Глава о, кей, любовь моя, о кий...

«Любовь – это восхитительный обман, на который человек соглашается по
доброй воле»
А.С. Пушкин

«Да уж, не о том я мечтала десять лет назад!» – думала Елена, нервно
поправляя шёлковый халатик и раздражённо рассматривая мужа,
суетившегося у плиты (жарил себе традиционную утреннюю яичницу). 
Борис стоял к супруге спиной, а потому не мог видеть выражения её лица
–сложной смеси женского разочарования и лёгкого презрения к вечному
неудачнику, что даже не может нормально пожарить яичницу. Не говоря уже
о том, чтобы заработать на ремонт автомобиля, старенького «Форда фокус»!
А уж о других земных благах в нашем подлунном мире, требующих больших
денег, не следовало даже и заикаться! С таким-то мужем...

Яичница противно шипела, а кухня постепенно стала наполняться запахом
горелого масла. И сейчас её это страшно раздражало! Как вечно бесили эти
висящие мешком на заднице мужа спортивные трико, да мятая майка цвета
яичного желтка (что как раз так усердно жарил её некогда обожаемый
Боренька). 

– Всем привет! – на кухне вошёл их заспанный сын Вадик, сев за кухонный
стол, по правую руку от матери. Он пододвинул пустую тарелку и стал
сквозь большие линзы очков рассматривать обои их кухни, словно раньше их
никогда не видел. Сынок – продукт их яркой, но недолгой любви – вообще
получился несколько странным. Так часто случается в жизни: дети никак не
виноваты в непостоянстве родителей.

Елена знала, что сын ещё не умывался и не чистил зубы... Но сегодня она не
хотела ничего говорить – раздражение, обычно тлеющее в душе тихим
огоньком, разгоралось всё сильней и сильней. И настойчиво требовало
выхода.
...Когда родился их сын, они на листочке записали все мужские имена, какие
им в принципе нравились. Борис стал зачитывать составленный список перед
кроваткой, где лежал их новорожденный ребёнок, только что привезённый из
роддома. И при имени «Вадим» малыш вдруг улыбнулся.
Родители были безумно счастливы, посчитав случившееся добрым знаком.
Потому и назвали сына именем, на какое тот отреагировал – Вадиком...
Но, казалось, всё произошло очень и очень давно! А те счастливые
годы давно прошли, всё сильно поменялось... Особенно изменился Борис: из
красивого юноши он стал превращаться в полнеющего и лысеющего
мужчину, что уже практически ничего в жизни особенно и не хочет.

Боря не умел ничего делать правильно – чтобы основательно, по рецептам.
Они были из одного города, учились в одной школе (он всего на класс
старше её) – но почему-то не мог земляк ни выстроить карьеру, ни даже
просто заработать денег. Супруг Елены оказался из тех, про кого говорят:
«ни украсть, ни покараулить!». Что у него действительно получалось, так это
часами возится с их единственным сыном (что сейчас, неумытый, сидит
рядом за столом). Вадику уже исполнилось четырнадцать, и он – похожий на
отца: такой же светловолосый и очкастый! – мог часами играть с отцом в
шахматы или предаваться общему с отцом увлечению: рассматривать альбом
с марками. Отпрыски их общих знакомых «были дети как дети» – гоняли на
электросамокатах, разбивали себе колени или носы. А их Вадька сидел дома,
с таким же чокнутым отцом, и рассматривал марки с изображением
испанских рыжих гор, венецианских каналов и гондол…
В школе сын учился хорошо – не то, чтобы слыл круглым отличником, но
очень уверенно успевал по всем предметам. Так что проблем с школьными

учителями у Елены никогда не было. Но, как жаловались педагоги, Вадик
совсем не принимал участия даже в жизни класса, не говоря уже в
общественных или спортивных событиях школы.
Елена считала, что во всём виноват его отец, подсадивший сынка на
долбаные марки. Вместо того, чтобы учить парня как зарабатывать деньги,
как делали многие их знакомые – двое очкариков под лупой рассматривали
марки, аккуратно сортируя их по альбомам. Разве такое занятие достойно
современного мужчины? А как же фитнес и бодибилдинг? Или выставки
современного искусства? Футбол, в конце-то концов? Как быть со всем тем,
что сегодня составляет основу жизни современного человека?
А как станет позиционировать себя их очкастый мальчик лет через десять-
двадцать? В том мире, где мужчина должен хорошо уметь работать локтями
и банально делать деньги: чем больше – тем лучше!

Благо, Елена была совсем из другой породы и носила в себе абсолютно
другой жизненный принцип. За пятнадцать лет совместной жизни с мужем
«неумехой» – выстроила собственный бизнес, косметическую клинику. И
даже умудрилась выкупить здание, что до этого много лет арендовала.
Постройка по документам изначально оформлялась на жену крупного
полицейского начальника. Но мент-руководитель, как водится, завёл
молодую любовницу и затеял с женой развод. В результате здание надлежало
очень срочно продать, а деньги поделить. Вот тогда несчастная женщина,
брошенная мужем во имя смазливой молодой проходимки,
предложила выкупить здание. Елена взяла кредит – и через два года
умудрилась полностью закрыть его с прибыли, став хозяйкой отдельно
стоящего в Москве помещения.
Но затем служителя правопорядка неожиданно посадили, его бросила
молодая любовница, а бывшая жена согласилась принять его обратно «под
семейное крыло». Через два года после того, как принявший покаяние (и
перед ней, и перед Законом) бывший супруг отъехал на «красную зону» –

бывшая владелица роскошного здания заявилась к Елене. Предложив
провести сделку обратно: видимо, муж за хорошее поведение досрочно
вышел досрочно на свободу и откопал запрятанные деньги. У ментов такое
случается не редко. Но поезд уже ушёл – теперь уже Елена не согласилась.
Сейчас, когда ей исполнилось почти сорок пять, она чувствовала себя
самодостаточной успешной женщиной. И единственное, чего так не хватало
в жизни – лишь сильных эмоций: бешено хотелось ярких чувств и дикой
африканской страсти! А муж, «правильный» очкастый ботаник, при всё
желании не мог ей дать ничего такого.
Конечно, можно завести лёгкие интрижки «на стороне» – как говорили её
подруги: для «здоровья тела». Но хотелось именно настоящей страсти. И
чтобы в телесном отношении тоже всё выстроилось ярко и насыщенно –
когда твоё тело понимают с полуслова. И когда тела мужчины и женщины
сами интуитивно чувствуют – чего именно хотят и как этого достигнуть. Да,
вот так: чтобы крепко зажмуриться – и буквально задохнуться от
нахлынувшего чувства!

Но подобные мечты неизменно разбивались об унылую реальность. Когда
она открывала глаза, то всегда где-то рядом видела спину мужа, одетого
в линялые спортивные штаны с обвисшей задницей и коленями. Да ещё в
дурацкой жёлтой майке! И как сегодня встретить таких мужчин, что бы
соответствовали бы её представлениям о идеале? 
Елена, конечно, встречала иногда интересных мужчин в World Кlass, куда
регулярно ходила. Но те перезрелые мужчины на дорогих машинах казались
озабоченными уходу за собственным телом куда больше, чем женщинами. А
всё потому, что при наличии больших денег недостатка в женщинах – на
любой вкус! – не ощущалось. Тем более, что Елена едва ли могла выдержать
конкуренцию со стороны молоденьких девчушек, коим только-только
исполнилось восемнадцать. Ну или перевалило чуть за двадцать... А здесь
–тебе уже почти сорок. Хоть ты и в прекрасной форме – и душой, и телом. Но

все обеспеченные мужчины, увы, сплошь и поголовно заняты: обзавелись
одновременно жёнами и молодыми любовницами. И тут уже ничего не
поделать! Москва, как бы странно не звучало, – город невест, а не богатых
женихов… Хотя, конечно, «каждому своё»! Как говорится: кто что ищет в
жизни, тот в таких кругах и вращается.
Была, конечно, и другая категория мужчин – по-своему креативных, хотя и
немного неряшливо одетых. Подобных она встречала, когда посещала
презентации разных выставок и концертов. Её обычно приглашала Вера
Малинина, старая подруга, владеющая собственной картинной галереей.
Елена всегда завидовала Вере белой завистью. Да и как тут устоять перед
социальной харизмой подруги: красивая стильная женщина, всегда с
идеальной прической и в модном наряде, вращавшаяся в кругу столичных
художников, музыкантов, бизнесменов от искусства и прочей богемы (что
тусуется и «понтуется» на разных пафосно выглядящих мероприятиях
столичной жизни).
Изначально Вера являлась постоянной клиенткой её косметической клиники,
но постепенно они сошлись и подружились. Оказалось, что каждая могла
дать другой нечто полезное: внешнюю ухоженность и «косметическую»
красоту – в обмен на активное общение и ненавязчивую тусовку среди
селебрити, навязчиво ломящихся в дома москвичей с больших ТВ-экранов.
«Статусное общение», как называла странное действо сама Вера,
действовало на Елену сильней любого наркотика, поскольку резко
поднимало самооценку. Она ощущала себя как бы причастной к некоему
кругу избранных, обладающих тонким чувством прекрасного.
Встречаемые в «элитных» тусовках мужчины-креативщики – пиарщики,
журналисты, телевизионщики, художники или музыканты – имели особый
шарм, хотя и чувствовалось их непостоянство и некая эфемерность их слов и
поступков. Впрочем, следует ли удивляться: то, чем они занимались,
казалось зыбким и искусственным, а оттого – нелепым. Да, они тоже имели
привязанности и предпочтения. Но общей картины это не меняло...

Елена не без оснований считала себя практичной и крайне разборчивой, а
потому не хотела размениваться на разного рода мелкие интрижки с
самовлюблёнными представителями противоположного пола...

– Всё, готово! – крикнул Борис, резко развернувшись, поставив на стол
сковородку с жареной яичницей.
– Господи, да какой же ты задрот! – чуть не крикнула вслух Елена, но в
последний момент сдержалась и промолчала. Но демонстративно встала из-
за стола и под недоумевающий взгляд мужа что есть силы хлопнула в
сердцах кухонной дверью, а затем закрылась в ванной комнате. 
«Боже! Ну за что же мне попалось в супруги такое жалкое существо?!» – чуть
ли не со слезами на глазах думала она. Сев на край ванны, чтоб хоть как-то
успокоить себя – открыла кран с водой, что шумно потекла из
никелированного крана фирмы «Гринхоу». 

– Не знаешь, что с ней? Какая муха её укусила? – обратился Борис к
сидевшему за столом сыну, что молча собирал вилкой с тарелки кусочки
приготовленной яичницы.
– Да не обращай внимания! – тихо отозвался Вадик. – Мамка наша в
последнее время часто такая нервная. Видимо, проблемы в бизнесе.
– А что там не так? – немного обеспокоенно переспросил Борис сына.
– Не в курсе... Наверно, что-то с налогами, – пожал тот плечами.

Борис сел напротив сына – и они оба с аппетитом стали уплетать яичницу,
уже через минуту забыв о нервном срыве дорогой для них женщины. Видно,
каждый по-своему объяснил себе резкую перемену в её настроении.