и платье бы тебе переодеть, слишком оно мрачное для нашего представления, и слишком выделяется среди нас механизмов.
- Где же я здесь возьму другое?  -  сказала девочка. -  Кроме того я должна быть в нем на плахе Джокера.
- Плохо что ты так уверена, что лишишься головы, - с печалью произнес Валик, — так лучше не надо.
- Вы знаете, что происходит во внешнем мире? -  спросила   девочка.
-  Знаем мы здесь многое, но вернуться не можем. Вот что, у меня тут неподалеку свои покои, там всем заведует моя служанка, она покажет во что переодеться и прочее, проведи время до представления там, это моя личная просьба.  Ну все ступай, мне работать нужно, она тебя встретит проводит. — Розалия благодарственно кивнула и сойдя с возвышения валика увидела сгорбленную старушку с клюкой на механизм совсем не похожую.
- Бабушка, -  воскликнула  Розалия, - вы живая, как и я? здесь есть не только механизмы?   
- Пойдем милая пойдем, опасно здесь, пойдем в покои все расскажу.
Взяв девочку за руку, бабушка привела её в уютные покои, где все было похоже на всякие подобные обычные земные дома, кроватки, сундучки, зеркала и шкафчики с книгами.
- Садись в кресло отдыхай, -  сказала старушка, - я приготовлю тебе покушать.  Целый век я платяная живу среди механизмов, сто лет назад родители отправили меня в табакерку, как и многих девочек в жертву Джокеру.  Но не каждую девичью голову он принимает, и отвергнутая я навеки осталась тут, служу господину валику.
- Поразительно, -  воскликнула Розалия, -  вы прожили здесь сто с лишним лет!
 - Даже больше. Если бы ты знала, как хочется туда во внешний мир.   
Розалия вдруг почувствовала что-то с этой старушкой не так, кому вообще здесь можно доверять?  И пока бабушка стояла к ней спиной начала потихоньку красться к выходу ей стало ужасно страшно. Но ее остановил окрик старушки и голос был уже далеко не тем добрым.
– Куда ты собралась милая? чаек-то мы ещё не попили!  — Бабушка сбросила свой лживый облик и перед ней предстал её клоун, правда теперь он был страшный, глаза горели недобрым светом, хищный рот растянулся в улыбке от уха до уха. Он навис над хрупкой девочкой всей громадой, голова упиралась в потолок.
- Пожалуйста, пожалуйста, не надо, - запричитала она в ужасе, закрывая лицо руками.               
- Что у тебя на шее под платьем?  ты должна показать доброму дяде.
- Это ключ, он как-то появился на моей шее, я не знаю, как, -  прошептала несчастная, -  если вы знаете как его снять я отдам. 
Клоун молча смотрел на горячую струйку мочи сползающую по панталончикам из-под платья.
- Это случиться скоро, -  сказал он, — ключ будет мой, обязательно будет, тебе пора идти играть песню безумия,- с этими словами он вновь превратился в живую игрушку и вышел из домика.  Розалия осталась стоять, закрывая лицо руками. Но тут же к ней заглянул тот мальчик-колокольчик что привел её в страшный мир.
– Ну что же ты, -  укорял он,- все ждут что ты начнешь играть. Описалась?  ох нехорошо, девочка ты большая, таких в вашем мире уже к выданью готовят. Давай пошли. Железная рука ухватила её и потащила за собой.
– Все уже знают в мире табакерки твои слабости маленькая госпожа.
Колокольчик грубо подтолкнул её к фортепьяно стоящее посреди площади. Веки Розалии опухли от слез, чепец колокольчик грубо с неё сорвал и волосы заставил рассыпаться по плечам. Но тем не менее Розалия послушно коснулась клавиш, начав играть. Она увидела, что со всех сторон к площади стянулись механизмы, привлеченные звуками музыки, они окружили музицирующую девочку, но цель была иная разорвать её на части, заглушить то, что нарушало дисбаланс мертво механизированного мира. Однако все вышло наоборот, музыка вдруг запустила обитателей табакерки в дикий карнавальный пляс. Пели что-то свое колокольчики приплясывая в такт, молоточки наоборот свое, плясала изгибаясь в причудливых формах дама пружинка. Вдруг откуда-то из-под пола, из какого-то люка вынырнул безобразный носатый карлик в черно-белом трико, носясь среди орды беснующихся механизмов не речью, а тоже песней попытался урезонить их.
- Позвольте слово мне сказать, -  речитативом умолял он.  Механизмы не слушали, начиная гнаться за ним, но догнать не могли.
- Позвольте слово мне сказать, - умолял карлик, - но гоняющие его механизмы пели что-то свое, и его одинокий голос глох в общей тональности коллективного безумия. 
Эту страшную песнь прервала сама Розалия бросив играть и шагнув в образовавшийся коридор между механизмами те разом смолкли и в почтении склонились будто признав в ней свою королеву. Карлик и девочка стояли на разных концах этого коридора, но Розалия пошла ему навстречу между механизмами. На ходу она расстегнула верхние пуговицы ворота что бы карлик увидел ключ. Колокольчики протягивали ручки, дергали её за юбку призывая вернуться, но она упорно шла вперед. Розалия остановилась перед чудовищем и взяв оборки платья в руки сделала реверанс.
- Я пришла о Джокер, по воле моих родителей.

Посторонний

Ворвались они внезапно, дежурящие возле дочери Таисия и Дмитрий, конечно, ждали визитеров и даже приготовили по револьверу, но ожидая кого-то вроде бандитов, но никак не полицейских в мундирах и портупеях. Едва заслышав шум в прихожей, Таисия сказала ему положив нежные руки на плечи и при обняв.
- Сдерживай их они не должны коснуться тела нашей дочери пока она там.  Она отстранилась от мужа и на его изумленных глазах растворилась в зеркале. Дмитрий взвел револьвер готовясь встретить незваных гостей и через минуту они заполнили комнату.               
- Вот он, он! - кричал ворвавшийся с ними Вертопрахов, - хватайте его!
Но Дмитрий успел точным направленным выстрелом сразу сразить банкира как подкошенный тот рухнул посреди комнаты.
- Клянусь, - заявил Дмитрий, -  вас ждет та же участь, господа.
- Опустите оружие, - сказал ему унтер-офицер выступивший вперед, -  вы не понимаете, с кем имеете дела. Выступая против нас, вы выступаете против Романовых, -  именно им нужна табакерка и они   её получат!  ценой ваших жизней, нет, неважно!
- Сознание моей дочери переместилось в табакерку сейчас, -  ответил Дмитрий, -  вы, тронув табакерку её просто убьете! я не позволю!
 - Да кто тебя спрашивать будет! - выкрикнул унтер-офицер и дал команду. Одновременно пять выстрелов сразили Дмитрия наповал, он упал возле кровати дочери обливаясь кровью. 
- Забирайте шкатулку, девчонку тоже, - приказал офицер, -  эти два трупа сбросить в подвал, выйдем отсюда дом подожжем.
После этих слов большое зеркало, висевшее в детской, внезапно взорвалось и опешившим визитерам явилось чудовище — клоун, превышающий человеческие размеры, с непропорциональным телом, страшными глазами без зрачков в трико разделенным на черную и белую сторону.  Тварь прыгнула прямо на Унтер-офицера, повалила его и со всего размаха безжалостно вонзила острый осколок стекла в горло. Фонтан крови выстрелил в потолок. Онемев от ужаса, полицейские начали отступать назад, а клоун, поднявшись во весь рост взревел, выпустив какофонию звуков, не имевших к миру живых никакого отношения, он преградил путь непрошенным гостям к девочке.  В ужасе полицейские понеслись на улицу, у всех из ушей хлестала кровь, страшные звуки заставили их барабанные перепонки лопнуть.
Убедившись, что визитеры бежали, клоун лег на пол, и его тело начало выгибаться в корчах вскоре превратившись обратно в привлекательную молодую женщину. Таисия поднялась с трудом её шатало, она переступила через труп офицера и склонилась над мужем, но он к сожалению, был мертв.
- Прости любимый и прощай, - с  горечью произнесла она, - обещаю дочь нашу в обиду не дам, но я выпустила на свободу зло, того которого в юные годы заключила внутри себя, а растворить его, перебороть так и не смогла! Таисия упала замертво.  Из её рта вылез игрушечный клоун   в черно белом трико и проследовал к кроватке девочки.
У ее изголовья стояла табакерка, из которой изливались жуткие звуки, он застыл над ней.  Как и всякий демон, клоун был многомерной сущностью. Из самой глубины веков он вел охоту на   подростков женского пола. Его целью была не плоть он вел охоту за внутренним наполнением его пищей и целью было высосать дух, чувства, эмоции то что ценнее всего в мире людей. Девочки более эмоциональные потому испокон веков его охота была только на них. Однако находились те девочки, которые в итоге давали ему бой и заключали внутрь себя как в некую внутреннюю тюрьму. В заключении он пребывал пока носительница физически не умирала.  Он вырывался на свободу и вновь начинал свою страшную охоту, но уже возник целый род где от матери к дочери передавалась наука противостоять ему. Вот и Таисия, будучи подростком дала ему бой заключила внутрь себя, но в итоге удержать до смерти не смогла зло вырвалось.  Точнее она согласилась сама его выпустить что бы избавиться от полицейских.
Теперь клоун, покинув её тело одновременно пребывал и снаружи табакерки и внутри там, где была её дочь.  Он жаждал узнать секрет, который мог раскрыть только Джокер как сделать так что бы воительницы больше не смогли запирать его в своих телах. 
Клоун, заслышав в прихожей шум тут же уменьшился прыгнул в руки девочки. В комнату ворвалась новая партия солдат и полицейских они в ужасе увидели комнату, залитую кровью, тело молодой женщины, двоих мертвых мужчин и девочку в летаргическом сне.
Розалию и табакерку забрали, а дом, как и ожидалось по уходу подожгли. В пальчиках девочка сжимала какого-то игрушечного тряпичного клоуна, но как ни старались разжать ей пальчики, так и не смогли. Полицейские оставшиеся в живых видевшие чудовище глядя на игрушку конечно видели некую связь, но молчали, так и увезли девочку вместе с игрушкой прочь от полыхающего родительского дома. Пока ехали до нужного места табакерка не переставала играть, никто не знал, как заставить замолчать эту невыносимую вещь.

– О механизмы, я всегда лишь приходил что бы разрушать самонадеянность вас всех, но мне скажите напрямую, как терпите вы в мертвом миру живую!!!! Смотрите у неё на шее ключ отпирающий все двери. Перенастроим табакерку увидим мы её и сверху!  Казнить её! казнить! снять ключ и все перенастроить! в пыль мелкую стереть живое! По мере того как она пыталась приблизиться к Джокеру он наоборот отстранялся, отступал. Зато механизмы вокруг нее все плотнее сжимали её в кольцо.  Но вдруг вперед выкатился величественный Валик, и все склонились перед ним в почтении. Даже шут склонился. Розалия стояла в платье с распахнутым воротом, открывающем шею, волос она заколола что бы не помешал ритуалу. Болезненный румянец полыхал на её щечках,она была в предвкушении того, что должно случиться неизбежно.
- Да не сошли ли вы с ума, казнить ребенка, - пропел фальцетом Валик, -  запрещаю!               
Но Розалия вдруг увидела, что стоявший в стороне Джокер вытащил что-то вроде флейты и заиграв на ней окончательно внес хаос в и без того помутненные мозги механизмов. И они, забыв на время про девочку вдруг разом набросились на своего градоначальника превратив его мигом в искореженный остов. Розалия уже понимала следующая будет она. Джокер отвел флейту от губ и выкрикнул приказание.
- Пора, девчонку на плаху, ключ мне!
Стальные ручки колокольчиков ухватили её, заставили завести руки назад и повели как настоящую преступницу на то место, где еще недавно была резиденция валика.  Розалия подняла глаза и ахнула — стальное, острое лезвие, отточенное висело в воздухе и ни на чем не держалось под ним некий выступ похожий на колоду куда положить голову.  Розалия оглянулась в поисках Джокера, но того не было, лишь механизмы обитатели табакерки плотной стеной окружили место казни.  Самообладание покинуло порядком натерпевшуюся в этом жестоком мире девочку, закапали слезинки.
- Маменька, папенька,- проговорила она, — вы отдали меня на заклание хотела бы я проклясть вас да не могу! - простите, более мы не увидимся, если только в лучшем мире, прощайте, - произнесла она и повинуясь колокольчику палачу, надавившему на шею, опустилась на колени покорно положила голову на колоду. 
Она сама не понимала, что происходит безумный страх от того что ее скоро не станет смешивался с бродящим в уме чувством дурацкого удовлетворения что она испытает высшее удовольствие от боли. Колокольчик посильнее задрал воротник её платья что бы оно совсем не мешало. Розалия закрыла глаза ожидая соприкосновения с лезвием, но ничего не случилось. Когда она открыла глаза решившись то к изумлению, своему увидела сидящую на колоде птичку, и она была живая!  Но лезвие все-таки начало опускаться вниз и остановившись перерезало цепочку на её шее чуть оцарапало кожу, но не отрубило голову! Механизмы опомнившись бросились ловить птичку, но та спокойно вспорхнула, облетела их и скрылась где-то в мрачных лабиринтах табакерки. Лезвие поднялось ввысь. Розалия встала с колен и тут же пошатнулась, но устояла и подняла ключ. Механизмы завыли осознав, чем это грозит им, они не хотели менять веками устоявшийся в табакерке порядок. Они все разом кинулись на девочку в желании разорвать её и отобрать вожделенный ключ. Ей бы пришлось худо, но появился из люка в полу тот самый носатый карлик и встал между ними и ей.
– Позвольте слово мне сказать, - вновь произнес он, - девчонку нужно мне забрать туда во внешнюю во тьму, я заключу её в тюрьму.
- Непознанное божество, - вскричали разом механизмы, - нельзя здесь света торжество, девчонку плаха не берет, пусть мрак где ты живешь убьет!
- Следуй за мной, -  сказал ей карлик, -  вот сюда в люк, поверь лучше со мной чем с этими безумцами. 
Розалия послушно кивнула, покосившись на механизмы, приготовившиеся растерзать её и крепко зажав ключ в кулачке нырнула в люк за Джокером.

За пределами тьмы.

Пройдя наощупь в абсолютной темноте, девочка вышла в некое пространство более-менее освещенное. Здесь она увидела лабиринт, сплетенный из ещё более причудливых механизмов  чем те что были наверху. И все это терялось в необозримой дали которой не было ни начала ни конца. Под тем верхним миром девочка обнаружила ещё один мир гораздо более причудливый. По странному мостику состоящему из клавиш фортепьяно она перешла через извивающийся канал непонятного назначения и сразу увидела на маленькой площади окружённой причудливыми изгибами непонятных механизмов статую старика. Статуя так же была сплетена из различных деталей и изображала старика, навечно застывшего на этом месте и открывшего рот в беззвучном крике. Откуда-то вынырнул карлик, звеня своими дурацкими бубенцами.  Розалия попятилась этот уродец был жутким несмотря на внешне смешной вид от него исходила некая скрытая угроза. 
- Кто это? - заплетающимся языком спросила Розалия.                -  Розенбренг астролог создатель табакерки, -  ответил шут, - последовал сюда за мной в надежде обрести бессмертие.  Как видишь, обрел, я сделал из него тот самый механизм стопор способный либо запустить, либо навеки замолчать все шкатулки и табакерки мира не только эту. Видишь у него в груди отверстие под ключ?   
- Кто же тогда ты? - спросила девочка.
- Я резонанс, а резонанс та сила что за гранью понимания всех людей, вместе взятых девочка.  Но раньше я сам был стопором безумцы наверху самовольные бахвалы и не подозревают кто на самом деле всем тут правит.
- Они же зовут вас своим божеством...
Шут теребил извивающийся как змея нос, вскинул длинный палец указал на механического старика.   
- Запомни сломается вот эта штука не будет в табакерке звука, ты пришла к цели делай то за чем пришла. А клоуну твоему вход сюда недоступен он слишком примитивен.  И запомни детей я никогда не ел, врут легенды. Розалия решилась, она вскинула руку с ключом и сразу попала в отверстие провернув его. Механический старик на её глазах вмиг превратился в платяного. Поверх голого дряблого тела висела мантия накидка. Розалия, выхватив ключ из отверстия успела отскочить она тяжело дышала расстегнутое платье не спасало от навалившегося напряжения.               
Старик начал двигаться в её сторону 
- Ну что произнес он, - пришла перезапустить табакерку, -  что глаза вытаращила да я её создатель, маг и астролог, посмотри разве не чудо я создал замкнутый микромир с массой удивительных созданий взаимодействующих друг с другом.
- Я знаю вам нужен ключ, -  ответила девочка, - но я не отдам, а отобрать силой вы не сможете.
Старик залился смехом.
- Попрошу твоего лучшего друга, он имеет подход к тебе, правда же Оригамус, или как тебя там по-иному, клоун мертвых? бегемот? пожиратель дев? Выходи миленький тут такая вкусненькая плоть.
Несмотря на кажущуюся немощь старик так больно вцепился ей в руку что девочка закричала от боли, но побелевший кулачок еще сильнее сжал ключ.
- Я не отдам вам, -  через боль произнесла девочка, -  убивайте, бросайте в тюрьму, не отдам, вы зло и Джокер ваш тоже...   
Старик отпустил её руку.
- Ошибаешься, как раз он нет, он просто тот самый резонанс, направляющий вибрации шкатулки, демон потустороннего, но не зло, настоящее зло здесь только я.  Внутри своей табакерки я обрел бессмертие и терять его из-за какой-то девчонки не собираюсь... —
Старик не видел, что сзади него внезапно появился Джокер и подскочив сорвал с него мантию оставив обнаженным.
- Девочка, — крикнул он, -  решайся, все зависит сейчас от тебя!
- Ах ты предатель, -  взвыл старик, - приговариваю к смерти вас обоих...
Он надвигался на девочку неумолимо, теснил её и уже не казался таким уж беспомощным.
- Отдай мне ключ, - уговаривал он, - мы поделим с тобой власть, мы оба будем править миром табакерки вечно, всеми табакерками и шкатулками, джокером…
Розалия решилась, она вскинула руку с ключом и сразу попала им в отверстие и незамедлительно провернула его, ключ сломался остался в груди старика.
- Вот ты и освободила меня,- умиротворенно произнес старик, но не думай, что это тебе откроет путь отсюда, - проговорив это он весь рассыпался на какие-то мелкие детали, звенящие по полу подобно колокольчикам.
Розалия стояла над прахом старика сжимая обломок ключа в руке с верхнего яруса пробивалась песня это была странная песня, но в ней была некая логика.
               
Колокольчики поют, музыка играет.
Никогда ни устают.  Хор не умолкает.
Мы готовы хоть сейчас зазвенеть приятно.

Что бы делали без нас просто непонятно!

Но через хвастливую песню механизмов Розалия расслышала речитатив Джокера, пытающегося убедить их в чем-то своем. Механизмы отвечали новым пением.

Пускай ты джокер божество прости, но мы считаем ты все же лишняя деталь тебя и выбросить не жаль!

Розалия прошла вперед и остановилась на краю пространства возле странного пантеона где на многочисленных ложах лежали прекрасные девушки все в платьях разных эпох. Коллекция джокера те, которые приходили сюда до неё и остались навеки. Вот она и нашла их.  либо   умерли, либо спят   решительно непонятно, здесь видимо не действуют земные законы материального мира. На краю бытия и небытия ее детство навек закончилось.
Она издали увидела карлика семеня кривыми ножками тот бежал по пространству небытия удаляясь прочь от нее. Ещё миг и он исчез, и где вновь появиться и когда вернётся   предсказать невозможно. 
Нет лучше наверх, клоун страшный, но лучше он. 
Он уже ждал её наверху.   
- Ты добилась своего, - произнес клоун бегемот, -  зловещая песнь табакерки умолкла, и я должен покинуть ваш мир прервав охоту, возвращайся в человеческий мир, но помни я еще вернусь охотиться на твоих внучек правнучек и это не остановить.
- Ничего, -  улыбнулась Розалия, -  однажды найдется та что прервет твой кровавый путь навеки, обещаю.
- Закрой глаза, -  ответил клоун, -  через минуту проснешься в своем теле в своем внешнем мире.  Поторопись, резонанс идет перенастраивать табакерку, но мне нужно что бы ты выросла нарожала дочерей, а они в свою очередь внучек и правнучек, мне нужно охотиться, я этим живу... 
Последнее что уловила Розалия, покидая табакерку идущий откуда снизу гул резонанса. Джокер перестраивал мир и значит здесь ему суждено возродиться, но прежним он уже не будет. 
На глазах, забравших тело девочки оно неожиданно выгнулось дугой, глубокий вздох вырвался из её уст, и она пришла в сознание, открыла глаза. В распахнутом вороте платья пламенел ключ на цепочке. Окружающие переглянулись никто такого не ожидал, что она вернется в реальный мир обратно с ним.
- Маменька, папенька, -  с горечью произнесла девочка  словно в бреду, не бросайте меня.          
Она огляделась и увидев вокруг чужих незнакомых людей точно все поняла.
- Срочно изолируйте её в отдельной охраняемой палате, -  приказал один из главных людей, -  она опасна как никогда.         
               
1880 год. 

Закрытая императорская психиатрическая   
лечебница под личным Патронажем Романовых. Санкт-Петербург.

Тяжело вздохнув, доктор оторвался от трудов, от деловых бумаг и позвонил в колокольчик.  Вошел рослый санитар исполнитель.
- Пора, ведите его ко мне, - приказал доктор. 

Ввели Дмитрия, он был бледен, изможден, больничный халат был ему явно велик, в нем уже не угадывался тот цветущий мужчина каким он был недавно.
- Присаживайтесь Дмитрий, - сейчас уж скоро вы увидите дочь, с той минуты как она пришла в себя во внешнем мире молчит. Но многие клянусь отдали бы состояния что бы услышать её рассказ о  пребывании внутри табакерки.
- Где сама табакерка? -  спросил Дмитрий, -  надеюсь теперь и  Романовы поймут владеть табакеркой не значит обезопасить себя до скончания веков. Их род ждет бесславная гибель надеюсь скоро.
- В надежном месте, - ответил доктор, ей занимаются. — Да Романовы мечтают запустить резонанс в пользу своей династии.
 - Вот как, -  усмехнулся Дмитрий, -  только по их не будет, живущий там Джокер волен перестраивать все, как хочет, сколько бы ещё несчастных девочек они ему не скормили. Никто ни в силах ему помешать, но моя дочь смогла я горжусь ей.
- По возвращении у вашей дочери обнаружились признаки чахотки.
- Чахотка? - поразился Дмитрий, – ведь была абсолютно здорова.
- Контакт с потусторонним миром не проходит даром, суть дела такова. Личная просьба Романовых: вам с дочерью покинуть пределы России навсегда. Вам обеспечен пансион, денежное довольствие, лечение ребенка, но пока правят Романовы путь назад закрыт. В Дании есть замечательная клиника, ею владеет потомок того самого астролога что создал табакерку. Клянусь это единственный врач в Европе исцеляющий от чахотки.
- Я согласен, я все подпишу, -  ответил Дмитрий, нам нужно именно к нему я уверен он знает истинное назначение табакерки и природу Джокера, где мой ребенок?
- Тебя сейчас проводят к ней, -  ответил доктор.
Розалия сидела спиной  к двери, лицом к окну, в том же платье в котором была внутри табакерки.
- Доченька милая, - дрогнувшим голосом  произнес он.
Она резко обернулась, он увидел бледное, осунувшееся лицо с алеющими щеками, но глаза, её красивые глаза они сияли! зло не смогло потушить в них свет! Она вскочила потянулась к нему, и он понял, как преобразилась она, угловатые черты подростка сгладились перешли в форму превращающие её из девочки в неестественно красивую девушку, и захватившая теперь её болезнь не могла помешать этому
- Папа, папенька, родной, ты выжил!
- Выжил милая, выжил, ради тебя, но маму не уберег, теперь мы с тобой уедем далеко от этого кошмара и начнем жизнь заново. 
В недрах табакерки маленький носатый, кривоногий человечек играл на флейте свою зловещую песню. Каждый звук резонанс пробуждал обитателей жуткого мира, молоточков, колокольчиков, господина валика, развернутую пружинку, собравшуюся в единое целое. Разрушенный мир приходил в норму. Лишь останки астролога так и остались лежать на том же месте, где он рассыпался.
    
Смерть Розалии

Экипаж, увозящий отца и дочь, пересекал финскую границу, когда Розалия внутри себя вновь услышала отголоски той самой песни.
- Он вновь пробуждает мир табакерки, - сжав виски, произнесла Розалия, - он будто зовет меня обратно, что делать, папа?
- Назад дороги нет, дочь, нас потому и выслали из России, чтобы ключ и табакерка до некоего момента были далеки друг от друга. Правнук астролога снимет с тебя ключ обещаю.               
Дальше ехали молча, экипаж уносился все дальше от России, девушка с тоской смотрела в окно на проносящиеся красивые пейзажи, все они были чужие, не манящие ничем. Она понимала, что детство её слишком рано закончилось, впереди новый век, она видела и чувствовала его.  Страшный, кровавый, непонятный он одновременно и манил, и пугал её. Она уже знала, что пожираемая болезнью не увидит его даже на пороге, но жуткое виденье преследовало вновь и вновь. Мертвые тела в грязном подвале в том числе среди них три юных девушки. И самое страшное Розалия понимала, что она сделала в табакерке отчасти послужит делу гибели этих людей. Джокер перезапустил резонанс вопреки тому, что хотели её родители, отправив её в адские недра табакерки, вопреки воле самих Романовых, и вопреки воле клоуна охотника. Розалия умерла в Дании спустя месяц после прибытия туда. Увы всемогущий врач не смог ни за какие деньги помочь девочке с запущенной формой туберкулёза. Власти города выделили место под могилу на крохотном православном кладбище, где хоронили иноземцев. Девочка навсегда должна была остаться в чужой земле потому что отец твердо решил вернуться в Россию.  Он был уверен, что дочь похоронят с ключом, что снять его невозможно, но после того как её подготовили к погребению одев в специально купленное белое платье его ему принесли. Дмитрий твердо сказал - Нет, - я брошу его в её могилу, пусть покоится там с ней эта жуткий ключ может это что-то изменит.
- Значит это никогда не закончиться, - с печалью произнес он, принимая его.
В день отъезда он пришел на могилу дочери к маленькому холмику с деревянным крестом и таблицей. 
               
Здесь покоится девица умершая в юные лета      
Розалина Дмитриевна Болонская.
1866  -  1881

- Прости дочь, - сказал Дмитрий, не уберег ни тебя ни маму, более к тебе прийти будет некому прощай навеки. — Вы обе пали жертвой моих амбиций переделать мир. Я согласился на сделку с дьяволом и заплатил вашими жизнями. 
Экипаж Дмитрия все далее удалялся от границ Дании, но в итоге в Россию он не вернулся, осел в Германии присоединившись к бродячему шапито. Он отлично знал, что приближалось очередное явление в мир зловещего демона в облике клоуна, а эта тварь всегда выбирает одну девочку для своей охоты, осталось только эту девочку найти и сделать непримиримой охотницей на нечисть. Вскоре хозяин шапито заявил, что их ждут длительные гастроли в России. Это был шанс найти мстительницу и охотницу, которая навсегда прервет путь древнего демона.
    
Эпилог.

Карлик стоял над останками рассыпавшегося старика сжимая в ручонке флейту резонанс. Бубенчики на его голове звенели качались будто жили собственной жизнью.  Из темноты навстречу ему вышла красивая юная девушка в белом платье сжимающая в кулачке ключ. 
- Видишь,- сказал ей карлик, - от меня не уходят, точнее уходят, но только во мрак могилы.   
- Делать нечего, я займу место старика, никакой механизм не сможет существовать без стопора. 
- Чем заниматься мне? - спросила девушка душа.                - Резонансом, -  ответил карлик, -  отныне он полностью в твоей власти куда направишь туда и пойдет. Будешь либо разрушать, либо созидать эти странные миры наверху, эта музыка не должна умолкнуть. Шут шагнул на место где когда-то стоял старик причудливо изогнулся превратился в ту самую деталь стопор способный возродить либо уничтожить табакерку.
Из детали стопора все равно проглядывали его черты сапожки, колпачок, а посредине крючка проявился глаз обрисованный цветком.  Из него выкатилась маслянистая слеза. Девушка душа вышла наверх тут уже её торжественно встречали механизмы приветствуя новую повелительницу.  Городок был возрожден, в нем все было, как и в ту пору, когда она ещё живая посетила его. 
- Джокер теперь долго не потревожит вас,- сказала она, - только перестаньте петь хвалебные песни себе. Вызовите его гнев ничего вас не спасет.
Но я с вами отныне навек шут стопор слишком непредсказуемая сила слишком страшная что бы оставить её без контроля, а двадцатый век уже на пороге.

Сентябрь 2025 Март 2026