О Религиях в СССР

Март 1990 г. СССР
«Если человек ментально – подросток, он всегда будет считать своего требовательного учителя или родителя – узурпатором, зато «уличная» вседозволенность и распущен¬ность будут восприниматься им как «понимание и забота», как «свобода и демократия», без осознания того, что порой эта вседозволенность идёт ему же во вред».

    В марте в СССР начался настоящий «парад суверенитетов»: 9 марта Декларацию о суверенитете принял Верховный Совет Грузии, 11 марта – Литвы, 30 марта – Эстонии.
Люди оказались в состоянии подавленности, тревоги и растерянности в результате потери перспективы, обесценивания стимулов и ценностей. Вместе они начали искать виновника всех бед, и зачастую им оказывался другой этнос.
На фоне возрождающихся религиозных ценностей стали культивироваться межконфессиональные противоречия, стимулируя рост негативных отношений между этносами.
Часто это происходит в связи с тем, что внешняя религиозность часто овладевает массами быстрее, нежели истинная духовность, основанная на терпимости и самоограничении. Люди, приходящие в церкви, подчас совершают религиозные обряды, руководствуясь не только религиозными чувствами, но и соображениями этнической идентификации: русский, грек, грузин – это православный, азербайджанец или чеченец – значит, мусульманин, поляк или литовец – католик, еврей* – иудей, калмык – буддист и т.д. Таким образом, религия является одним из важнейших факторов, способных не только разделять людей, создавая предпосылки для этнических конфликтов, но и является главным фактором национальной идентификации в единую группу даже представителей разных народностей. Так, например, индуизм цементирует в единый народ миллиардное население Индии, говорящее на более чем двухстах языках. Являясь неким «националь-ным стержнем», главным «национальным идентификатором», связывающим воедино народы, её населяющие. И любая мера «веротерпимости» к другим религиям остаётся таковой до тех пор, пока те не превышают предельно допустимую норму, способную заявлять о росте своей доминанты. Едва это происходит, при малейшем неблагоприятном для стабильности условии, дан¬ная религиозная группа становится реальной угрозой государственности. Так в Индии выделился Пакистан, отличающийся от населения Индии лишь преобладанием в вероисповедании ислама. Так случилось и с народами Югославии. Так может случиться, наконец, и в России, если при всём благополучии ситуации с «веротерпимостью», русское православие перестанет быть фактором, цементирующим нацию, если потеряет авторитет даже у русского населения. В этой связи важно осознавать важное значение основной «национальной религии», исторически свойственной для той или иной территории. Понимать то, что любое действие, направленное на появление новомодных «религиозных альтернатив», крайне опасно для целостности страны. Это подобно сосуду, который бы пронизали множественные глубокие трещины. Которые рано или поздно приведут к неизбежному – крушению государства и дроблению его на более мелкие ре¬лигиозные образования. Или, как минимум, эти «религиозные трещины» способны привнести в страну внутренний мировоззренческий раскол, что ослабит страну, которая едва ли будет в силах вынести сколь-либо серьёзный удар.
Поэтому независимо от того, обрядность и содержание какой религиозной группы вам нравятся больше, верите ли вы в бога, как такового, или являетесь атеистом, берегите русскую православную миссию как духовный центр, объединяющий русский народ – народ веротерпимый и многонациональный по своей сути.)

После десятилетий жизни в дружной и многонациональной семье – СССР, в одночасье всё развалилось. В Ереване армяне не пускали на работу азербайджанцев, а в Баку – азербайджанцы армян. В Приднестровье молдаване вы¬резали русских. В Узбекистане узбеки громили турок-месхетинцев. А в Чечне началась война, которая сразу, после развала СССР, переросла в общенациональную трагедию для русского и чеченского народов. Так что эти многие «не¬зависимости» были получены слишком дорогой ценой. Можно было бы сказать, что «цель оправдывает средства», но данные цели едва ли можно назвать созидательными, отражающими реальные, а не мнимые интересы большинства. Вообще, вопрос «независимости» подчас является на деле вопросом «независимости власти». Вопрос именно только самой власти, а не подданных, не на¬родов. Которые зачастую по мере приобретения их властью независимости, сами теряют экономическую независимость и свободу от произвола, насилия, преступности, от уверенности в дне завтрашнем.

(из романа "На переломе эпох" 2-й том. Глава 3.61 (1990.03.31)
Разделяй и строй «демократию». (Или парад суверенитетов)