На порог таких не пускай

Неделя у Григория оказалась разгруженной: жена уехала к сестре, деньги за заработки он получил накануне. Прошел сильный снегопад – из дома дойти можно было в лучшем случае до магазина и обратно. Единственным в доме кроме него был кот Хрюня, прозванный так за свою схожесть с поросенком – нос был какой-то странной формы. Телевизор смотреть надоело после первых трех дней, книг Гриша не читал.
Гостей он особенно не приветствовал, справедливо полагая, что шуму от них больше чем пользы.

Просматривая номера в телефонной книге и размышляя кому бы позвонить – скучно стало, он набрал номер Коли Филонова, раньше они работали вместе по шабашкам. Коля в плане посиделок был человек безотказный, из минусов – очень много говорил, а часто такое – что слушать не хотелось совершенно. Добродушие в нем сочеталось с постоянными ситуациями, которые сам он объяснял так: «Бес попутал», «Семья, видать, такая» и прочим подобным.

Топча сугробы, которые были выше колен, Коля пришел, чуть опоздав: стоял в очереди. Обмел сапоги в прихожей.

- Где Верка-то?

- К сестре уехала. Я же говорил тебе, когда звонил.

- Да я чего-то… Слушай: мы когда хоронили на той неделе Лаврентьева – я ночью как пришел домой, сплю, значит – шум вроде какой-то. Я, слышь, проснулся, на кухню пошел, свет еще не включал. Смотрю – а он у меня за столом сидит. Аж в пот бросило. Я свет  включил – нет никого. Вот, думаю, приходил, значит. Я ж ему денег был должен, все обещал – да все время не было отдать… да еще как-то по пьяни кольцо у него снял с пальца, в ломбард думал отнести – да он проснулся…

- За долгами, значит приходил, - Гриша налил, открыл банку с солеными огурцами.

- Да я же отдать собирался, просто чего-то забегался.

Коля никуда не забегался. И в долг ничего он не брал, а просто вытащил у Лаврентьева как-то половину зарплаты из кармана, пока тот спал после очередной встречи. Тот мало что помнил на следующий день, а Коля вспоминать подобное не любил, да и кто станет в таком признаваться.

Засиделись до трех ночи. За это время Коля рассказал столько всего, что у Григория начал болеть от его историй висок. И тут он начал понимать, почему Филонова в дом он пригласил в первый раз, и сам у него не был никогда. Рассказы шли один за другим: про бесконечных Колиных родственников, всех покойных, кому он что остался должен, чего он не успел сделать, но сделает непременно, завтра уже. Кот грыз в углу рыбий хвост, иногда посматривая на сидевших за столом большими зелеными глазами.

- А Люська-то с Владом, племянником моим, вот же недавно в пожаре сгорели… - Коля продолжал очередную историю. – Ну, там как убираться начали в доме потом – я сапоги его взял. Все равно де шмотки будут раздавать. Хорошие сапоги, в них, кстати, пришел… Вот же… Вместе же сидели накануне, выпивали, как сейчас с тобой… Ты вот зря дома куришь – беда будет. Мы тогда тоже курили на кухне – я ушел, а у них – видишь, как случилось…

- Слушай... - Грише сначала ударил хмель в голову, потом вдруг начала накатывать невероятная ярость. – Я тебя зачем позвал, чтобы ты мне полночи про жмуров своих рассказывал? Ты мне хоть слово дал сказать?

- Гриш, да чего ты? – Коля, кажется, даже растерялся от такого вопроса.

- Ты чего свою гнусь ко мне в дом тащишь? – уже во весь голос спросил Григорий и начал приподниматься.  Испуганный кот рванулся из угла и выскочил в форточку.
- Ты чего орешь-то на меня? Сам же позвал?

- Сам позвал, помню… А теперь вали на хрен отсюда! Вместе с сапогами со своими!
- Метель же! Ты меня что – на улицу гонишь посреди ночи?

- Гоню! Правильно тебя ни в один дом на порог не пускают! А ну – пошел вон отсюда!

Оба встретились взглядами. У Григория глаза налились кровью, Коля прищурился.

- Ладно, уйду. Благодарю за гостеприимство, как говорится.

- Вот и иди. Не замерзнешь. Бутылку оставь на месте, куда поволок!

Снега выпало еще больше, Коля, пройдя по чуть видной тропинке, обернулся:

- А если замерзну?

- Не замерзнешь! Таких как ты – не заморозишь! Иди – иди!

- Ну и тварь же ты, Гриша!

Гриша с тяжелой головой рухнул спать. Перед этим зашел на кухню: на столе, уже успев прожечь клеенку, тлел окурок. Выбросив его в форточку, Григорий уперся взглядом в стену, потом спросил:

- Сгорели, значит? А не ты ли их и спалил?

Спал он тяжело. На крышу пролез в щель между досками кот, лег на сено и, свернувшись калачом, собирался уснуть. Неожиданно проснулся и посмотрел вокруг. Сначала не было ничего видно, потом по чердаку поползли две белесые полоски, будто дым. Кот неподвижно лежал и следил за ними.

Сон был – как и не снилось ничего, а было на самом деле. Гриша открыл глаза, повернул голову в сторону окна: оно было открыто и оттуда били порывы ветра и в дом залетал снег.

- Твою же мать… - Гриша с трудом встал, пошел к окну, чтобы его закрыть. И тут увидел, что на подоконнике сидит кот, взъерошенный, покрытый снежинками. Кот смотрел за окно и тихо подвывал, то ли от злости, то ли от страха.

- Хрюня, чего ты? – спросил Гриша и тут буквально обледенел: за окном стояли двое: незнакомый ему мужик с обгоревшим лицом, рядом с ним – женщина, с развевающимися на ветру волосами. Лица он не разглядел.

- Кто… - и тут он понял: обмер до такой степени, что слова не произносились.
Мужик начал переваливаться через окно в комнату и криво улыбался.

- Сапоги дай померить… – сказал он, не обращая внимания на орущего рядом кота.

- Уйди… - больше Григорий сказать ничего не мог. Он хотел ударить мертвеца, но руки не поднимались. Тот уже начал перелезать через подоконник. И тут кот, завизжав, бросился на покойника и начал рвать в клочья обгоревшую голову. Женщина кинулась к подоконнику, попыталась сорвать кота с головы обгоревшего, но кот, оставив его, вцепился ей в лицо.

Гриша проснулся и понял, что не может двинуться с места. Простыня под ним и свитер, в котором он спал, были насквозь пропитаны ледяным потом.

Он зажег свет на кухне, выпил полстакана водки. Уже начало светать.

Хрюню он снял с чердака на следующий день: кот заболел, перестал есть и еще сутки лежал в углу, не отзываясь.

- Ничего, Вера приедет – отнесем тебя к ветеринару… - а в голове вертелся недавний сон.

А еще через день позвонил, как ни в чем не бывало, Коля.

- Пробухался, что ли?

- Чего надо?

- Ну ты и похамить… Я нормально дошел, слушай, а с утра-то знаешь, что было… - Гриша сбросил звонок.


- И как кот твой? – спросил священник Григория.

- Еле откачали… Я правду говорю, клянусь…

- Да верю я… Не с тобой одним такое было…

- А что это было-то? Я думал – перепил просто…

- Лярвы он свои к тебе в дом принес. А вернее: ты их сам пустил. Вот так и вышло.

- А чего они его не трогают? Он и до сих пор вон – живой и здоровый?

- А зачем им его трогать? Он их другим разносит. Тем и живет.

- И чего дальше делать?

- На порог таких не пускай. Их же сразу видно, ты присмотрись только…


28 марта 2026 г.