Профессор правоведения Михаил Иванович Кулагин

Памяти Учителя: Михаил Иванович Кулагин.
Автор Владимир Хлынинъ,
Город Виктория, Британская Колумбия, Канада,
2026-03-26


Наступило время воспоминаний. Сегодня я хочу написать о своём учителе — Михаиле Ивановиче Кулагине.

Я был одним из его учеников на юридическом факультете Университета дружбы народов в 1985-86 годах. Тогда он вёл у нас семинары по Гражданскому и Торговому праву зарубежных стран. Его лекции были захватывающими: живые истории, казусы из практики, в которых Михаил Иванович сам нередко выступал консультантом. После занятий он всегда охотно продолжал дискуссии с нами — молодыми юристами, жаждущими заглянуть за кулисы профессии, и щедро делился списками редкой литературы.

Иногда мы случайно встречались в электричке по пути в Домодедово. Он ехал с супругой, Еленой Виссарионовной, которая преподавала Римское право в МГУ. Я тогда жил на даче неподалёку от их уютного дома. Как-то раз он заметил у меня на плече мольберт. Мы разговорились об искусстве, в котором он разбирался не меньше, чем в цивилистике. Михаил Иванович горячо поддерживал моё увлечение живописью и музыкой. Он часто говорил:

«Юрист высшей пробы не должен утопать в кодексах и уложениях. Он обязан видеть картину и слышать музыку вокруг себя. Только такой человек способен найти выход из самой безнадежной ситуации для своего доверителя».

Помню, как мне, студенту, было неловко редактировать его книгу в издательстве «Советская Россия» (1987г.) Но он лишь подбодрил меня, сказав, что мой дар «превращать скучные юридические тексты в популярные и понятные» он ценит выше иных ученых степеней. Эта похвала до сих пор является для меня предметом гордости. Позднее, в 1990 году, когда я возглавил юридическую службу Союза художников России, именно рекомендации Михаила Ивановича открыли мне двери к Парижским адвокатам, представлявшим семейные интересы великих живописных мастеров Франции.

Михаил Иванович родился в Москве в 1947 году. В 1970-м он с отличием окончил юрфак МГУ, заложив фундамент своей блестящей карьеры: блестящее знание французского и английского, глубокое понимание теории права. В своей кандидатской диссертации (1970–1973), посвященной акционерному праву Франции, он сформировал свой неповторимый авторский почерк — критический подход к «незыблемым» понятиям и анализ правовых явлений в их живом развитии.

С 1973 года он преподавал в УДН, совмещая науку с практикой. Его переводы новелл Французского гражданского кодекса и законов о конкуренции до сих пор считаются классическими. Для себя я навсегда усвоил его метод сравнительного анализа и синтеза правовых систем — этот подход не раз выручал меня в международной адвокатской практике на разных континентах.

Как истинный провидец, Кулагин предвидел уход от социалистической модели к рынку. В 1980-х он посвятил себя фундаментальному труду «Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо». На его стиль повлияли великие Российские цивилисты — Шершеневич, Гамбаров, работы которых в то время были почти под запретом.

Помню, как я купил в букинистическом на Кропоткинской два тома Шершеневича в шикарных кожаных переплетах. Михаил Иванович, бережно подержав их в руках, признался с мальчишеской искренностью: «Завидую!»

В своих работах он пришел к революционному для того времени выводу: реальные отношения в корпоративных структурах строятся не на равенстве, а на принципах господства и подчинения. Его классификация юридических лиц (на государственные, частные, коммерческие и некоммерческие) позже нашла прямое отражение в Гражданском кодексе РФ 1994 года.

Опубликованная в 1987 году мизерным тиражом книга «Государственно- монополистический капитализм и юридическое лицо» была доступна лишь узкому кругу. К сожалению, «перестройка» не решила поднятых им проблем — они были перенесены на Российскую почву в гипертрофированном, порой волюнтаристском виде.

Его исследовательская работа «Юридическое лицо в современном буржуазном праве» должна была стать основой докторской диссертации. Но планам не суждено было сбыться. 18 мая 1990 года Михаила Ивановича не стало. Весь последний год он работал на износ, пил много кофе, стараясь обмануть время и графики. Сердце не выдержало.

Мы, его ученики, восприняли это как личную трагедию. Мы искренне любили своего Учителя, который научил нас не просто читать закон, а чувствовать его ритм и видеть его красоту. Что касается кондового юридического языка профессионалов, то я с ним давно уже не борюсь, так же как и с языком врачей или слесарей. Его архаичность пережила не одно столетие, но за этими сухими формулами мы всегда будем искать ту музыку, которую научил нас слышать Михаил Иванович.


In Memory of My Teacher: Mikhail Ivanovich Kulagin
By Vladimir Angelblazer,
Victoria, British Columbia, Canada
March 26, 2026

The time for remembrance has come. Today, I wish to write about my teacher — Mikhail Ivanovich Kulagin.

I was one of his students at the Faculty of Law of the Patrice Lumumba Peoples' Friendship University between 1985 and 1986. At that time, he led our seminars on the Civil and Commercial Law of Foreign Countries. His lectures were captivating: filled with vivid stories and practical cases where Mikhail Ivanovich himself had often served as a legal consultant. After classes, he was always eager to continue discussions with us — young lawyers yearning to look behind the curtain of the profession — and he generously shared lists of rare specialized literature.

Occasionally, we would cross paths by chance on the commuter train to Domodedovo. He would be traveling with his wife, Elena Vissarionovна, who taught Roman Law at Moscow State University. At the time, I lived at a dacha not far from their cozy family home. Once, noticing a painting easel on my shoulder, we struck up a conversation about art, a subject in which he was no less an expert than in civil law. Mikhail Ivanovich warmly encouraged my passion for painting and music. He often said:

“A top-tier lawyer must not drown in codes and statutes. He must be able to see the picture and hear the music around him. Only such a person can find a way out of the most hopeless situation for his client.”

I remember how awkward I felt as a student, editing his book at the "Sovetskaya Rossiya" publishing house in 1987. But he only encouraged me, saying that my gift for “transforming dull legal texts into something popular and intelligible” was something he valued more than certain doctoral degrees. That praise remains a point of pride for me to this day. Later, in 1990, when I headed the legal service of the Union of Artists of Russia, it was Mikhail Ivanovich’s recommendations that opened doors for me to Parisian advocates representing the family interests of France's great master painters.

Mikhail Ivanovich was born in Moscow in 1947. In 1970, he graduated with honors from the Faculty of Law at Moscow State University, laying the foundation for a brilliant career: a masterful command of French and English combined with a profound understanding of legal theory. In his candidate dissertation (1970–1973), dedicated to French corporate law, he developed a unique authorial voice — a critical approach to "unshakable" concepts and an analysis of legal phenomena in their living evolution.

From 1973, he taught at the Peoples' Friendship University, consistently bridging the gap between academia and practice. His translations of the novelles of the French Civil Code and laws on competition are still considered classics. For myself, I forever adopted his method of comparative analysis and the synthesis of legal systems — an approach that has rescued me many times in my international legal practice across different continents.

As a true visionary, Kulagin foresaw the transition from the socialist model to the market. In the 1980s, he devoted himself to his fundamental work, "State-Monopoly Capitalism and the Legal Entity." His style was influenced by the great Russian civilists — Shershenevich, Gambarov, and others whose works were almost forbidden at the time.

I remember buying two volumes of Shershenevich’s works in magnificent leather bindings at a second-hand bookstore on Kropotkinskaya. Mikhail Ivanovich, holding them tenderly in his hands, admitted with boyish sincerity: “I’m jealous!”

In his writings, he reached a conclusion that was revolutionary for the era: real relationships within corporate structures are built not on equality, but on the principles of dominance and subordination. His classification of legal entities (state, private, commercial, and non-commercial) was later directly reflected in the Civil Code of the Russian Federation in 1994.

Published in 1987 in a tiny circulation, his book "State-Monopoly Capitalism and the Legal Entity" was accessible only to a narrow circle. Unfortunately, the "Perestroika" era did not solve the problems he identified; instead, they were transplanted onto Russian soil in a distorted, often voluntaristic form.

His research work, "The Legal Entity in Modern Bourgeois Law," was intended to be the basis of his higher doctoral (Habilitation) thesis. But these plans were not meant to be realized. On May 18, 1990, Mikhail Ivanovich passed away tragically. During that final year, he worked beyond all limits and schedules, drinking vast amounts of coffee to stay awake. His heart simply could not endure it.

For us, his students, his passing was a personal tragedy. We sincerely loved our Teacher, who taught us not just to read the law, but to feel its rhythm and see its beauty. As for the stiff, archaic legal language of professionals — I stopped fighting it long ago, just as I stopped fighting the jargon of doctors or locksmiths. Its archaism has survived for centuries. Yet, behind these dry formulas, we will always search for the music that Mikhail Ivanovich taught us to hear.