21. P. S. Bonus Крис Ри-парень со слайд-гитарой

                P.S.  Bonus:
 
                Дуэль с тенью Джонсона

 К 2004 году Крис окончательно разорвал цепи. В это же время другой гигант, Эрик Клэптон, выпускал свой трибьют Роберту Джонсону. Критики невольно столкнули двух мастеров лбами. Для Клэптона музыка Джонсона была «безопасным ориентиром», позволяющим сохранить рассудок в мире славы. Для Ри же путеводной звездой стал «пыльный», земной стиль Рая Кудера.
В альбоме «The Blue Jukebox» Крис продемонстрировал, что он больше не боится быть «неудобным». От первого тягучего саксофонного соло в «The Beat Goes On» до финального аккорда в «Speed», где губная гармоника и фортепиано сплетаются в неистовом, почти шаманском танце, — это был великолепный, крепкий коктейль из джаза и блюза. «До того как я услышал настоящую музыку, всё вокруг казалось мне лишь витриной магазина», — мог бы повторить он слова Клэптона. Но в отличие от Эрика, бережно перепевавшего классику, Крис Ри решил пойти дальше: он начал создавать свою собственную, новую классику, в которой каждый аккорд был оплачен годами борьбы, страха и обретенной свободы.

   Математика выживания: 7 инъекций и 32 таблетки

 Правда о состоянии Криса Ри в середине 2000-х была настолько суровой, что могла бы раздавить любого, в ком текла менее упрямая кровь. Пока мир видел на обложках мудрого блюзмена, за кулисами, в стерильной тишине гримерок и спален, его жизнь была подчинена диктатуре медицинского протокола.
«Семь инъекций инсулина и тридцать две таблетки. Каждый божий день», — спокойно, без тени жалости к себе, признавался он.

 Но именно в этой «точке невозврата», на самом краю физического износа, Ри открыл в себе творческий гений такого масштаба, который пугал даже его самого. Когда человек осознает, что его время теперь измеряется не годами, а количеством таблеток на ладони, он перестает размениваться на пустяки. Проект «Blue Guitars» стал его личной «Одиссеей» — попыткой успеть сказать всё, что было отложено на потом. За 18 месяцев он совершил невозможное: написал и записал 137 новых песен. Крис не хотел просто переосмысливать чужую классику — он стремился доказать, что блюз — это не музейный экспонат, а живая стихия, способная рождать смыслы здесь и сейчас, в теле измученного, но непокоренного человека.

                Археология звука и кисть блюза

Работа над «Blue Guitars» превратилась в настоящую археологическую экспедицию. Крис объявил войну цифре и современному лоску, буквально вычистив из студии всё, что пахло «пластиком» XXI века. Он искал «тот самый» первородный звук в антикварных лавках и на аукционах, как кладоискатель:
    • Для диска «Chicago Blues» он разыскал старинный, дребезжащий усилитель, который помнил еще дыхание великих мастеров Чикаго.
    • Он уговаривал коллекционеров расстаться с микрофонами 40-х и 50-х годов — теми самыми, что считались безнадежно «мертвыми», но хранили в себе память о золотой эре звука.

 Ему было жизненно важно, чтобы слушатель не просто слышал ноты, а чувствовал кожей влажный запах луизианских болот и едкую пыль чикагских мостовых. И пока музыка лилась из него неостановимым потоком, Крис открыл в себе еще одну грань — живопись. Каждый из 11 дисков получил уникальную обложку, написанную его рукой.
 
 Синяя гитара — символ его нового рождения — незримо или явно присутствовала на каждом холсте. Эти картины, рожденные в муках послеоперационного периода, стали визуальным кодом его мелодий. Он наотрез отказывался их продавать: для него они были фрагментами души, которые он позволил репродуцировать в составе своего «Earbook» — прощального дара для всех, кто верил в «священную миссию» блюза.