Низложил сильных с престолов

       Ивану Николаевичу Халтурину-Хачапурину дали два рубля. Сумма, что и говорить, незначительная. Её даже на депозит не положишь. (См. арию тенора «Deposuit potentes de sede» из баховского «Магнификата»). Когда-то у Ивана Николаевича была семья, но постепенно она как-то исчезла, растворилась… Куда-то ушла жена, выросли и разъехались дети… Иван Николаевич остался один. В огромном трёхкомнатном дворце, окна которого по-прежнему выходили на восток. Но и восток не сулил преуспеяния.
       Сколько ни вздыхал Иван Николаевич, сколько ни откладывал на уютное позже-после-потом неприятное дело, однако ж, надо было за него приниматься.
       Дело состояло в следующем.
       В ванной комнате перегорела лампочка, надо было её заменить. Для начала – снять плафон… А уж под плафоном… «А если причина не в лампочке? Если патрон неисправен? – думал Иван Николаевич. – Возиться с патроном – такая морока…» – с тоскою продолжал размышлять Иван Николаевич.
       И вдруг он решительно поднялся, взял все необходимые инструменты, и – всё сделал! Voil;!
       Неисправной оказалась действительно лампочка, а патрон – повезло! – был ни при чём, патрон был радостно-весёленький и рабочий. И на душе у Ивана Николаевича тоже стало радостно и хорошо. Как бывает всегда после трудной, но успешно оконченной работы.
       Теперь надо было подумать о дальнейшем.
       Подумать и, наверное, сделать.
       Впрочем…
       Впрочем, можно и не делать. Можно заняться чем-нибудь другим.
       Телевизор, в  котором всё время говорили только про сумасшедших и про войну, Ивану Николаевичу смотреть не хотелось. Полить цветы?.. Но цветы были политы вчера. Сходить на охоту?.. Но Иван Николаевич никогда охотой не занимался и не знал, какие принадлежности для неё необходимы. Нужен ли пулемёт?.. Или меч?.. Или, может быть гранаты?..
       Иван Николаевич сидел в кресле и размышлял.
       «Когда наступит смерть, будет ли это… Будет ли это…»
       Иван Николаевич мысленно запнулся.
       «Будет ли что?.. Что именно я хочу сказать?.. Или – хотел сказать…»
       «А-а… Ерунда всё это!».
       Иван Николаевич поднялся. Бросил взгляд на двухрублёвую монетку, лежащую на столе. Усмехнулся. Опять возникли какие-то мысли.
       «Ведь вот – никель… Сколько лет на Земле существует никель?.. Сколько лет во Вселенной он существует?..  Кажется, из никеля и железа состоит ядро Земли… Сколько вообще во Вселенной этого самого никеля?.. У Селина… Да, кажется, у него была скверная манера испещрять тексты многоточиями… И восклицательными знаками?.. Да, кажется у него ещё были и восклицательные знаки… Не слишком ли много этих «кажется»… Аппроксимация… Приближение… Приближение к Альмутасиму… Проксима Центавра… Абель и Галуа… Почему Абель и Галуа?.. Опять Абель, снова Галуа…»
       Воробьи за окном умолкли и внимательно глядели на Ивана Николаевича.
       Он отошёл от окна, вновь опустился в кресло.
       «Летят воробьи на восток – куда-то им нужно лететь. Сухой на востоке песок, хамсина жесткая плеть. Ну что же, прощайте, мои нетребовательные друзья, летите туда, воробьи, где кончится сказка моя».