Мужчина в убыток глава 1

1
Тая Клёнова всегда ставила на мужчин. И всегда проигрывала. Её жизнь как-то сама собой превратилась в убыточную сделку с любовью. Каждый раз, когда на горизонте появлялся новый похититель её сердца, она неизменно покупалась на его обаятельную улыбку, сладкие речи или туманные обещания, и добровольно бежала в клетку обязательств, запирая себя там на всё новые замки и сразу же выбрасывая ключи, включая запасные.
Распахивая мужчинам своё большое сердце, она не задумываясь открывала и свой кошелёк, и свой дом, и вообще всё, что открывалось и имело активы, которыми они бессовестно пользовались. Каждый её муж, сожитель или ухажёр, как его не назови, становился инвестором Таиных испытаний и напастей, вкладываясь в её иллюзии и неизменно получая свои дивиденды.
Почему так происходило с неглупой вроде бы женщиной, оставалось загадкой для всех, кто знал Таисию Павловну Клёнову. Друзья или родные, или просто знакомые не раз пытались предупредить её об очередном убыточном потенциале в лице нового воздыхателя и даже старательно препятствовали слиянию чувств Таи и мистера «Заведомое разочарование», но раз за разом происходило одно и то же: любовь, самоотдача и… жизненный баланс Таисии в минусе, она сама с разбитым сердцем и всё увеличивающейся дырой в кошельке, верно превращающейся в необратимо чёрную. 
Она не жаловалась и ни у кого не просила помощи. Крепко сжав губы и кулаки, начинала выкарабкиваться из финансово-душевной ямы, но, едва придя в себя наверху, опять летела на яркий свечной огонёк, оптимистично трепеща лёгкими крылышками, готовая к новым отношениям, как-то легко становившимися токсичными, или будучи таковыми с самого начала.
Но почему это происходило, что было не так с этой женщиной, невозможно было объяснить простыми доводами житейской логики. Казалось, что её поступки - это сочетание противоречий, хотя она так не считала. А может, никакой нелогичной путаницы там и правда нет, а есть поверхностное суждение наблюдателей со стороны, чья жизненная эквилибристика ещё более нелепа, если рассматривать её Таиной призмой…
Детство у Таи было счастливым и сытым, не в смысле еды, хотя и это тоже, а полным всего, что мог хотеть ребёнок в её возрасте в соответствующей среде воспитания.
Родители души не чаяли в единственном ребёнке, поэтому не отказывали Таечке ни в чём. Они были большими трудягами по жизни и, благодаря этому имели большой добротный дом в пригороде столицы одной из союзных республик той самой страны, которую мы все помним. У них был завидный по меркам того времени счёт на сберкнижке, а ещё крепкое хозяйство, которое давало не только натуральные продукты для ежедневного семейного стола, но и заметную прибыль от их излишек. Словом, жизнь Таи и её родителей до поры до времени казалась спокойной, безбедной, здоровой, то есть вполне счастливой.
Девочка радовала маму с папой и успехами в школе, и скромностью, и покладистостью, да и вообще уже тем, что она была их дочерью. Идиллия закончилась с внезапной влюблённостью Таисии «не в того парня». Эта была её первая и самая сильная любовь, которая в конце концов скатилась в сторону шумной и пышной свадьбы.
 Родители Таи восторга по этому поводу не испытали и даже неистово пытались отговорить дочь от подобного, с их точки зрения, безумства, пустив в ход и уговоры, и слёзы, и даже ультиматумы. Ничего из этого не смогло повлиять на решение влюблённой Таечки, и потерпевшие фиаско родители устроили своей единственной дочери шикарный по всем принятым в то время меркам праздник, выложив за него о-о-очень кругленькую сумму из своих сбережений, копившихся и на этот случай тоже. Родители жениха с самого начала брачной кампании начали плакаться о невозможности вложиться в банкет, который стороной невесты задумался слишком шикарным и непосильным для них.
- Жениха своего хотя бы принарядите, да и то дело будет, - усмехнулся и отмахнулся от них Таин отец Павел Владимирович, не желая слушать нытьё будущих родственников. 
- Эт само собой! – приосанившись, согласился Александр Николаевич, папаша Григория и ещё троих отпрысков, любимым досугом которых было пиво и гулянки.
- Да нашего Гришаню нарядить, что плюнуть, он и так самый видный парень по всей округе, на него что ни надень, он точно артист… Тайка-то ведь не зря выглядела его, да заарканила - сразу смекнула, что жених-то он первостатейный! – разорялась будущая свекровь, которую в селе прозвали Никодимиха-пустобрёх, потому что соврать ей было всё равно, что воды выпить, а уж что до слухов и сплетен любого сорта, то тут равных ей и вовсе не было.
Отец и мать невесты не слушали сватью, памятуя известную поговорку о том, что не стоит будить лихо для сохранения собственного спокойствия. Они готовились к самому главному для их дочери дню. Продовольственная часть торжества была организована силами собственного подворья, алкогoль тоже в основном обеспечивался домашним винным погребком, а вопрос горячих блюд был решён с помощью небольшой местной столовой и нескольких соседских кухонь.
Столы для гостей, которых набралось больше сотни, накрыли в саду дома невесты, под роняющими последний цвет яблонями и вишнями. Окутанная лёгким ароматом пионов и жасмина свадьба пела и плясала под нежный аккомпанемент пчёл-трудяг и соловьиного вокала, доносившегося из поймы протекающей неподалёку небольшой речушки.   
Жених и его семья, ошалев от своей удачи породниться с зажиточными зазнайками, как они называли между собой Клёновых, лихо праздновали заключение брака одного из своих счастливчиков, приглядываясь к крепкому хозяйству новых сватов, пока могли ещё что-то различать. Когда изобилие горячительных напитков окончательно затуманило их разум, они просто тихо расползлись на отдых, кто найдя для этого место здесь же под столами, кто ушёл в глубь сада или забрался на сеновал, а жених даже добрался до роскошных перин и подушек, заботливо приготовленных Таечке матерью. Но сам бы он не смог найти столь милое местечко, всё благодаря помощи невесты, со стыдом пытавшейся спрятать его от взглядов гостей.
- Тая, девочка моя, разве мы тебя для такого ро;стили да лелеяли? – со слезами на глазах подступилась к невесте её мама Нина Ивановна. - Доченька, милая, не губи ты себя, посмотри, что это за семья…
- Таюша, дочурка, я полностью согласен с мамой, - поддержал её супруг Павел Владимирович, - давай мы просто позволим всем гостям сегодня погулять от души, да пусть и завтра гуляют, всё равно уже наготовлено, а в понедельник, детка, поедем с самого утра в сельсовет, напишешь заявление, а этого, прости Господи, жениха Гришку я найду, чем прижать, чтобы он тоже написал… Председатель наш Селивёрст Михайлович - мой друг, ты же знаешь, он всё сделает как надо, и расторгнем этот брак, как будто ничего и не было, а, дочка…
- Ну конечно, погуляли и погуляли, делов-то… - с надеждой в голосе вторила ему жена.
- Нет, стыд-то какой на всё село, все на меня будут пальцем показывать! – аргументировала Тая родителям свой отказ от их планов.
- Да пусть хоть ногой показывают! – воскликнул отец. – Да и пока они все проспятся, ты в город уедешь, снимем там тебе квартиру... С матерью вон поедете, она побудет с тобой, у неё ещё отпуска две недели… И так всё равно поехала бы, ты же будешь в институт поступать, так ведь? – обрадованно продолжил он, думая, что эту проблему они решат на раз-два, но…
- Я люблю Гришу, - тихо проговорила Тая, моментально накрыв родителей тяжёлой удушливой сетью своих чувств и упрямства, которого ей было не занимать.
- Любовь быстро пройдёт под таким хмельным облаком… Если он так на свадьбе себя показал, что же будет в обыденной-то жизни, доча? – всё ещё пыталась сопротивляться мать, но влюблённая в своего жениха дочь была непреклонна.
Отец, безумно любивший свою Таечку, остановил супругу, уже срывавшуюся на слёзы.
- Не надо, Нина, сейчас всё будет бесполезно… - тихо вымолвил он и, обняв дочь, крепко прижал её к себе и прошептал: - Доченька, милая моя, дай только слово: если станет совсем невмоготу, ты просто уйдёшь от него и вернёшься домой, хорошо?
- Папочка, Гриша меня любит, я поговорю с ним, такое не повторится больше, вот увидишь! Он не будет, как его отец и братья… - наивность ли, любовь или вера в своего любимого говорили в ней, неизвестно, но она и в самом деле думала, что ей удастся положительно воздействовать на сознание Гришеньки, не зря же она с отличием закончила педагогическое училище, а в этом году готовилась к поступлению в пединститут, вот с перевоспитания мужа и начнёт свою педагогическую карьеру…
- Ты главное, помни, родная, о чём я тебе сказал, ладно? Ни за что не терпи ничего, что будет причинять тебе боль и страдания, хорошо? – взял с неё обещание отец и, обняв жену и дочь, вернулся с ними к гостям, которые веселились от души, не замечая, кто находится рядом, а кого уже успела уморить эта весёлая и хмельная свадьба.
Тае было обидно, что жених так унизительно бросил её в такой важный для них день, и проплакав полночи под аккомпанемент Гришиного храпа, она зажала обиду внутри себя и терпела. Терпения ей было не занимать и для начала она проглотила вместе со слезами похмельные извинения супруга, который первую брачную ночь провёл на коврике возле Таиной кровати, свалившись туда в пьяной бессознательности и свадебном костюме. Когда утром его не до конца проснувшийся и не очень-то протрезвевший за ночь мозг худо-бедно визуализировал свадебное торжество и его финальный конфуз, он затараторил:
- Эт сама… Таечка… Таюшечка, ты это… прости меня… извини, я эт сама… это…  водка, наверное, палёная была, я эт сама… траванулся по ходу…  Твой батя где её покупал, у спекулянтов, наверное, да? Надо было в город ехать, в гастроном, я ему говорил… Точно палёнка, ей-богу… - причитал он, встав сначала на колени, потом с горем пополам поднявшись на ноги и даже пытаясь устоять на них, преодолевая чудовищную похмельную немощь. – Как остальные гости, Таечка, ни с кем ведь не случилось ничего?
- Представь себе, кроме твоей семьи все веселились до полуночи! До нашей свадьбы я и не слыхала, чтобы раньше всех покинул свадебное гулянье… жених! Прикинь! – язвительно сообщила ему молодая жена, едва сдерживая слёзы.
- Таечка, заюшка, прости, родная, вот я… конь педальный! Такую красоту оставил без присмотра, ай-я-я-а-ай… - он схватился за голову обеими руками и сдавив её, раскачивался из стороны в сторону. -  Но, Тая, ты же знаешь, я бы ни за что… Никогда я бы так не поступил, отвечаю - это водка всё палёная! – Григорий морщился, очевидно, от головной боли и, увидев, что супруга никак не оттаивает от его причитаний, он сменил тактику, решив пошутить: - Зато смотри, солнце моё, я прямо сразу готов выйти к гостям! – он махнул рукой вдоль своего тела, очевидно, демонстрируя праздничный наряд.
- Ага, тебя как будто корова жевала, - сердито возразила супруга и добавила с язвительной усмешкой: – Кто вчера не понял про тебя, так сегодня наверняка допрёт, что да как, увидев такого красавца!
- Ой, Тай, я тя умоляю, чего они допрут, все тоже с похмелья, а кто нет, так на тебя, красавицу мою смотреть будут, - и он отнял руки от головы и плотоядно оглядел свою молодую жену с головы до ног. - А я это… тихонечко сяду в уголок, соточку приму лечения ради и всё – буду как огурчик! Тая, расслабься, дорогая, у нас же свадьба, она ведь один раз в жизни бывает! Чтоб было, что вспомнить потом, детям рассказать, внукам…
- И что ты вспомнишь и расскажешь им? Как ты допился до алкогольной комы? – перебила его Таисия. 
- Ну что ты, зайка, - он потянулся к ней с поцелуем, но она оттолкнула его легонько совсем, но этого хватило, чтобы он упал на кровать и, не удержавшись, спикировал на тот же коврик, где спал ночью. – Э-э-эй, ты чего! У меня и так всё болит, а ты меня так… За что, жёнушка? – громко вскрикнул он. 
- За всё хорошее! – бросила Тая и направилась к выходу, но остановилась.
Ей было стыдно перед родителями, которые уговаривали её не выходить замуж за этого человека, просили отменить свадьбу и даже умоляли прекратить этот брак, не дав ему начаться, но она упёрлась, не соглашаясь наперекор уговорам любящих её людей. Как же сейчас ей смотреть им в глаза? Разве можно допустить скандал перед гостями, которые собрались на празднование второго свадебного дня и, судя по выкрикам, доносившимся сюда, ожидали выхода молодых.
«Ну случилось и случилось, что уж теперь! – подумала она, тяжело вздыхая, потом повернулась к уже более резво поднявшемуся Григорию и, достав из шкафа висевшие на плечиках брюки и рубашку, приготовленные для этого дня, подала всё мужу. – Одевайся, только быстрее, слышишь, крики? Не хватало ещё, чтобы они и правда сюда заявились, как грозятся!» - сказала так строго, что Гриша без пререканий, насколько смог, быстро переоделся и, взяв под руку поджидавшую его жену, повёл её к гостям.
Он оказался прав: никто и не вспомнил, что было вчера, все пришли веселиться, что и делали от души, поздравляя молодых, крича им, как и вчера «Горько» и отпуская всякие шуточки по поводу прошедшей ночи.
Жених, то есть уже муж в этот день держал себя в руках. Он почти не пил, ограничившись только одной рюмкой, назвав её лечебной. Старательно ухаживал за молодой женой и даже активно участвовал во всех запланированных по сценарию тамады развлекательно-шуточных конкурсах, викторинах и играх. Вечером, когда гости разошлись и они остались одни в Таиной комнате в доме её родителей, Григорий устроил жене целое представление. Стоя перед ней на коленях, он долго вымаливал у неё прощение, пока она несколько раз не повторила, что простила и зла на него не держит.